Чтение онлайн

Где же я мог его видеть?..

— Даже в мыслях эта девочка не пошлет меня подальше, — все больше расходился старик. — Даже в мыслях! Я манна для них небесная… Он все предусмотрел, — жарким шепотом добавил он. — Все! Кроме…

Его взгляд так царапнул по лицу, что я невольно отпрянул.

С «приветом» старик, — вздохнул я, отвернувшись к стене.

Ощущение, что я его где-то видел, причем совсем недавно, вновь толкнувшись вопросом, незаметно растаяло.

Мы молчали, думая каждый о своем.

Едва удалось задремать, как я утонул в кошмарах. Но, и вынырнув на поверхность, прихватил в это серое больничное утро самый жуткий из них.

«И ты, Брут?! — вновь застучал в висках голос Саши.

— Нет, — распахнулись от ужаса глаза. — Я Сержик, брат твой.

В комнате, потонувшей в предрассветных сумерках, никого не было.

Я торопливо поднялся с кровати.

— Бр-р-рут… — прополоскалось раскатисто и презренно.

Жуткая тень в углу, который Лия закрывала высокой пальмой в кадке, шевельнулась.

— Не Брут… — попятился я.

— Вр-р-решь, Бр-р-рут, — зримо заколыхался воздух. — Я брата не вижу.

— Но это ж я! — ткнул себя в грудь, но вместо звонкого «Сержик» с языка капнуло: «Каин!».

«Я Сержи-и-ик!!» — текло из выпученных глаз.

— «Каин! — тут же каркало горло. — Ка… Кха… Кха-ин»…»

Я сильно закашлялся. И… проснулся.

Больница, стойка капельницы, тяжелое дыхание соседа…

— Мне бы годик, — тоскливая нотка разъела тишину.

— А мне и год — век, — пробормотал я.

Но он услышал.

— Щенок! Слякоть! Тупица!!!

Я не сразу понял, что это он обо мне.

— Что ты знаешь о жизни?! — зарычал он.

Подспудное раздражение вдруг расплавила безумная ярость.

— Да заткнитесь вы! — проорал я, пытаясь приподняться.

Но стены вдруг пошли хороводом. Я бессильно откинулся на подушку. Даже отвернуться от мерзкого старика сил уже не было. Его взгляд из-под сросшихся темных бровей вразлет горел негодованием: два крыла, а не брови. На побагровевшем лице вылезли незаметные прежде следы давних шрамов. Бог шельму метит…

Все, что я о нем думаю, я вернул ему взглядом.

Теперь на меня шагнула спинка кровати, не спеша закрутилась пропеллером лампа дневного света. Я зажмурил глаза…

Кажется, отпустило. Я осторожно перевел дыхание. На меня внимательно смотрел старик. Старик?! — ошеломленно разглядывал я его. Лицо портили лишь желтые тени, в темных волосах и бороде — всего несколько серебряных прядей, слегка прикрытые веки притушевывали живой, ясный взгляд. Вместо позднего Тургенева меня облучал задором эдакий Джузеппе Верди. Да ему и полтинника нет! Игра освещения?.. — глянул я на тусклую лампу. Она уже не крутилась. Никогда, черт побери! никогда не травитесь таблетками!..

— Вы мне очень помогли, — тепло взглянул на меня сосед.

Я онемел, не в состоянии скрыть изумления.

— Вряд ли вы сразу поймете, — усмехнулся он в усы. — Но я надеюсь.

Не без усилия ему удалось подняться. Опустив судно на пол, он пяткой задвинул его под кровать. Лицо его порозовело, мягкая улыбка — преобразила. Сейчас он выглядел уже лет на сорок. Где же я мог его видеть?!

— Мне силы нужны всего на час-два. Чтобы успеть рассказать. Этот сукин сын все учел. Кроме… вас. Я только что в этом убедился.

Зато я ничего не понял. Сосед, видимо, еще не в себе.

— Заметно помолодел? — вдруг искоса глянул он.

— Сколько же вам лет?

— Все равно не поверишь, — отмахнулся он. — Время, мой друг, течет по сакральным законам.

Он начал рассказывать о шепчущей галерее в Соборе Святого Павла, электромагнитных волнах, теории струн…

Бедный спятивший физик, я его почти не слышал. Мне вдруг отчаянно захотелось услышать голос Лии и просто помолчать в трубку. После всего, что случилось, реакцию ее я предугадать не мог.

Рука сама потянулась к тумбочке, на которой я приметил мобильник соседа:

— Можно? Буквально два слова.

— Не смей! — страшным голосом просипел он. — Дай сюда. Ну…

Я молча протянул ему телефон. Не в себе мужик. А я?! Усмешка удержала слезу.

И тут на стену прыгнул солнечный зайчик — это заиграло острой сколотой гранью битое стекло. На полу. У моей кровати. Оставалось протянуть лишь руку.

В этот момент дверь распахнулась. Уже другая медсестра, постарше, стала заправлять капельницу. Осколок я успел задвинуть к ножке своей кровати: чиркнуть по запястью сил хватит. Ночью, как только сосед уснет, я доведу до конца задуманное.

Пришпиленные иглами, нам предстояло вытерпеть под капельницей пару часов. Но мне и море стало по колено. Я вновь баюкал мысль о скором прощании с этим нелепым миром. Осколок вернее таблеток… Даже к странному соседу я не испытывал злости.

— Наори на меня, — словно подслушав мои мысли, прошелестел сосед.

Видимо, он так решил извиниться.

— Да ну вас, — отмахнулся я и зачем-то ляпнул: — А у меня сегодня день рождения…

— Поздравляю, — глянул на меня сосед с любопытством этнолога, рассматривающего говорящую гусеницу.

— Говорят же, где вход, там и выход. Накануне решил проверить, — усмехнулся я, но голос предательски дрогнул. Душу не переставало терзать невыплаканное горе.

— Поверь, все образуется, — вздохнул мой сосед по палате.

Нотка сочувствия сыграла роль той самой, последней, капли. Я затрясся в сдерживаемых рыданиях, растирая свободной рукой по лицу слезы.

— Позавчера… В пятницу… Не стало брата.

— Я тебя понимаю…

Невыразимая горечь в его словах подействовала странным образом. Слово за слово, и я поведал ему свою историю. В пересказе все выглядело страшно нелепо, глупее не бывает. Но он солидарно кивал. Он умел слушать.

«Жили-были двое умных, а третий… Возжелал жену брата — Лию. И поперхнулся. Лия оттолкнула Сашку. Получилось насмерть.

«Тумбочка виновата, — кричала в истерике Лия, — вон какое ребро острое. А теперь звони в полицию — пусть твой ребенок в тюрьме родится!».

Я этого не хотел.

Лия сказала, что это судьба. Я поверил и заплакал вместе с ней. Теперь их осталось только двое — Лия и наш будущий ребенок. Меня в этом раскладе не было. «Судьба!» — скажут после и соседи.