Чтение онлайн

Глаза девушки покрыты белой плёнкой тумана - то ли бельма на глазах, то ли покрасила краской несмывайкой.

– Две партии по десять минут с добавлением по три секунды на ход, - девушка произнесла, и я сначала не поняла, что она обращалась ко мне, как к доктору глазнику.

Не спрашивая, слепая вытащила из сумки шахматную доску, рассыпала фигуры на земле, поднимала и расставляла за белых.

Чудная девушка, с изюминкой сумасшествия.

Слепые не играют в шахматы на время, слепые играют на скрипке около ворот Храмов, собирают подаяние.

За часами возникли шахматные часы, выставленные на десять минут каждому плюс три секунды добавки - пир во время чумы.

Сыграть или не сыграть? Пожалеть, или к чёрту послать странную шахматистку с взором в другой Мир?

– Играем на твою одежду дивергентки!
– девушка, оказывается, не совсем слепая - подделка под слепую.

Или у неё рентгеновское пронизывающее зрение ультратонкой летучей мыши?

Мыши и дельфины общаются и "видят" звуковыми и ультразвуковыми волнами.

– А, если ты проиграешь?
– я решилась на игру в слепые шахматы.

Не вытянет полуслепая девушка против чемпионки Дальногорска.

– Я не проиграю!
– девушка поправила прядь платиновых волос, усмехнулась и "посмотрела" на небо, вслепую искала в нём подсказку первого хода.

Самоуверенность конкурентки по жизни (девушки... постоянно сражаемся друг с дружкой, невидимая война за место на подиуме и около трона Принца) разозлила меня.

Не видит, не знает, с кем играет, а уже уверена, что выиграет.

– Облака упадут! У нас еще есть тридцать две минуты до Потопа!
– соперница (к концу игры из соперницы превратится во врага) двинула первым ходом пешку е4 и с силой ударила по часам, будто в гроб гвоздь заколачивала.

Я машинально посмотрела на небо - облака странные, не Парижские, а, словно приплыли из адской сказки, где в зловещем лесу всегда ночь.

Облака - небу, а мне - ход пешкой е5.

Три минуты я удивлялась, держала игру, а затем просела - так боксер после удара в лоб падает на ковёр.

Девушка передвигала фигуры быстро, не задумывалась над ходами, и каждый её ход компьютерной удавкой затягивался на моей шее.

Я вспомнила шарфик Hermes, который превратился в змею-убийцу, провела ладонью по горлу - жуть!

Первую партию я проиграла с треском - полуслепая (или полузрячая? как удобнее говорить, чтобы вышло толерантно, политкорректно и по-человечески?) задушила своими фигурами мои.

Оставалась вторая партия - решающая, наглая и беспощадная!

Я решила, что обязательно обыграю инвалидку из Парижского дома Инвалидов.

Всё в Малой Империи прекрасно, даже дом Инвалидов - в отличие от наших домов престарелых - выглядит величественно, по-царски.

Наши старички хлебают баланду из картофельной шелухи, опилок и рыбьих костей, а Имперские пенсионеры на завтрак дегустируют сыры, креветок и молодое красное вино.

Злость за малую Родину - у моря живём, а рыбы не видим - двинула моей рукой пешку h4 - нестандартное начало.

И... полуслепая обыграла меня за четыре минуты её укороченного времени.

Безумство! Безумству наглой девки не спою хвалебную песнь.

Приноровилась, играет на остановке в шахматы, обыгрывает доверчивых длинноногих иностранок цапель.

– Ты проиграла! Отдавай свою одежду дивергентки!
– девушка приказал, голос её резиновыми звуковыми волнами бил по моим расстроенным барабанным перепонкам.

– Ага! Счас! И голая поеду в автобусе в Париж?
– я показала соперницу банальную фигу (на душе от моей дерзости полегчало)! Эрудитка на моём месте придумала бы, как расторгнуть словесный договор. Отверженная убежала бы, а я - дивергентка ОГО! размышляю по-дивергентски - плевала на правила и приличия.
– Ухи! Ухи покажи, умелая!

Притворяешься слепой, а тебе в уши из ларька подсказывают ходы: на компе набивают и тебе отсылают в микрофоны.

Или не слепая ты чемпионка Мира, а на глаза белое наклеила для обмана!

– Слепая? Белое на глазах? Что с моими глазками очаровательными, сказочными глазищами?
– девушка из сумки выхватила зеркальце (я опасалась, что чокнутая с собой только шахматы носит, а самые нужные, жизненно необходимые для девушки вещички - духи, помада, расчески, тысяча немелочей - дома оставила).
– Изумительно красивые очи!

У тебя, что, ДРУГИЕ ГЛАЗА?
– девушка резко наклонилась, пальцами подняла мои веки, заглянула мне в душу.

– У тебя мёртвые глаза! Не нашенские?
– девушка отшатнулась, будто я ударила её лбом в тонкую спичечную переносицу.

Завизжала тонко, по-звериному - так визжит макакотюлень во время брачных плясок.

На визг из киоска выбежал дядька... с белыми снежными глазами.

Семейная традиция у них - рождаться белоглазыми.

В руках дяденьки недвусмысленно блестел смертью топор.

Будь я трижды эрудитка или четырежды отверженная, но поняла - нужно бежать.

Рванула лосихой от безумцев вдоль шоссе.

Водители сигналили мне - каждый, но не останавливали свои авто, чтобы подвезти девочку из пункта А в пункт с золотом.

Красный "Мерседес" с открытым верхом приостановился и двигался с моей скоростью.

– Мадам! Подвезите меня до Елисейских Полей!
– я повернула голову, попросила пожилую автолюбительницу лихачку.

Женщина посмотрела на меня, глаза у неё - копия глаз шахматистки с остановки, а лицо...

Держите меня за уши, дивергенты!

Моя бабушка... давно умершая... за рулём дорогого авто.

– Васа, сыграем в шахматы на жизнь?
– бабушка на ходу приоткрыла дверь машины, приглашала меня в безумство.

Что произошло за короткий срок, пока я в казарме дивергентов думала о жизни и о шарфиках?

Облака падают, люди ослепли, бабушка воскресла - обычные явления для снов ужасов.

Но я не спала, я умирала от страха!

Ноги мои перепутались, я упала на обочину - повезло дивергентке в жизни, не повезет в смерти.