Чтение онлайн

— Выполняй все, как тебе предписано, и благословит тебя Бог, — произнес Роберт.

Анна обняла братьев и сестер и пообещала писать Хелен, которая открыто рыдала.

— О, я не знаю, что буду делать без тебя, Анна, — всхлипывала она. — Жаль, что я не могу поехать с тобой.

— Скоро у тебя появится свой собственный дом, в котором ты будешь хозяйкой, — попыталась успокоить ее сестра, но Хелен была безутешна.

Изабелла была настроена не так сентиментально:

— Я надеюсь, что в твоем новом доме будет много лошадей. Мама говорит, что в Дорсете можно отлично поохотиться. Может, я приеду к тебе однажды.

— Нет, это нельзя, пока ты не вырастешь, — в ужасе ответила Анна, представив, как ее дикая сестра убегает из дому и пытается пересечь верхом всю Англию. Такая выходка была вполне в духе этой девчонки. Анна добавила: — Прошу тебя, помни, что ты не ребенок, а женщина.

Изабелла состроила гримасу:

— Папа говорит, что я должна была родиться мальчиком. Я не собираюсь становиться женщиной. Ну, разве что, если уж совсем прижмет.

Анна поцеловала своего крошечного брата и с чувством обняла Ани, пытаясь в объятиях выразить благодарность за ту заботу, которую Ани дарила им многие годы.

— Такая воспитанница, как вы, делает мне честь, — произнесла Ани сквозь слезы.

— Я не подведу тебя, Ани. Я буду писать, — пообещала Анна и поспешно отвернулась, чтобы не расплакаться. Лошади были готовы. Анну должен был сопровождать слуга из ее новой семьи. Джо держал поводья в вытянутой руке. Когда Анна вложила свою маленькую белую руку в его большую загорелую ладонь, она взглянула на него с немым вопросом в глазах. В ответ Джо ободряюще улыбнулся.

— Помни, что я рассказал тебе, — сказал он ей на прощание.

Анна кивнула:

— Я попытаюсь. Мы увидимся снова?

— Нет, — ответил Джо. — Это не имеет смысла.

Губы Анны задрожали, и она сквозь слезы произнесла, садясь в седло:

— Я постараюсь запомнить все. До свидания, Джо.

— Да благословит тебя Бог, — проговорил он и отвернулся.

Семейство Кортени отправилось в путь, который лежал на юг. Морланды долго провожали их и махали рукой вслед, пока те не скрылись из виду. Затем Ани и господин Дженни собрали детей и направили их в сторону учебных комнат. Хелен вытерла последние слезы, а Изабелла язвительно сказала ей:

— Я не понимаю, отчего ты плачешь. Ведь это не тебе предстоит жить так далеко от дома.

— Я буду очень скучать по сестре. А она была расстроена, потому что расстается со мной.

Изабелла лишь хмыкнула в ответ:

— Нет, она плакала совсем не от этого. Она плакала, потому что по уши влюблена в Джо. Ой, какая глупая. Джо хороший, но вся эта любовная чепуха ему ни к чему. Я никогда не влюблюсь, могу поспорить.

— Хватит подобных разговоров, — отрезала Ани сурово, услышав последнее замечание Изабеллы. — Когда ты выйдешь замуж, то будешь любить своего супруга, как и полагается добродетельной леди.

С этими словами Ани завела детей в дом. Пока она шла впереди, Изабелла шепнула на ухо сестре:

— Вот еще одна, влюбленная в Джо, как кошка. Везет же ему!

— Замолчи немедленно, иначе я пожалуюсь маме, — сказала Хелен, охваченная праведным гневом.

Изабелла показала сестре язык и побежала наверх, весело шурша юбками.

Обитатели поместья Морланд-Плэйс пребывали в крайне возбужденном состоянии. Дом был охвачен активной деятельностью: слуги подметали полы, настилали свежие половицы, начищали скамьи и лавки, вымывали до блеска окна, а настенные ковры выбивали и освежали. В кухне Жак и его поварята ломали голову над составлением меню, которое по количеству предполагавшихся блюд превосходило все, с чем им раньше приходилось иметь дело. Члены семейства находились в верхних комнатах дома и тоже пребывали в состоянии лихорадочного возбуждения, пересматривая одежду, решая, какие новые наряды им следует заказать. Еще одним важным вопросом, который им предстояло решить, были развлечения. Комната для гостей срочно переоборудовалась: в нее вносили самую лучшую мебель, которую только можно было найти в доме. То же касалось и ковров, покрывал, подушек и других необходимых атрибутов роскошной обстановки, приличествующей аристократической жизни. Близился день великой встречи: к ним в Морланд-Плэйс должен был пожаловать сам Ричард Плантагенет, или его светлость герцог Йоркский, граф Марч, граф Ратленд, граф Ольстер, граф Кембридж, лорд Клэра, Трима, Конната и Оссори. Элеонора и Роберт с трепетом предвкушали будущую встречу не только потому, что им выпала огромная честь принимать столь высокого гостя, но и потому, что всего несколько месяцев назад подобные приготовления были бы невозможны. В феврале1452 года герцог Йоркский присягнул на верность королю Генри и одновременно объявил своим врагом лорда Бофора. Он поднял армию и повел ее к Лондону. На его стороне выступали и два кузена Элеоноры Кортени: герцог Девон и как член его свиты Джон Кортени, супруг Анны.

Для Морландов было очень тяжело стать свидетелями подобного противостояния. Анна осталась дома, заботясь о своем новорожденном первенце — сыне, которому к тому времени не исполнилось и нескольких недель. Ее муж был предан герцогу Девону, выступавшему на стороне герцога Йорка. Ричард же, как известно, враждовал с лордом Бофором, которого Роберт считал своим покровителем. Элеонора не скрывала того, что полностью на стороне Йорков, как и ее родственники по линии Кортени. Усиливало ее приверженность Йоркам и то, что лорд Эдмунд стал ярым сторонником королевы, которую Элеонора ненавидела всей душой. Разница симпатий не могла не повлиять на отношения в семье, которая была разделена этим конфликтом.

Война с французами бесславно продолжалась, и с падением Бордо последние английские владения летом 1452 года были утрачены. Теперь все, что принадлежало Англии на континенте, измерялось территорией земель у Кале. Народ, конечно, остро чувствовал недовольство слабой властью и возмущался тем, что тяжелое бремя налогов принесло так мало пользы. Тогда королева решила, что ей и королю необходимо совершить поездку по стране, чтобы утихомирить простой люд. Они отправились в путь в октябре.

В это время герцог Йорк пребывал дома в Фазерингее, где герцогиня как раз родила сына, своего одиннадцатого ребенка, очень слабого, которого они назвали Ричардом в честь отца. Из остальных десяти детей четверо умерли в младенчестве. Две старшие дочери герцога, Анна и Елизавета, получали образование в знатных семьях, старшие сыновья, Эдуард и Эдмунд, жили в собственных поместьях в Ладлоу. Только малыши, Маргарет и Джордж, оставались дома в Фазерингее.

Герцог находился фактически под арестом после неудачной попытки в феврале восстановить свое верховенство в Совете. Король любил Ричарда и доверял ему. Он принял решение посетить поместье герцога, когда будет объезжать север страны. Результатом королевского визита стало полное примирение: Ричард провозгласил свою верность королю, а король выказал расположение к своему именитому подданному. При таких обстоятельствах лорду Эдмунду и королеве ничего не оставалось, кроме как расточать своему противнику любезности.

Королевский кортеж затем отправился в Йорк, и герцог с герцогиней должны были присоединиться к королю там, остановиться на ночь им предстояло в Морланд-Плэйсе — в знак доброго расположения к лорду Эдмунду. Роберт понимал, сколь велика честь, выпавшая на его долю. Он был одним из богатейших людей в Йоркшире — один из главных поставщиков шерсти, и протеже самого претендента на королевский престол. Предстоящий визит герцога показывал, что он добился высокого положения и что его дружеские отношения со знатью уже имели политическую окраску. Он и представить себе не мог, что достигнет таких невиданных высот. Его отец был бы не просто горд, он был бы счастлив!

Элеонора, услышав новость, задрожала и нашла предлог покинуть комнату. Она бросилась в сад, который дарил ей уединение. Ричард Плантагенет под крышей ее дома! Она снова увидит его по прошествии почти двадцати лет. Она увидит мужчину, чей образ никогда не покидал ее сердца, чей жизненный путь всегда был объектом ее пристального внимания, за чьими подвигами и достижениями она постоянно следила. Ее интерес к нему имел отвлеченный характер, потому что она ни на секунду не забывала, какая социальная пропасть их разделяет. И вот теперь оказалось, что этой пропасти не существует. Элеонора сидела в беседке, закрыв лицо руками и стараясь внушить себе, что выглядит смешно в своем волнении. Однако она повторяла себе без устали: «Я увижу его снова! Я снова буду говорить с ним!», и эти слова наполняли ее безумной радостью.