Чтение онлайн

– Не я решаю, – растерялся Святейший.

– Для меня верность и честь не просто слова, а смысл моей жизни. Стране нужен такой король, как я? – напирал Рэн.

Святейший оглянулся на коннетабля.

– Ну же! Отвечайте! – настаивал Рэн.

– Да. Нужен.

– Если завтра вы скажете обратное, коннетабль королевских гвардейцев и мои доблестные рыцари будут считать вас лжецом и предателем. – Рэн принял расслабленную позу. – Созывайте лордов на коронацию, Святейший. Всех! Великих и малых!

– На это потребуется время. Королевство большое.

– Я подожду.

Отвесив поклон, Святейший отец неровной походкой направился к выходу. Рэн смотрел ему в спину и думал: он нажил себе врага, который никогда не выступит против него открыто. Интересное противоборство намечается.

Выехав на вершину холма, Киаран натянул поводья и окинул взглядом низину. На ветвях плакучих ив сверкала изморозь. Гладь Немого озера будто покрылась слюдой. Солнечный морозный день идеально подходил для прогулки, однако Лейзы нигде не было: ни на причале, ни в крохотном дворике монастыря. Лишь старуха-настоятельница возилась возле кучи хвороста.

Решив привести себя в порядок и только потом предстать перед матерью герцога Хилда, Киаран отпустил сопровождающих его Выродков в военный лагерь, называемый логовом, и углубился в лес. Дорога петляла между оврагами и взгорьями. Впереди над макушками деревьев возвышалась серебряно-чёрная крепость. Над господской башней развевался коричневый флаг.

Послышался топот копыт. В просветах между мохнатыми елями замелькали силуэты всадников. Из-за спутанных зарослей появился Гилан на гнедом иноходце. За ним скакала дюжина подростков. Вместо щитов за их спинами виднелись луки и колчаны со стрелами.

Поприветствовав хозяина, Выродки отъехали в сторону.

– Куда собрались? – спросил Киаран.

– Хотим поохотиться на белок, – ответил сын и прошёлся растопыренной пятернёй по конской гриве. – Тихо, Шакал. Тихо!

Иноходец раздувал ноздри и грыз удила. Не конь, а зверь! Кусал всех: лошадей, людей, одного Гилана не трогал. Такого пусти на поле брани – зубами дорогу проложит.

– Охота отменяется, – проговорил Киаран.

– Что-то случилось?

– Ты едешь со мной в Фамаль. На коронацию.

На лице Гилана промелькнуло удивление.

– Я? С вами?

– Посмотришь столицу, увидишь короля. Познакомлю тебя с лордами.

– Неожиданно, – произнёс сын, робко улыбаясь. – Кто будет проводить ритуал с отказниками, пока нас нет?

– Я что-нибудь придумаю, – сказал Киаран уклончиво.

Он уже решил поручить это дело кому-то из своих незаконнорождённых дочерей. Из всех бастардов только у них наблюдались какие-никакие колдовские способности.

Гилан свистнул подросткам:

– Возвращайтесь в лагерь! – Поглаживая иноходца, вздохнул. – Не хотел вас расстраивать… Мать в монастыре.

Киаран нахмурился:

– Что она там делает?

– Не знаю. Она ходит туда через день. Я говорил ей, что неприлично навязывать своё общество вдове графа Хилда. Она меня не слушает.

Киаран развернул коня и поскакал обратно.

С пригорка, на котором он недавно стоял, не просматривался парадный вход в обитель. Если бы Киаран объехал монастырь с другой стороны, то увидел бы у коновязи серую кобылу и сообразил, где его супруга. С трудом сдерживая злость, он спешился. Бросил поводья подбежавшему слуге. Силясь взять себя в руки, потоптался на крыльце, сбивая с сапог комочки грязи. Склонить Лейзу к близости будет крайне тяжело, если она проникнется симпатией к Ифе. Недаром он не хотел их знакомить.

Греясь возле жаровни, Ифа и Лейза повернули головы на звук открывшейся двери. Переступив порог кельи, Киаран на миг пришёл в замешательство. В этом намоленном и забытом богом месте встретились тьма и свет. Ифа темноволосая, темноглазая, полногрудая. Лейза – её противоположность: белокурая, с серыми прозрачными глазами. Огонёк масляной лампы за её спиной создавал вокруг хрупкой фигуры туманный ореол. Внешний вид обманчив, эта женщина и есть тьма.

Ифа спохватилась, вскочила со стула и низко присела:

– Милорд.

– Подожди меня снаружи.

Супруга попрощалась с вдовой, взяла с кровати плащ и удалилась.

Лейза сцепила на коленях руки:

– У вас такой сердитый вид, что я боюсь даже спрашивать.

– Коронация через три недели.

– Слава богам, – прошептала Лейза.

Странная семейка. Рэн верит в сущность с тремя голосами. Его мать славит несколько богов. Святейший отец, поборник истинной веры, будет «счастлив».

В душе впервые зашевелился червячок сомнений. Если Лейза обладает способностью находиться в двух местах одновременно – почему она не побывала в Фамале и не проверила лично, как обстоят дела у сына? Почему не проникла к нему в сон и не расспросила о походе? Неужели никакого дара у неё нет? Сердце упорно стучало: мы одной породы!

– Когда выступаем, лорд Айвиль?

– Как только вы будете готовы, – ответил он, осматриваясь.

Обшарпанные стены, облезлый потолок, прогнивший пол. Окно закрыто ставнями и завешено одеялом. К узкой кровати придвинут хлипкий стол. Не келья, а каземат.

– У вас найдётся лишняя лошадь? – спросила Лейза. – Моя кобыла чертовски пугливая, шарахается от собственной тени.

Киаран невольно улыбнулся. Мужицкое словечко, слетевшее с губ благородной дамы, позабавило.

– Да, конечно.

– И мужское седло.

– Зачем?

– Какой же вы непонятливый! Я раздвину ноги и поеду по-мужски.

У Киарана отвисла челюсть.

– Говоришь как леди – тебя не понимают. Говоришь с мужчинами на их языке – они теряют дар речи. – Лейза подошла к столу и принялась складывать бумаги. – Я не хочу плестись со слугами. Они сами доберутся до Фамаля. Вы же дадите им охрану?

Киаран прочистил горло:

– Да, конечно. Хотя можно не торопиться. Герцог Хилд уехал из города.

Лейза обернулась:

– Уехал? Куда?

– Я не вправе это обсуждать. Вам не стоит беспокоиться, миледи. В столицу прибыли ваши сторонники. Выродки патрулируют улицы. Святейший отец лично занимается подготовкой к коронации. Всё идёт своим чередом.

– Меня беспокоит герцог Лагмер. Вы знаете, где он? Знаете, что он замышляет?

– Он ничего не замышляет.

Перед тем как заплатить за убийство герцога Мэрита, Лой Лагмер мог бы спросить у Киарана, на чьей он стороне. Лагмер этого не сделал и теперь оказался на крючке. Чтобы его тайна ушла в могилу, он будет очень осторожен в словах и в поступках.