Чтение онлайн

Пока копала, вся взмокла и устала. Приходилось часто отвлекаться, чтобы поглядывать в разные стороны. А еще прислушиваться. Кругом стояла пустынная тишина. Шорох песка, едва уловимый гул ветра. А еще слышно было Вэя. Вернее, то, как стучат друг о друга камни.

Села, прикрывая глаза. Солнце уже совсем скоро поднимется в зенит. Вслушалась в эту знакомую с самого детства тишину. Пустыня. Я её одновременно и люблю и ненавижу. Она знакома настолько, что порой совершенно не замечаю неудобств, но в то же время всем своим существом желаю сбежать отсюда. Такое чувство, что меня заперли здесь, и настойчиво насаждают мысль, что это мой дом. Что именно тут должна оставаться всю жизнь. Любовь в пустыне кажется иногда такой навязанной, неестественной и странной, что я часто оглядываюсь по сторонам и удивляюсь. Всё чаще кажется, что это не мои мысли и чувства. За что её любить? Это не мой дом однозначно. Я предпочту прохладу лесов и шорох листьев. Обширные, зеленые луга. Небо, на котором лишь изредка отсутствуют облака.

Не сказать, что люблю воду. Я сейчас про моря, океаны, реки и озера. Но мне не хватает зелени, травы и деревьев. Хочу вдохнуть и ощутить аромат сотни луговых трав. Хочу почувствовать этот невероятный запах, который бывает после дождя.

От этих мыслей и воспоминаний, комок в горле стал. И почему не могу смириться? Почему так стремлюсь вырваться отсюда, ведь я даже не знаю, есть ли за пустыней хоть что-то другое? А может, Алькор на самом деле состоит лишь из песка?

Нет, нет, нельзя думать об этом. Такого просто не может быть! Жизнь появилась из воды, а значит, и тут есть океаны и моря. Просто обязаны быть леса и зеленые поля, на котором растет хлопок и сладкая кукуруза, которая иногда появляется в тавернах.

Вдохнув, открыла глаза. Поглядев по сторонам, продолжила своё занятие, изредка ругаясь сквозь зубы. Из-за Вэя приходилось теперь делать ямы глубже и шире. Вообще, такие ямы нужно копать задолго до рассвета, когда воздух еще холодный. Накрывать толстыми одеялами в несколько слоёв, засыпать сверху всё это песком, чтобы горячий воздух не проникал внутрь. К сожалению, одеял не было, в наличии имелся лишь кусок ткани и несколько плащей. Да и с песком приходилось действовать осторожнее - чуть больше чем надо и обязательно завалит. Про то, чтобы рыть ночью и речи не шло. Нет, практически всегда мы делали свои дневные убежища почти по инструкции, но иногда, вот как сегодня, выбирать не приходилось.

– Я закончил.

Вэй появился в тот момент, когда я прикидывала, как лучше натянуть ткань. Мы в четыре руки быстро уложили её, придавили основательно камнями, набросали немного песка. Сверху уложили плащи, тоже прижали. Последний слой песка.

– Ты полезай, а я хочу ванну принять, - сказала, вытирая со лба пот.

– Сейчас?
– Вэй глянул по сторонам.
– Не думаю, что это хорошая идея.

– Я далеко отходить не стану, - заверила его.
– Буду присматривать за входом. Не волнуйся, никто и близко не подберётся.

– Да я как-то не о себе беспокоюсь.

Мельком глянула на Лиен Дана.

– Не стоит волноваться обо мне. Жара мне ничего не сделает, а по сторонам всегда смотрю.

– Ну, если ты так говоришь...
– неуверенно ответил Вэй.
– Тогда я буду стоять за твоей спиной.

– Я...
– хотела возразить, но потом сдулась.
– Хорошо, - согласилась, проклиная себя. И сдалась эта ванная?! Потерпела бы немного, не осыпалась от грязи.

Глава 7

Скинув с себя рубашку, с подозрением покосилась на Вэя, который сидел за моей спиной и, сложив руки на груди, зорко - я надеюсь - обозревал окрестности. При этом он время от времени слишком уж сильно вертел головой.

– Долго не валяйся, - сказал он, с заметными смешинками в голосе.
– Обгоришь еще. Вон как палит.

– Не волнуйся, - хмыкнула. Сев на горячий песок, в котором я вырыла небольшое углубление. Немного подумав, набрала горсть песка и высыпала его себе на живот. Горячо не было, наоборот, приятно и немного щекотно.
– Я закончу до того, как твои мозги расплавятся от едва заметного тепла.

– Было бы замечательно, вообще, это не начинать. И чего тебе вдруг понадобилось?

– Я мечтала искупаться еще в том месте, где нас застала буря, но нам пришлось спешно уходить. За неимением воды, сгодится и песок. И, вообще, что за вопросы?

Не буду же я говорить, что мне попросту неловко ходить грязной. При такой температуре, песке, который так и норовить попасть везде, куда только можно и нельзя, остаться чистой и пахнуть при этом розами сложно. Раньше я никогда об этом не задумывалась. Всё-таки не так часто можно полностью расслабиться. Когда одна думаешь совершенно о других вещах. Наверное, во мне просто проснулось и подняло голову моё женское начало, которое настойчиво требует, чтобы я выглядела как можно лучше рядом с мужчиной.

– Ничего, просто до сих пор не могу понять, как можно добровольно поджариваться при такой температуре, - ответил Вэй.

Я же вздохнула и легла, закрывая глаза, но свет всё равно проникал через закрытые веки, делая их чуть ли не прозрачными. Кожа нагревалась. Задержала дыхание, вслушиваясь в своё тело. Тепло и приятно. В одном мне точно повезло.

То ли меня так разморило, то ли просто не замечала, что на самом деле очень устала. Я уснула, не осознавая этого.

Снился сад, пение птиц, еще прохладный, весенний ветер. В воздухе то и дело летали лепестки. Кажется, цвела вишня. Я улыбнулась солнцу, прищуриваясь. Кто-то тронул меня за рукав, привлекая внимания. Обернулась.

Рядом стоял улыбающийся мужчина. Я тут же попыталась вспомнить, кто это. На краю сознания что-то маячило, но никак не могла ухватить ответ. Черные волосы, темные глаза и мягкая, доброжелательная улыбка.

Он звал куда-то. С удовольствием последовала за ним. Что-то тревожило, но я никак не могла понять что. Кажется, я люблю этого человека. Тогда почему где-то в глубине рождается страх и паника? Я иду, знаю, что не должна, но внутри меня будто поднимаются пузырьки от счастья. Нельзя! Хочется закричать, начать сопротивляться, но я иду.

Он протягивает руку. Я с радостью вкладываю в его ладонь свою. Сердце готово выскочить из груди. Страшно. Не надо! Не ходи!

Темные коридоры, мерцающие факелы. Даже в этом мерещится неправильность, но я не замечаю её. Я та, что во сне, не замечаю. Но та я, что вижу этот сон, понимаю, что никаких факелов тут быть не должно.

Он что-то говорит, я же счастливо улыбаюсь и всем своим существом буквально липну к нему. Хочу быть еще ближе.

Страшно. Неправильно. В улыбке мерещится оскал гиены, а в добродушных глазах отблески, которые видятся мне огнями ада.

Темная комната. Всё те же факелы. Толпа в балахонах. На полу призывной круг. Откуда я знаю, что это?

– Мы кого-то будем вызывать?
– спрашиваю, буквально повиснув на его руке. Я так люблю. Никогда так не любила. Иногда даже начинает мерещиться, что это все дурман, какой-то приворот.

Он что-то отвечает, но я не слышу. С одной стороны, ощущаю радость, любовь и спокойствие, а с другой, все моё существо буквально бьется в истерике.

Сон смазывается. Откуда-то приходит нестерпимый жар. Мне так больно, что хочется содрать с себя кожу. Ничего не вижу, и слышу лишь гудение и ласковые слова, которые призывают меня немного потерпеть, ради общего блага.