Чтение онлайн

Не мне одному (знаю! знаю!). Киантиппу Эгиалиду тоже. Хорошо, что я сразу отправил парня вместе с Амфилохом-младшим на Кипр. Нечего ребятам такое слушать!

– ...Понял ли ты, ванакт Диомед?..

А голос-то дрожит. Еще бы! Мое войско в Навплии, у кораблей. Вот сейчас свистну!..

– ...просьбу земли аргивянской?

Бросить бы проклятый венец прямо на каменный пол! Чтобы звон пошел. Подавитесь, богоравные!

– Я понял, ванактисса. Понял, но ведать желаю, кто вместо меня царством править будет, ибо поклялся я перед отчими богами землю аргивянскую блюсти...

Мог бы и не спрашивать! Вон как приосанился Комет Сфенелид!

...Вчера мне рассказали – на ушко. Именно они, Анаксагориды, Капанидовы родичи, открыли когда-то ворота Аргоса Агамемнону. А я еще голову ломал все эти годы!

– Городом покуда буду править я, законная ванактисса, вместе с басилеем Сфенелом Капанидом и сыном его, басилеем Кометом Сфенелидом. Ванактом же станет Орест, сын Агамемнона, дабы объединились наконец царства и закончилась вражда, столько бед принесшая нашей земле. Ведомо тебе, ванакт, сколь усилились дорийцы на севере, и пред угрозой этой должно нам, ахейцам, быть вместе...

Все! Можно и венец на пол бросать. А не так плохо и рассудили, гиппеты козлобородые! Может, и вправду получится?

– Я, Диомед сын Тидея, ванакт Аргоса, Арголиды и всей Ахайи, повелитель Тиринфа, Трезен, Лерны, Гермионы, Азины, Эйона, Эпидавра, Масеты, Эгины Апийской и Калидона, с выбором вашим согласен и...

– Ну уж нет!!!

Дрогнули стены, затрещали доски потолочные, пошатнулся деревянный идол от Сфенелова рева.

– Микенцам Аргос отдаете?!! Ах вы, предатели! Ишь, дорийцев-раздорийцев испугались, хитоны обмочили! А ты, сопляк, что тут делаешь, а? Сыночек родимый! Вырос мне на позор!..

Словно ураган по храму пронесся. Побелела богоравная Айгиала, прижался к стене каменной Комет Сфенелид.

– А ты, Промах? А ты, Полидор? Тоже мне, друзья-эпигоны! Продали Аргос?!

– Погоди, Сфенел! – поморщился я. – Чего орать-то? Мы же все решили!

...Еще в море, у берегов Аттики, когда удалось узнать о делах домашних. И в самом деле, не резаться же аргивянам с аргивянами! Не пылать же нашему дому на Глубокой улице!

«Кур-р-р-р-р!» Мчится конница через Микенские ворота. И через Диркские, и через Трезенские. Стучат копыта – гореть проклятому Аргосу!..

И если случится такое, не я буду тому виной. Все-таки легче будет переплывать черную Лету...

– А ты молчи, Тидид! – ничуть не успокоенный, прорычал богоравный Сфенел. – Ты свое уже сказал! И ты, ванактисса, сказала. А теперь меня слушать будете, ясно?! А я, Сфенел Капанид, басилей Аргоса, вот чего повелеваю: все, что тут наговорено – забыть. Я теперь главный!

Поглядел я на разъяренного Капанида, поглядел, головой покачал. Быть его супруге дулькой! Венец все же бросать не стал – на алтарь положил.

Вот и все!

– Ты слишком долго не возвращался, Диомед...

Кутается в хлену богоравная Айгиала, зябко плечами поводит. Холодная осень в этом году, ранняя...

Осень – время прощания.

– Слишком долго... Целая жизнь прошла.

Желтые холмы, серое море вдали, жухлая трава под ногами...

– Знаешь, может быть я смогла бы тебя полюбить. Я уважала тебя, ванакт... каким бы ты ни был. Кто знает, если бы ты не ушел под Трою... Нельзя любить призрак!

Слыхал я уже похожие слова. Ты не виновата, моя богоравная ванактисса.

...И ты, Цулияс – не виновата.

– А теперь я полюбила этого мальчика – Комета. Но дело не в нем, мы могли бы просто расстаться с тобой, жить порознь... Но ты не нужен Аргосу. Ты – война! А мы так хотим мира, Диомед. Вся Эллада устала от этой проклятой войны!

И вновь она права. Мы, страшные призраки – призраки Войны – не нужны Элладе. Нас не принимают люди, нас не принимает земля. Убит Агамемнон, на прибрежных камнях Тенедоса погиб Аякс Оилид; не добравшись до родной Беотии, умер Феникс, воспитатель Лигерона, говорят, и Калханта Предателя уже нет в живых. А сколько погибло у берегов Эвбеи, когда ложный маяк указал путь на скалы, не подсчитали до сих пор...

Меня тоже пытались поторопить – в Аттике, когда на наши корабли напала (по ошибке! ха!) местная стража. Ночью, внезапно... Но Танат вновь промахнулся.

Царство Гадеса спешило забрать нас, последних.

– Прости, Диомед. Если сможешь...

Кутается в хлену Айгиала, дочь Амфиарая Вещего. Кутается, на меня не смотрит. Словно я уже – мертвец.

Молчу. Мертвецы не отвечают, не спорят. Да и о чем спорить?

Мы убиты под Троей.

Слышал как-то – то ли в Микенах, когда заезжал к носатому, то ли уже на Востоке, в Аласии. Бродяге-аэду (настоящему, не дядюшке Психопомпу) кинули от щедрот обрезок серебра, старик расчувствовался, взял трясущимися руками кифару...

А я еще удивлялся, отчего – камень? Что та земля, что эта...

– Не плачь, Диомед! Не плач, родич! Куреты не плачут. Куреты – огорчаются...

Отплывали черной ночью, как и полагается изгнанникам. Тихо на палубе «Калидона», молчат мои гетайры, даже чернобородый Мантос погрустнел.

...Гетайры, друзья. Только трое вас осталось! Да я – четвертый.

Ванакт-наемник уходил. Служба исполнена, наемник уже не нужен. Ни в Аргосе, ни в Элладе, нигде. Да и кто даст кров Дурной Собаке, которая умеет лишь одно – воевать, драться, насмерть грызть врага? Черная ночь, черный корабль, черный парус. Пора! В черное осеннее море, за черный горизонт.

В никуда.

Когда-то мне-прежнему казалось, что это так легко – уходить в никуда!

Пора было отплывать, гребцы уже положили мозолистые ладони на черные весла, нетерпеливые волны отталкивали нас от берега, а я все медлил, медлил...

Даже Сфенел оставил меня! Прав, конечно, богоравный Анаксагорид: в Аргосе его место. Уж он наведет порядок, уж он спустит с них жирок! Незачем Капаниду уходить со мною. Но... Но он даже не пытался уговорить меня остаться. Даже не пытался!..

Все! Пора! Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков. Мой листок уносит ночным ветром...