Чтение онлайн

— Так это если палец лизнешь, непомывши — проблюешься. А эти нелюди поганые сыпали прямо в рот, кусками. Целительница эта говорила мне: вот так мушиную смерть жрать — хуже холеры. Чуть-чуть бы лишнего в них всыпали — кишки бы выблевали все. Да собственно и выблевали многие. Те, кто сумел там выжить и вернуться, будто бы первой воды коснулись.

— Вот уж и правда повезло, — сумрачно содрогнулся Йотван.

Случалось ему в детстве перепутать сахарные головы да облизать ту, что с отравой — с посудиной потом не одни сутки обнимался. С тех пор усвоил накрепко, как эта дрянь обманчива: на вид не отличишь, на вкус тем более — а все мерзкая мошка, что на западе встречается. Она в соке освеги размножается, а когда тот вываривают, чтобы получился сахар, яйца паскудной твари отравляют целый чан. Но люди-то скотины хитрые, и всякой дряни применение найдут — и этой вот приладились травить всякую гнусь, от мух до комаров. Крылатой погани хватает тронуть разведенный в воде сахар, чтобы помереть… Кому, кроме еретиков, пришло бы в голову доброго рыцаря таким кормить?

— Ну а из наших, из Лиесских, есть кто среди этих выживших? — спросил он, чтобы перестать об этом думать.

— Я слышал, Гертвиг, только толком не понять — все разное болтают.

— А было бы неплохо, если б он… — заметил Йотван.

Он его знал. Мальчишке было, может, с восемнадцать, когда началась война, — теперь, выходит, года так двадцать четыре должно быть. Когда он уходил, жену оставил и сынишку совсем мелкого — первенец удался на радость молодому папочке. Неплохо будет девке с сыном все же мужа получить назад — пусть и увечный, только всяко лучше сгинувшего в плену в собственной блевотине.

Под болтовню он даже не заметил, как всю миску выскреб чуть ли не до чистоты. Пока сидел раздумывал, охота ли добавки навернуть, пива хлебнул, да вспомнил вдруг.

— Кстати о вершнигах… Я по пути сюда прикончил одного. Поскольку без отряда был да с этой вот, — он кивнул на девчонку на бревне, — то проверять не стал, но судя по всему, там рядом кто-то перебил деревню, да и бросил так. Со всей округи ведь всякая погань соберется… Не знаете, какая сука вот такое вот напиздовертила?

Кармунд в задумчивости проследил за взглядом Йотвана, тоже на девку посмотрел.

— Если про Вивень — деревенька ниже по течению — то слышали уже про это и уже разобрались. Отряд на днях туда отправили, чтобы все вычистили и пожгли.

Йотван с сомнением взглянул на братьев и задумался, уж не они ли отличились в этом Вивене, но переспрашивать прямо не стал. Вместо того спросил другое:

— А давно вы тут?

Кармунд в сомнении переглянулся с серыми плащами.

— С декаду уж, наверное.

— О-го! Чего сидите-то?

— Так а чего бы не сидеть, если харчи дают? — смешливо отшутился маг. — Коней на самом деле ждем, достало уж ногами грязь месить, все на себе волочь, точно скотина вьючная, да и плестись так будем Духи знают сколько.

— А что, дают?

— Давали б — не сидели бы. Мне даже двух найти не могут, что уж говорить про трех положенных. Этой вот братии, — он указал на свой отряд, — подавно не дают. Я уже даже расплатиться предлагал — а толку-то.

Йотван взглянул на Кармунда с сомнением, гадая, так ли понял. Он сам, конечно, не святой, и против правил деньги взял в дорогу — знал, что жрать надо будет по пути; вот только где его мелкие пфеньки и где деньги, чтобы за коня платить?

Кармунд, конечно, рода светского, не орденского, и наследник ко всему — с ним лишний раз никто не спорил и не заедался. Одно дело какому-нибудь там пятнадцатому сыну комтура из мест, где волки срать боятся, перейти дорогу, совсем другое — вот такому вот наследнику, что даже в Ордене нередко позволял себе одеться побогаче или выйти в город щегольнуть семейными деньгами. Но только даже для него уж слишком нагло было вот так нарушать обеты: “деньги — моль в орденской одежде” — братья их не держат и не носят, если только не по нуждам Ордена; за нарушения наказывали строго и безжалостно. Если нет сил и воли отрекаться от мирских богатств, то где уж тебе посвящать жизнь службе Духам?

Нет, Йотван про себя решил, не может быть. Наверняка семейных денег предлагал, а не своих.

— Ну, не смотри так! — рассмеялся Кармунд, — а то устыжусь. Сам, что ли, с Полуострова не прихватил вещиц пару-другую?

Йотван угрюмо зыркнул из под металлических колечек капюшона.

— Я клятвы чту, — мрачно отрезал он. Решил, что лучше так, чем правду говорить.

А правда была в том, что ему не к чему и не для кого с запада что-то тащить.

— Клятвами сыт не будешь и верхом на них не сядешь, — веселясь, пожал плечами Кармунд.

По взглядам — у одних стыдливым, у других нахальным — было ясно: отряд весь прихватил себе приятных сувениров из похода. Йотван сдержался, чтоб не сплюнуть: потому у них и ноги не идут, что лишнего с собою тащат кучу.

Решив, что аппетита больше нет, он поднялся — решил сходить к реке, обмыться да и вшей из бороды подвымыть — те обнаглели в край, вся морда красная уже и чешется нечеловечески. А по пути взгляд аккурат упал на мелкую — та все сидела и в остывшем супе ложкой ковыряла, но не ела.

— Чего ты возишься? Тебя что, каждый день так кормят? — удивился он.

— Не хочется… — почти беззвучно пробурчала девка. — Не голодная.

— Жрала б, пока дают, — ответил он, но больше лезть не стал.

Не с ложки же ее кормить, в конце концов. Да и авось сама уж справится, чай, не безрукая.

Он посмотрел еще немного на нее, глянул на суетящийся отряд и вдруг подумал, что дорога в одиночку была для него приятнее и даже очистительнее. Будто осталась позади война и даже то, что на нее гнало — и сам он сделался смиреннее, спокойнее и праведней.

Но нет, среди привычной орденской возни он снова стал таким же, каким был.

И Йотван, тяжело вздохнув, ушел вверх по течению реки.

— Что же такая маленькая девочка тут делает?

Она вскинула голову и рассмотрела подошедшего к ней рыцаря. Особенно вгляделась в синеву узора на лице — словно мороз дохнул на лужу зимним утром.

Он опустился рядом на бревно. Осенним днем солнце уже поглядывало вниз, воздух простился даже с памятью о летней духоте и был свеж и приятен; пахло кострами, мясом, табаком, рекой.

— Я иду в Орден, — едва слышно выговорила она.

Брат Кармунд не оставил без внимания ее пристальный взгляд, коснулся, усмехаясь, собственной скулы, где линии узора чуть изламывались в трещинах морщинок вокруг глаз. Ему было порядка тридцати пяти.

— Что, никогда не видела такого?

Девчонка помотала головой и опустила взгляд. Хмурясь, она с усилием сжимала в руках миску.

— Это айну. С древнего это “метки Духов”, - сказал, улыбаясь, он. — Их могут носить только одаренные, рожденные в Великом Доме. Ну а в высоких Родах их и вовсе носят все.

Видя растерянность и совершенное непонимание, он рассмеялся и охотно пояснил:

— В высоких Родах все наследуют магический дар. Посмотри.

Брат Кармунд поднял руку, над какой спустя пару мгновений заплясали колдовские огоньки — здесь, на дневном свету, они уже не выглядели до того белесыми и яркими, как в сумрачном и полном неподвижного безмолвия шатре. Против них только мягче и нежнее сделались лучи, обласкивающего пропадающим теплом желтого солнца.

Призраки отражений от огней плясали в удивительно светлых и ясных глазах рыцаря. Он пристально смотрел за их покорным хороводом и чуть щурился, но краем взгляда примечал, как оживилась девка и как подалась вперед. Он прятал в уголках губ легкую беззлобную усмешку над ее наивным любопытством.