Чтение онлайн

В первой половине 1942 года гитлеровская верхушка все еще питала надежду на возможность завершения войны против Советского Союза крупным наступлением на восточном фронте. В этот период Гитлер продолжал предаваться иллюзиям о слабости советских вооруженных сил. Он заверял своих военачальников, что «с русскими покончено – у них ничего не осталось, чтобы бросить против нас» [220] . Однако по мере того, как становилась очевидной тщетность надежд на быструю победу, настроение главарей гитлеровской Германии заметно менялось. Так, министр вооружений гитлеровского «рейха» Шпеер в своих мемуарах вспоминает, что после двух месяцев тяжелых боев на советско-германском фронте летом 1942 года выражение на лицах участников ежедневных трапез у Гитлера становилось все угрюмей и «Гитлер также начал терять свою самоуверенность» [221] .

Что касается союзников Гитлера, то и в 1942 году их войска вели бои на многих участках советско-германского фронта, а экономика в значительной мере работала на нужды Германии. Однако делали они это порой с оглядкой, стараясь переложить ббльшую ношу военного бремени на других. Стали предприниматься даже попытки взвалить ответственность фашистского блока за поражения и неудачи на советско-германском фронте исключительно на военное руководство Германии и на самого фюрера.

Этими чертами характеризовалась вся довольно активная дипломатическая деятельность фашистских государств в 1942 году, и прежде всего германо-итальянские отношения.

В начале 1942 года германское посольство в Риме с беспокойством сообщало в Берлин о том, что в различных итальянских кругах довольно откровенно й безбоязненно высказывают критику и недовольство германским руководством войной. Итальянский посланник в Дании Канинно, например, открыто выражал пораженческие настроения и заявлял о своем неверии в германскую победу, за что, по требованию немцев, был отозван из Копенгагена [222] .

Гитлер был встревожен этими сообщениями и предложил Муссолини встретиться. Переговоры двух фашистских главарей состоялись в Зальцбурге 29 и 30 апреля 1942 г. В который уже раз повторилась знакомая картина. Присутствовавший на встрече диктаторов Чиано записал в своем дневнике: «Гитлер говорит, говорит, говорит. Муссолини, который привык сам говорить, а здесь был вынужден почти все время молчать, страдал. На второй день после завтрака, когда уже все было сказано, что можно было сказать, Гитлер проговорил непрерывно 1 час 40 мин. Он ничего не упустил, он говорил о войне и мире, религии и философии, искусстве и истории. Муссолини машинально посматривал на свои часы и думал о своих делах» [223] . Оснований же для печальных размышлений у дуче было более чем достаточно – сообщения о низких боевых качествах итальянских войск на советско-германском фронте, тревожные вести из самой Италии о быстро растущем антифашистском движении итальянского народа.

За всей многословной тирадой Гитлера крылось его желание оправдаться в глазах своего партнера по оси за поражения и неудачи в зимнюю кампанию на советско-германском фронте. Гитлер договорился даже до того, что расценил провал немецкого наступления под Москвой как несомненное «счастье», так как это «позволило сократить коммуникации, растянутость которых в условиях суровой зимы создавала большую опасность и могла привести к катастрофе» [224] .

Гитлер убеждал своих итальянских собеседников, что в ближайшее время германские войска захватят все нефтяные источники Советского Союза на юге и что этим самым будет предрешено поражение СССР в войне. После этого будут предприняты меры, которые заставят капитулировать Англию. Что же касается Америки, то она, по мнению фюрера, не представляла серьезной опасности. Однако разглагольствования Гитлера в Зальцбурге произвели на Муссолини и его спутников значительно меньшее впечатление, чем раньше.

Во время этих переговоров рассматривались также предстоявшие операции в районе Средиземного моря, вопросы согласования политики Германии и Италии в отношении Турции, Индии и арабских государств. По утверждению Гитлера, «Турция медленно, но верно двигалась по направлению к оси». Несмотря на широкий круг вопросов, рассмотренных во время переговоров в Зальцбурге, они не сыграли важной роли ни в политическом, ни в стратегическом руководстве войной со стороны фашистского блока.

Сознавая, что сила находится на стороне гитлеровской Германии, итальянская дипломатия пыталась уравновесить положение фашистской Италии в оси Берлин – Рим различными политическими маневрами. К числу последних следует отнести заигрывание Муссолини с японцами.

Муссолини неоднократно подчеркивал в беседах с Чиано и другими своими приближенными желательность итало-японского сотрудничества, давал высокую оценку политике Японии, всячески преувеличивал значение ее военных успехов и т. д.

Главные надежды на восстановление престижа фашистской Италии в оси Муссолини все же возлагал на военные успехи итальянской армии, в частности на Африканском континенте, где итало-германские войска возобновили в первые месяцы и летом 1942 года наступление. Как отмечалось выше, в результате наступательных действий итало-германские войска вытеснили англичан на территорию Египта и достигли в начале июля рубежа к югу от Эль-Аламейна.

Муссолини был в восторге от новостей, поступивших из Африки, и всячески силился преувеличить роль итальянских частей в этой кампании. В середине июля Муссолини совершил поездку в Африку, где принял парад войск. Он демонстративно оставил там свой личный багаж в качестве гарантии своего быстрого возвращения в Африку после полного завоевания Египта. Вся эта буффонада имела, однако, обратный результат: авторитет Муссолини упал еще более, так как с его африканским вояжем совпало прекращение наступательных операций итало-германских войск. Вскоре же после этого, осенью 1942 года, английские войска перешли в контрнаступление, которое в конце концов окончилось полным изгнанием фашистских войск из Африки.

Успешная операция англичан у Эль-Аламейна и высадка американских войск в Марокко и Алжире в ноябре 1942 года застигли державы «оси» врасплох. Чиано был срочно вызван на переговоры в Мюнхен, где он вместе с Гитлером и Риббентропом обсуждал создавшееся положение. Интерес представляло заявление Гитлера о том, что высадка союзных войск в Африке в целом облегчила стратегическое положение Германии и Италии, опасавшихся открытия второго фронта в Европе. «Тепер.ь нет необходимости, – говорил Гитлер, – держать большое количество войск на огромном фронте, в отношении которого не было известно, в каком месте произойдет нападение». Сообщив Чиано, что в связи с возможностью высадки союзников в Европе немецкое командование сосредоточило во Франции 52 танковые и пехотные дивизии, Гитлер заявил: «В настоящий момент, когда стало ясно, что угроза больше не существует, можно будет рассредоточить эти сконцентрированные войска» [225] .

Во время мюнхенских переговоров Гитлер изложил Чиано планы полной оккупации Франции и высказал свои предложения относительно участия Италии в этой операции. Собеседники согласились с тем, что Корсика, в частности, будет оккупирована Италией. Чиано сообщил Гитлеру мнение Муссолини,, который считал необходимым «с величайшей внимательностью следить за развитием событий» и «быть готовым к любым неожиданностям», хотя в целом ни в коей мере не расценивал обстановку как трагическую [226] .

На мюнхенские переговоры был затребован и глава вишистского правительства П. Лаваль, которому было сообщено решение гитлеровцев оккупировать всю территорию Франции. Было принято также решение создать предмостные укрепления в Тунисе и Бизерте и с их помощью добиться разгрома англо-американских войск. Однако в условиях, когда Сталинградская битва вступала в решающую фазу и приковывала к себе львиную долю всех вооруженных сил фашистского блока, проведение крупных военных операций против союзных войск в Африке оказалось делом невозможным.

В 1942 году ось Берлин – Рим все еще продолжала функционировать. Участники оси по-прежнему пыжились, стремясь создать впечатление о наличии значительных потенций для достижения победы.

Усиление военных приготовлений на советско-германском фронте – такова была важнейшая тема переговоров Антонеску с Гитлером в феврале 1942 года. Фюрер подробно охарактеризовал военные операции на восточном фронте в зимнюю кампанию и попытался объяснить все неудачи германских войск сильными морозами. Однако привычка к хвастовству не покинула Гитлера и на этот раз. Он стал выдавать как большой успех то, что немецкую армию не постигла судьба наполеоновской армии. Главное внимание он уделил военным операциям 1942 года, которые имели бы своей целью «окончательное уничтожение русского могущества». При этом речь шла «не об оккупации каких-то новых территорий, а о разгроме и обезоруживании последних русских соединений». Гитлер нарисовал настолько радужные перспективы летней кампании, что Антонеску вновь подтвердил свою полную уверенность в германской победе и заявил, что «Румыния со всеми своими военными и экономическими возможностями находится распоряжении Германской империи» [227] .