Чтение онлайн

– Это потому, что я - Карнея. Его интерес не имеет никакого отношения ко мне лично.

Амели молчала, пока Кейт искала удобную и незаметную точку, из которой можно было наблюдать за гаванью. А когда она устроилась там и притихла, пра - и так далее - бабушка спросила: Что ты хочешь сказать этим? Да, ты Карнея, но ты очаровательна, и он не мог не заметить этого.

– Поверь мне, это не важно. Одним из последствий проклятия является то, что Карней или Карнея привлекает к себе лиц противоположного - и собственного - пола, чем-то вроде... ну, не знаю... запаха, что ли. Так, наверное, цветок привлекает пчелу. И пчеле не нужен цветок, и человеку не нужна Карнея... им нужна вещь, которая производит запах. Эффект был подтвержден документально еще четыре века назад.
– Кейт вздохнула.
– Мои родители умудрились втайне собрать уйму материалов о моей породе. И заставили меня прочитать их, чтобы я могла понять свою суть.

Она не стала добавлять, что, поступая таким образом, родители ужасно рисковали. Или то, что, пытаясь представить своей дочери любые средства, позволяющие ей уцелеть в этом мире, они ставили на кон и собственные жизни, и жизни других детей. Кейт знала, что такое любовь; родители и уцелевшие братья и сестры любили ее - не задавая вопросов и не сдерживая себя. Она попросту не сумеет еще раз встретить такую любовь.

Так, значит, тебя хотят все мужчины?

– Почти все. И многие женщины. Правда, воздействие сильнее сказывается на мужчинах. Впрочем, некоторые люди, похоже, нечувствительны к этому запаху - или наркотику, - который я испускаю. Впрочем, таких немного.

Последовало долгое молчание.

О, как это, наверное, восхитительно!

– Ты думаешь? Представь себе, что тебе точно известно: никто из хотевших тебя на самом деле тебя не хотел. Что, куда бы ты ни пошла, мужчины и женщины будут бегать за тобой, ухаживать, стремиться лечь с тобой... но если б от этого запаха можно было отделаться, передать какому-нибудь псу, они дружно оставили бы тебя и бросились за собакой. Подумай, насколько восхитительно это может быть.

И ты спала с ними?

До чего же занудная и любопытная бабка, подумала Кейт. Если она была такой и при жизни, нечего удивляться тому, что Сабиры принесли ее в жертву.

– Иногда, - призналась Кейт.
– Другим проклятием Карней является ненасытность. Во всем. И в физиологической потребности. Я сражаюсь с собой, но иногда проигрываю схватку.

Когда таковое случалось, секс всегда казался ей бессмысленным, пустым занятием. Бесстрастным, лишенным любви упражнением, в котором ей приходилось следить за тем, чтобы телесные радости не ввели ее в Трансформацию. Каждое такое свидание рождало в ней лишь чувство вины и желание избежать следующего. Однако Кейт не могла подолгу сдерживать сексуальный голод - как и потребность в Превращении. Обычно последнее быстрее становилось неотложным - эта потребность была необорима словно прилив. Но Кейт сложно было отрицать животное начало в себе самой.

Девушка зевнула. Похоже, она совершила ошибку - к чему попусту сидеть и ждать? Когда же это она в последний раз спала по-настоящему? Долгое забвение не помогло - она пришла в сознание утомленной, даже изможденной.

Страх, ярость и надежда одолевали усталость - пока она искала способ помочь собственной Семье, а потом спасала собственную жизнь. Теперь, однако, утомление отягощало ее конечности, а веки невозможно было поднять. Сон манил ее; бог раскрывал ей свои объятия, желанные, как ничто другое. Она прилегла на песок и вдруг заметила, что может удобно устроить голову на нижней ветке куста, изогнувшейся плавной дугой.

Амели и знать не хотела о ее усталости. Она все трещала о том, как прекрасно быть Карнеей.

Просто чудесно. Колоссальный сексуальный аппетит и возможность удовлетворять его со множеством партнеров. Моя дорогая, как жаль, что я не была Карнеей. Какая власть... Какой контроль...

Кейт вновь подумала с симпатией о давно усопших Сабирах, принесших в жертву старуху. Пожалуй, застань она сию особу в живых, испытывала бы искушение отправить ее на тот свет тем же путем. Кейт снова зевнула и обнаружила, что глаза ее закрылись... при этом она не знала, как долго они находятся в таком положении. Она заставила себя разжать их.

– Ты можешь бодрствовать, пока я сплю?

Дитя, я не спала целую ты... Целых двести лет.

– А ты можешь вовремя разбудить меня, если я засну?

Да.

– Хорошо. Тогда помолчи, пока в городе не прозвонят Хульд. У меня уже нет сил.

Хульд. Конечно. Она помолчала. А как сейчас звонят Хульд?

Кейт уже проваливалась в долгожданную тьму.

Кейт, как сейчас звонят Хульд?

На миг она воспротивилась открывшимся объятиям темного бога.

– Так, как всегда звонили.

В паузе не слышалось понимания.

– Три удара колокола. Разных тонов. Ты их услышишь.

Странно, что прабабка это забыла. Впрочем, за две сотни лет забудешь и не такое.

Темный бог прикоснулся губами к ее щеке, и она погрузилась в пуховую перину сна.

Глава 19

Последний вопль стих не так уж давно. В Доме царило безмолвие. Поднявшись, Дугхалл похлопал по плечу пилота аэрибля Эйоуюэля.

– Они бежали, - сказал он, - однако нам нужно выйти и закрыть ворота прежде, чем они вернутся. Ты сможешь выбить дверь?

Эйоуюэль, осунувшийся и сонный, с трудом понимал слова Дугхалла.

– Бежали? Сабиры? Почему? Ты уверен?

– Я не знаю причин, и у нас нет времени вычислять их. Все они вдруг завопили и бросились прочь; снаружи Дома их нет, придется дойти до ворот.

Он мог бы взломать дверь с помощью чар, но тогда пришлось бы объяснять всем остальным, каким именно образом ему удалось это сделать, а Дугхалл не хотел делать ничего такого, что могло бы намекнуть родственникам на его связь с подозрительным исчезновением из комнаты двух мертвых тел или паническим бегством Сабиров из Дома.

Способ же, с помощью которого рослый и сильный молодой человек способен пройти сквозь запертую дверь, не удивит никого. В нем не может быть ничего подозрительного. И Эйоуюэль воспользовался им. Как следует разбежавшись, он толкнул дверь плечом. Та дрогнула, но устояла. Он принялся толкать ее снова и снова; наконец после шести-семи солидных ударов рама вокруг замка треснула, и дверь распахнулась.

Шум пробудил остальных.

– Сабиры бежали, - бросил им Дугхалл.

И пустился рысцой по коридору - в сторону лестницы, на первый этаж, потом к воротам - следом за Эйоуюэлем, молодость и лучшее физическое состояние которого позволяли ему бегать, не думая о брюшке. Позади раздавались голоса прочих уцелевших Галвеев, они на ходу гадали о причинах, заставивших Сабиров отступить. Хорошо. Пусть найдут какое-нибудь объяснение своему чудесному спасению, пока его, Дугхалла, нет рядом.

Эйоуюэль несся по Дому, через двор, по расчищенным дорожкам, мимо садов, спортивных площадок и летного поля к караулке возле ворот. Дугхалл все-таки сумел держаться за пилотом так, чтобы видеть его спину - хотя это удалось ему с большим трудом. Дугхалл как раз миновал кусты, когда ворота впереди закрылись.

Он улыбнулся, задыхаясь и перегнувшись пополам. Закрыты. Левая ладонь саднила как в пекле. Легкие горели. Мир то исчезал в серой дымке, полной крошечных огоньков, то выплывал из нее. Сердце стремилось вырваться из груди. Это было несущественно. Все было несущественно. Даже если б у него сейчас не оказалось рук или ног, Дугхалл все равно был бы доволен. Сабиры вышвырнуты. Они ушли, снова потерпев поражение.