Чтение онлайн

Наталия не пала духом: бесстыжему хоть плюй в глаза, а он говорит – божья роса. Она полезла в соседский шкаф, стоявший в общем коридоре. Астрова схватила широкое замшевое пальто – первое, что попалось под руку. Надела и поторопилась к лифту.

Волков связался со сторожем подъезда: сообщив о нарушительнице покоя, он попросил незамедлительно принять меры. Молодой сторож подкараулил Наталию у лифта. Скрутил руки и, втолкнув в просторную кабинку, спустился с нарушительницей на первый этаж. Астрова дергалась и надрывала глотку, но охранник был сильнее. Он как преступницу выпроводил её за территорию жилого комплекса и отпустил на все четыре стороны.

Наташа снова стала жить на пенсию матери. Кухарка Денисовых сама лишилась работы – князь не пожелал видеть в своём доме человека, порекомендовавшего такую прислугу жениху его младшей сестры. Для Астровой закрылись все дороги к вожделенной мечте. Она впала в депрессию. Позже женщина узнала, что носит под сердцем две новые жизни – детей ненавистного Евгения.

Ничто не смогло убедить Наталию взяться за ум. Она пристрастилась к бутылке и каждый день приводила в квартиру новых собутыльников. «Друзья» Наташи вынесли из дома последнее. Они потешались над пожилой матерью хозяйки: у старушки не выдержало сердце… Соседи схоронили Веронику Степановну всем двором. Наташа не показала носа ни на похоронной церемонии, ни на поминках. Она выпивала с новым ухажером. В тот день соседи прозвали пропойцу из третьей квартиры Острицей.

Наталия осознала, что осталась одна на свете, только когда пропила последние сбережения покойной матери. Она устроилась уборщицей в «Три курицы». На тридцать шестой неделе Острица родила двойню. Она смотрела на дочек с отвращением, отказывалась кормить и давать имена. В родильном доме старшую из девочек Астровой назвали Александрой, а младшую – Олесей. Наталия уже хотела подписать отказ от детей, но вспомнила, кто их папаша. В голове Острицы созрели коварные помыслы. В итоге, Саша и Леся были зарегистрированы на фамилию матери, а в графе «отец» Наталия указала Евгения Ивановича Волкова.

Корыстным планам Астровой не дано было осуществиться. Наталии не позволили даже приблизиться к отцу её дочерей. Он женился и уехал жить заграницу. Острица осталась с дочками в родном болоте. Её нередко встречали побитой после ссоры с очередным сожителем и в пьяном виде. Она рожала как кошка, но из её многочисленных деток лишь старшие – Александра и Олеся, да младшие – Павлуша и Владик – смогли дожить до 2003 года. Последний кавалер Острицы погиб от передозировки: Наталия совсем спилась и была с позором уволена из «Трёх куриц». Закрывшись в четырёх стенах, она сутками валялась в хмельном бреду, не думая о детях.

* * *

Олеся была замкнутой, нелюдимой, она доверяла только юной Александре. Они росли бок о бок, как полевые цветы, и помогали друг другу выжить в окружавшей их с пелёнок нищете. Сашка рассказывала Олесе на ночь сказки, делала для неё игрушки из бумаги, делилась своей порцией и всегда защищала. Несмотря на дополнительные заботы, девочки умудрялись ходить в школу. Леся была одарённой, но пока она оставалась в Бурьяново, её способностям было суждено пропасть зазря. Саша брала учебу старанием; она ничего не боялась и часто дралась как мальчишка.

Дома Олеся ходила в полинявшем халате. Грязные запутанные волосы она не желала собирать, как и купаться в холодной воде, поэтому дурно пахла и чесалась. Только живые глаза завораживали синим блеском.

Олесе было двенадцать, и она уже успела испытать чувства первой любви. Её заветной мечтой стал не робкий одноклассник, не крутой мальчишка со двора, а неуловимый главарь опаснейшей преступной группировки, прозванный Беззаконным. Беззаконный также был известен среди патринского дна, как современный Робин Гуд, защитник слабых и обделённых. Леся слышала, что год назад кумир остановился в Блэкграде. Она не встречалась с ним лично. К тому же у молодого атамана, как Беззаконного называли в Блэкграде, была девушка, какая-то серая мышь. Олеся могла только любоваться его портретом на розыскной листовке, которую берегла и прятала даже от старшей сестры. Она писала ему письма с просьбами о помощи. На каждом указывала свой адрес: Берёзовская улица, дом восемь, квартира 3. Но не отправила ни одного, а сожгла. Всё же она наивно верила: однажды, он ворвётся к ним в дом и поможет выбраться из этой трясины.

Пока Саша была на охоте, Леся склонилась над младшими братьями. Курчавый веснушчатый Владик тихо плакал, закутанный в колючее одеяло; детское тело страдало от пролежней и загноившихся ранок. Павлуша уже несколько суток лежал неподвижно с синюшной кожей. Олеся только сильнее укутала его, не желая рассказывать сестре, что Паша не подаёт признаков жизни, чтобы и дальше съедать порцию младшего брата.

– Лекарство! Где моё лекарство! – Леся содрогнулась, услышав за спиной бешеный вопль матери. – Черти, куда вы её подевали?

Острица стала лихорадочно открывать дверцы еле живых шкафчиков. Она разбудила Владика.

– «Лекарство» закончилось, мама… – сказала Олеся, пытаясь её успокоить.

В Острицу словно бес вселился от такого известия. Она примчалась к дочке и с размаха ударила по лицу, настолько сильно, что та упала на пол.

– Почему ты нас не любишь?.. – Леся поднесла ладонь к покрасневшей щеке и горько заплакала. – Зачем ты меня родила?

Наталья оставила вопросы дочки без ответа. Она переключилась на Владика: младший сын Острицы разрывался от хриплого плача. Наталия приблизилась к его кроватке, схватила мокрую подушку и вознесла над истощённым личиком Владика.

– Не делай этого! – Олеся нашла в себе силы встать с пола. – Мамочка, пожалуйста, одумайся!

Леся побежала к ним, но Острица и не думала останавливаться. Она с безумной гримасой прижала подушку к лицу младшего сына.

– Мамочка! Не надо! – кричала Олеся, глотая слёзы. Она пыталась оторвать безумную женщину от ребёнка, но не смогла.

– Ты не мама… Я не узнаю тебя! – с ужасом сказала Олеся. Владик замолчал навсегда. Острица растолкала тела Паши и Владика. Отыскав под детской подстилкой почти полную бутылку, забрала и уползла в другой конец комнаты, где стояла кровать.

Олеся подняла со смрадного пола бездыханных малышей, укутала в тёплые одеяла и села рядом, бормоча колыбельную. По щекам Леси стекали горькие слёзы. Она не знала, как расскажет Александре тягостную весть: у них больше нет младших братиков. Она боялась, что сестра никогда её не простит.

* * *

Возможно, то было совпадением, а может, злой шуткой судьбы, но бензобак белого джипа Волковых оказался пуст. Водителю пришлось совершить незапланированную остановку на подозрительной автозаправке, не дав притихшим в салоне пассажирам покинуть Бурьяново. Евгений Иванович оставил машину и покрылся испариной, обнаружив на кузове следы засохшей крови. Витя тоже вышел на улицу, но в отличие от дяди даже не вздрогнул при виде этого. Он не считал себя бессердечным, но крови не боялся. Поэтому не сменился в лице, когда произошёл тот неприятный инцидент. Водитель сообщил господам, что какой-то пьяный бродяга бросился под колёса. Евгений Иванович предложил вернуться и помочь несчастному, но юный князь возразил:

– Нет, дядя. Бомж сам виноват. Никто не просил его кидаться под колёса, – мальчик скрестил руки на груди. – Он испачкал мой джип! Я прощаю его, – заключил Виктор и скомандовал водителю: – Вези нас отсюда!

Сейчас Вите стало немного совестно. Вдруг тот бомж серьёзно пострадал? Не дай бог, не выжил? Впрочем, жалеть было поздно.

Виктор уныло наблюдал за тем, как Евгений беседовал с заправщиком. Тот ни в какую не соглашался принимать банковскую карту, требуя наличные. Водитель тоже покинул машину и вмешался в их недобрый диалог. Юному Волкову всё это до жути надоело. Ему захотелось сбежать. Нет, он не собирался убегать на самом деле. Просто часок-другой прогуляться по городу и заодно заставить дядюшку переживать. Может, тогда Евгений одумается и согласиться погостить на родине ещё немного?