Чтение онлайн

Захар сидел в своей машине и со стороны наблюдал как из особняка выносят какие-то документы, как суетится молоденький милиционер с папкой и расстроенным лицо (наверное участковый, потерявший на подшефной территории такого спонсора!) Кучка праздных зевак, по всей видимости местных жителей, с интересом (а некоторые и с нескрываемым злорадством) наблюдала за происходящим. Наверное, с их точки зрения совершался акт справедливости. Тут же расставляли съёмочную технику вездесущие тележурналисты с НТВ...

SIC TRANSIT GLORIA MUNDI (так проходит слава мира) пришла на ум избитая фраза - когда-то в военном училище они соревновались с Синкевичем на предмет, кто больше выучит изречений на латыни.

От увиденного настроение у Захара не улучшилось. Отпал один из вариантов выхода из сложившейся ситуации, тем самым понизив и без того мизерные шансы на успех. Опять полезли дурные мысли в голову. Хотя Захар понимал, что ситуация развивается со скоростью курьерского поезда, поэтому пейзаж за окном уже не имел никакого значения.

Возникло по-детски глупое желание, чтобы случилось что-то форс-мажорное, может даже фантастическое! Пропасть без вести! Провалиться сквозь землю! Вернуться опять в детство! На худой конец, оказаться на соседнем пляжном лежаке с Вадимом, а лучше с его секретаршей в Сьерра Лионе! Что угодно! Лишь быть подальше от сложившихся обстоятельств, а заодно и от этих людей в серой форме с нашивками «Следственный Комитет», «Прокуратура».

Боже мой! Как по сути хрупка и неустойчива жизнь современного человека. Вроде только вчера Захар был заносчив, беспечен и самонадеян, чувствовал себя полным хозяином своей жизни, чётко знающим куда идти. И вот, за какие-то три дня у него выбили привычную почву из под ног. Ему словно указали, что он лишь временно назначенный завхоз. В такие жизненные моменты хотелось очутиться в беззаботном детстве, где жизнь проста и понятна и больше походит на незамысловатое сочинение, изложенное на тетрадке в косую линейку…

Деревня.

Примерно с класса второго Захара на всё лето отправляли в деревню в Пензенскую область. Это его особо не расстраивало, скорее наоборот – он с нетерпением ждал каникулы! К тому же с детства он не отличался особой коммуникабельностью в отличии от того же Мишки Ершова, который все лето проводил в пионерских лагерях, подчас каждую смену в разных. Захар же подсознательно боялся смены коллектива. По этой причине даже школу не стал менять, когда они в третьем классе переехали из «хрущёвки» в новую трёхкомнатную квартиру, полученную в порядке очереди родителями на заводе.

Деревня называлась Нижняя Липовка и представляла собой классическую российскую деревушку, далёкую от областного центра и оживлённых трасс. Места были очень живописные: высокие сосны, небольшая речка Сура с песчаными берегами, незабываемый хвойный воздух, смешанный с пряным запахом полыни.

Всё в этих местах так или иначе было связано с лесом. Сельское хозяйство здесь практически отсутствовало. Все взрослое население работало лесниками или на лесозаготовках. Немудрено - всё было окружено вековыми соснами, да и песчаная почва не отличалась особым плодородием.

На лето в деревню съезжалась вся родня со своими детьми, увидеться, пообщаться. Все жили в разных городах, и встречались только летом. Приезжали в отпуск, привозили с собой детей. Вот и Захар проводил лето в компании своего двоюродного брата-одногодки из Краснодара.

Добираться из Москвы было не далеко, всего ночь на поезде Москва-Пенза, а там было два варианта: три часа на раздолбанной электричке или час на небольшом самолётике до станции Елюзань. Маленькому Захару, конечно, нравился вариант с воздушным перелётом - более быстрым, больше походившим на настоящее приключение. Позднее нечто похожее он наблюдал на Мальдивах, где сообщения между островами осуществляются на подобных винтовых самолётиках.

Надо пояснить, что в то время была ещё жива, так называемая, «малая авиация». На небольшие расстояния можно было летать (особенно в глубинке) на самолётиках типа АН-2, которые широко использовались в сельском хозяйстве и для перевозки грузов и пассажиров между областными центрами и районами. В памяти у Захара остался один забавный фрагмент, связанный с одной из таких поездок.

Рейсовый АН-2 вылетал раз в день с крохотного аэродрома недалеко от Пензы. Небольшое зданием довоенной постройки для ожидания и лётное поле с пасущимися на нём козами аэродромом то назвать можно было с большой натяжкой. Неплохая взлётная полоса досталось по всей видимости в наследство от войны - недалеко был закрытый военный городок Кузнецк-12, где располагается резервная ставка главнокомандующего. В зале для ожидания со стойким прокуренным воздухом стоял ряд фанерных сидений, в углу блестел титан с водой, на стенах висели пожелтевшие плакаты и какие-то инструкции. Начальником аэродрома был пожилой, полноватый мужчина с лицом состоявшим из носа, ушей и печали. В нём углядывались черты кадрового армейского неудачника. Он ходил с серьёзным видом, как будто пассажиры находились как минимум в международном аэропорту. Периодически он отдавал указания, все пассажиры с улыбкой переглядывались, но подчинялись. Сначала его смешное лицо можно было наблюдать в окошке единственной кассы, После того как продав все билеты, окошко захлопывалось. И он уже в качестве контролёра появлялся на "крутилке", (такие стоят на заводских проходных), покрашенной голубой выцветшей краской, перед выходом на взлётное поле. Он неспешно и очень внимательно проверял билеты, как будто кто-то другой минутой назад продавал их. После этого все подходили к старенькому самолёту, а этот тип закрыв за собой очередной рубеж и важно водрузив на свою вспотевшую лысину вылинявшую лётную фуражка с вышитыми золотой канителью крылышками садился на место второго пилота. Захара до сих пор волновало два вопроса: какая профессия для этого дядьки была все-таки основной и на кого оставался опустевший аэродром? Узнать это было не суждено - уже в следующий год перевозки малой авиацией в этом регионе свернули, а аэродром закрыли.

В конечном пункте их всегда встречал на своём стареньком мотоцикле с коляской дядя Алик в неизменной военной рубашке с нагрудными карманами и берете. Он был старшим братом захаровской матери. Это был весёлый и добрый выпивоха, с острой, ясной улыбкой, всегда был тщательно выбрит и «благоухал» Тройным одеколоном.

Алик был любимым дядькой для мальчишек. Ещё бы! Он работал на настоящем лесовозе! Это была модификация военного вездехода ГАЗ 66, известного всем служившим в Советской Армии как "шишига".

«Шишига» представляла собой некий симбиоз мощного грузовика и вездехода. А для маленького Захара так вообще - это была настоящая военная техника, почти как танк. В интерьере кабины преобладали металлические поверхности покрашенные темно-зелёной армейской краской. Огромное количество черных табличек со схемами переключения передач, непонятных цифр и схем. Всё это богатство поблёскивало алюминиевыми заклёпками. Руки так и тянулись к множеству рычагов и рычажков с эбонитовыми кругляшами на концах. Изобилие различных ползунков, крутилок в кабине буквально завораживало мальчишек. А ещё запах! Смесь бензина, железа, смазки, одним словом запах настоящей суровой, мужской жизни! В этой кабине так и хотелось сидеть и сидеть. И это дядя Алик разрешал Захару с братом. У самого дядьки было только две дочери, поэтому к своим племянникам он относился с особой теплотой, позволяя им многое.

Надо сказать в деревне гораздо раньше подпускали детей к взрослой жизни. Это в городе было все под контролем родителей. А в деревне - хочешь бери мотыгу и грабли и иди работай наравне со взрослыми. Но для ребят удовольствие приносило буквально все, включая достаточно тяжёлые сезонные деревенские работы - прополка картошки, бесконечная борьба с уже тогда появившимся колорадским жуком, походы за ягодами и конечно сенокос. Как было здорово наравне со старшими скирдовать сено, а потом ехать на копне в кузове грузовика! Понятно что мальчишки были на подхвате, на них всерьёз никто и не рассчитывал, но их радовала возможность прикоснуться к простой и незамысловатой деревенской жизни.

Потом была традиционная помывка в бане. Мыться ходили в общественную баню с цинковыми тазами и жёсткими мочалками из лыка. Жалко, что она потом сгорела, а новую так и не построили. Деревенские мужики в бане все были поджары, мускулистые, пузатым был только местный председатель райпотребсоюза.

К вечеру все родственники собирались на ужин. Был большой стол с простой и незамысловатой, но такой вкусной едой. Разговоры старших, чувство собственной причастности к хорошо выполненной работе. Как сегодня сказали бы - честная еда после честно выполненной работы. Всё это, как будто, открывало для ребят окно в такую желанную, взрослую жизнь.