Чтение онлайн

Дед заходит и говорит:

– Идем назад, в ту комнату, я тебе дам еду, и ты должна отсюда уйти как можно быстрее. Эти женщины слышали о тебе и это очень плохо. Я тебе покажу, как идти, чтобы не наткнуться на деревню.

– Дедушка, я не хочу тебя оставлять. Я хочу остаться здесь.

– Маленькая моя… это опасно. Очень опасно. Женщины рассказали, что румынские солдаты появились в деревне и делают везде обыски. Они могут тебя найти. Я не думаю, что ты должна остаться здесь. Нет другого выхода. Я тебя проведу до леса. Я тебе объясню, как продолжить.

– Я знаю этих румын. Это солдаты, не полицейские. Они ничего мне не сделают. А почему они должны мне сделать что-то плохое?

Я хотела произвести впечатление, что я не боюсь румын.

– Нет, солнышко, – говорит дед. – Ты их не знаешь. Они очень жестокие. Они входят в деревню, проходят из дома в дом и убивают всех и вся, что им не понравилось. Видят корову – режут ее. Они режут гусей, кур. Они беспощадны! Они оставляют после себя полную разруху. Не дай Бог кто-нибудь оказывает сопротивление. Он кончен.

Мне пришлось уйти. Дед снабдил меня большим количеством съедобного. Даже маленькую бутылочку самогона, которую он сам сделал.

– Я не могу пить водку!

– Знай, что это хорошо помогает, когда очень холодно. Сделай один глоток, только один. И ты увидишь, что это поможет тебе шагать дальше. Не забудь мед. Он хорош от всех болезней.

Я крепко обняла дедушку, поцеловала всех собак.

Я ушла.

И вот я снова в дороге. Я хожу гораздо легче, чем раньше. Я привыкаю к морозу, и это мне даже нравится! Я иду даже днем, без какого-либо страха. Украина под снежным покровом – красавица! Не хватает саней с колокольчиками. Вспоминаю «коробочку» из книги Гоголя «мертвые души». Еще, будучи маленькой девочкой, я читала Гоголя, и в особенности его смешные рассказы. Я обожала Гоголя. Белый снежный покров серебрится. Солнце светит ярко, скрип снега под ногами. Этот скрип я буду помнить всю жизнь. Воздух холодный изумительный и чистейший вдруг приносит запах дыма, издалека вызывая надежду, что кто-то где-то живет. Я думаю о дедушке, который дал мне горячий хлеб с медом. Сейчас же я чувствую голод. Вытаскиваю хлеб с медом, который он дал мне в дорогу, сосредоточенно жую его с огромным удовольствием.

Какой сладкий дедушка! Не забуду этих огромных собак, с которыми я любила спать. Когда ты спишь с собаками, тебе ничего не снится. Сны. Сны. Я начинаю думать о моем городе. Об Александровской улице, широкой и красивой, о том, как я иду между папой и мамой, которые держат меня за руки. Я чувствую, как их любовь течет у меня в жилах. Я вижу в моем воображении наш красивый двор, весь белый. И дядя Илья собирает лопатой снег возле зеленых ворот.

– Не трогайте, пожалуйста, не трогайте снег!

– Быстро домой! Еще простудишься! Будешь больна! Плохая девочка.

После всех этих эпитетов он прыскает смехом, бросает лопату, и щипает меня за щеку.

Я хочу, чтоб все это вернулось. Я хочу, чтоб все это вернулось! Мечты! Мечты…

Перед вечером я увидела заборы и крыши домов. Первый дом в деревне очень красивый, покрашенный забор, большая собака на цепи, которая была приделана к проволоке, протянутой вокруг дома. Обычная картина, в этом доме была совершенно новая красная черепичная крыша!!! Это очень странно, обычно все дома покрыты соломой. Мне захотелось зайти в этот дом, красивый дом, красивая собака, не лает. Я открываю калитку, замечательная калитка, зеленая, вдруг я вижу, что женщина приближается ко мне и спрашивает:

– Что ты хочешь девочка?

Женщина выглядит городской. На ней нет обычного платка и ее губы подведены красной помадой.

– Что ты хочешь, девочка?

– Я хочу немного обогреться, может быть, чашку чая, если можно.

– Откуда ты идешь и куда? – спрашивает она немного жестким тоном.

– Я иду из другой деревни. И продолжаю искать мою тетю, которая живет в одной из ближайших деревень. Понятия не имею, где она находится.

– Как же ты ищешь тетку, если даже не знаешь, где она находится?

– Посмотрите, пожалуйста, мои родители были убиты во время бомбежки, я знаю, что тетя жила тут, в ваших краях. Я не знаю названия этих мест.

– А как ты попала сюда?

– Просто так. Из деревни в деревню. У вас красивый дом!

– Как тебя зовут.

– Татьяна.

Вдруг я вижу, что ее лицо страшно побледнело. Она меня хватает за плечи и шепчет:

– Ты должна удрать отсюда как можно скорее! Мой муж – собака-полицай!

Эта женщина страшно напугана. Я не отвечаю. Голос позади меня спрашивает:

– Откуда этот гаденыш?

Я поворачиваюсь назад, смотрю ему в глаза:

– Я не гаденыш! Я Татьяна! Я хожу по деревням и ищу свою тетку. Почему вы меня оскорбляете?

Я вижу на его рукаве ленту со свастикой. В его руках маленькая нагайка, которая за секунду перед этим была у него на поясе. Выражение его лица не совсем приятное. Женщина, которая стоит за мной обнимает меня и держит меня за плечи.

– Ты не тронешь головки этого ребенка. Она под нашей крышей. Раз в жизни не будь собакой!

Он посторонился. Сквозь зубы он процедил:

– Я забуду тебя. Я забуду твое существование. А ты – обращаясь к своей жене – перестань быть «хорошей душой». Я тебе покажу, что стоит твое золотое сердце!

Я не жду, чтобы узнать продолжение разговора. В миг я пробегаю деревню! Я выбежала из деревни и только тогда остановилась и свободно вздохнула.

Я иду только в лунную ночь. Из одной деревни в другую, из одной хаты в другую я рассказываю истории о себе, о семье, отвечая на вопросы хороших людей, у которых я останавливаюсь на ночь или на день. В каждом доме я рассказываю другую историю. Мне просто скучно было рассказывать одну и ту же историю. Это было очень глупо с моей стороны, как будто бы в каждой деревне я другая Таня. В разных домах, где меня приютили люди на ночь, я греюсь и ем то, что мне дают. Никто не видит во мне еврейского ребенка: светлые косички, короткий носик, круглое личико, все это помогает. Принимают меня с любовью. Они разделяют со мной их скудную пищу. Это не просто! Их основная еда ограничивается картошкой, почти всегда замерзшей, которую они выкапывают в промерзших полях. Они умеют из этой картошки гнать водку, которую называют самогоном. Этот процесс довольно сложный. Сначала пекут эту картошку в огромной печи и дистиллируют это в специальном аппарате, очень красивом и очень сложном. Водка очень нужна для того, чтобы поддерживать настроение этих несчастных людей, голодных и находящихся в постоянном страхе.

Однажды я попала к очень хорошим людям, которые попросили меня помочь им в очень простом деле, подоить корову! Но это не все: надо поставить молоко в холодную комнату, вытащить хлеб из печки особой лопатой и подвинуть горшок с борщом, то есть подвинуть горшок в переднюю часть печки. Показывают мне этот «инструмент», которым я должна воспользоваться для решения этой задачи.

– Ты же знаешь, этим вынимают хлеб в пекарне.

Я вдохнула очень глубоко и, конечно, без разговоров согласилась. На следующий день рано утром еще было темно, вся семья ушла на поле копать картошку из-под снега, и это они должны были делать весь день. Я осталась дома, чтобы сделать «мелочи» которые меня попросили. Я понятия не имею, как это делать! Я городская девочка! Для меня доить корову это страшный сон! Мне даже не приходит в голову, как я сумею выполнить эту задачу! Решение пало на выполнение самой тяжелой задачи – доение коровы! Беру ведро. Беру маленькую скамеечку, на которой я должна сидеть. Ставлю скамеечку на место, под корову. Начинаю с ней разговор, глажу ее по носу. Она смотрит на меня с большим удивлением, она не выражает никакого сопротивления. Я сажусь на скамеечку, ставлю ведро на нужное место, но что делать сейчас? Корова повернула голову, и посмотрела на меня вопросительным знаком. Я ей говорю:

– Сейчас, сейчас. Подожди.

Глажу ее вымя, очень мягко, чтоб не болело. Но молоко не выходит. Она опять поворачивает голову ко мне и спрашивает: «Ну, что дальше?» Я понимаю. Тяну ее за вымя, не очень сильно. А, какое счастье – капает молоко!!! Я тяну немножко сильнее – вышло больше. Этой корове, как и мне, было тяжело трудиться, наверное, больше двух часов. Несмотря на ее невероятное терпение, она начала двигать задними ногами, и показывать некоторую нервозность. По-видимому, эта игра ей не совсем понравилась. Я испугалась, что она может ногой перевернуть ведро, и тогда все кончено. Я решила рассказать ей сказку – она выслушала. Осторожно подвинула ведро, встала потихоньку со скамеечки. Потянула ведро как можно дальше от задней ноги. Вдруг появилась новая проблема: как я перенесу ведро из хлева, я никак не могу перенести это в холодную комнату. Я не могу поднять его. Я тяну ведро очень осторожно. Потянуть ведро по скользкому снегу было легче. Прошел час. Ведро у дверей!