Чтение онлайн

– Ну…

– Пэва ее в стойла отведешь, накормишь, устроишь. Понял?

– Ну…

– Оглоблю гну! Я тебе сейчас еще и зад разукрашу для равновесия, а отец добавит! Понял, спрашиваю, что я сказал?

– Понял, дядя…

– …

– То есть, тарн Хенрил. Понял.

– Вот и хорошо. Домоете первый этаж – и на сегодня свободны. А пэва проверю, сам в стойло зайду!

Доказав таким образом верховенство власти, Хенрил обернулся к ней и сказал уже совсем другим голосом.

– Если вы не сильно устали с дороги, давайте пройдемся пешком? Идти недалеко, второго пэва седлать дольше будет. Да и горожанам на офицера в белом плаще полезно будет посмотреть, понимаете же.

– Конечно.

Белый плащ ли, в самом деле, имел успех, или его хозяйка привлекала к себе заинтересованные взгляды, но пока они шли к тому дому, где обустроились санорра, многие бросали свои дела и долгим взглядом смотрели ей вслед. В основном – мужчины.

– Сурово вы с парнем, – заметила Грейцель. – Родственник? Второй, как я поняла, ваш сын.

– Вольц? Да нет, это Херсвальда сын, – махнул рукой Хенрил. – Тот самый, что с Тельгой, Зельвиной дочкой на болотах потерялся.

– Нарушитель спокойствия?

– Кто – Вольц?! Да вы что, тишайший мальчишка был до недавнего времени. Не в обиду Херсвальду сказать – даже жидковат, пожалуй. Дома, по хозяйству, в пекарне помочь – это всегда. А вот кулаками помахать – такого за ним раньше не было. Как санорра их с болот вывели – так и поменялся. На второй день старшему моему глаз подбил.

– За что?

– Да кто же их знает? Спрашивал, грозил – да разве же они признаются. Вот поровну и получили. Я так думаю, умел делать – умей и отвечать.

– Врагами-то они не выглядят, – заметила Грейцель

– Какими «врагами», вы что! – махнул рукой Хенрил: – Их водой теперь не разольешь!

Он вздохнул и украдкой глянул на девушку.

– Вы, может, думаете, что у нас тут порядки суровые? Что не следует тарну с такими делами разбираться – свой отец на то есть? Просто Диверт наш маленький, одно название что город. Копни – так все мы тут друг другу родня. Так что и малыши с детства вроде как общие. Носы вытираем своим и не своим. А доведется, так и поучить уму-разуму приходится, и никто не в обиде. Вам-то, наверное, это странным кажется, в Аверде такого не бывает.

– Не кажется, – улыбнулась Грейцель. – Я сама с Острова, не в Аверде росла. Так что и насобирать синяков и шишек в детстве успела, и наставить.

– С Инцмира значит? И, в Академии уже…?

– Шесть лет.

– И белый плащ… – Хенрил покачал головой. – Надо же…

Чем ближе к цели они подходили, тем мрачнее становилось его лицо.

– Можно я, Грейцель, с вами начистоту? – вдруг спросил он.

– Конечно. Давно пора.

– Я вот за что переживаю, – Хенрил принялся теребить пуговицу на рубашке – Я так понял, что вам, известно, что у нас тут случилось… еще до всего, что потом было. Про детей, про болота…

– Да, известно.

– Так вот… Мы, получается, с самого начала как-то не очень гостеприимно поступили. Санорра эти нам столько добра сделали: детей из болота вывели, с бедой нашей помогли, и еще и такую реликвию нам возвратили… вы знаете про тельдар?

– Да, знаю. Не только то, что его нашли в лесу.

– А, хорошо. Так вот – еще и реликвию такую возвратили. Из рук самого основателя Диверта, можно сказать. Хольсварга здесь по сей день чтут. А теперь – так еще сильнее, чем прежде.

Хенрил вздохнул.

– Совестно мне их под арест брать. Вот, хоть и просьба алворда – а совестно. Не знаю, что они там натворили, но только мы от них плохого ничего не видели.

– Почему же «под арест», – возразила Грейцель. – Я же не в подвал прошу их посадить.

– Так-то оно так… – Хенрил покачал головой. – Да только из города ни ногой, какая же это свобода? Что маленькая клетка, что большая – а все клетка. После всего, что они для нас сделали.

– Для них это работа, тарн. Свою плату они получили, никто ее отбирать не собирается.

– Детей они нам не за плату из болота вывели, – возразил гельд. – Да и тельдар отдали, не продали. Думаю я, не в одной плате тут дело. Не обычные они, не как другие, с Эш Гевара. Общался я с санорра на своем веку, сравнивать могу. Я вам скажу, Грейцель – они тут прожили день-два, а народ от них уже шарахаться перестал. Детишки даже за ними бегают. Девчата, смотрят на них, шушукаются. А ведь сначала наши от них как от смерти прятались. Мы уже в Совете думали – может, наконец, изживется страх этот? Алворд-то, как я знаю, тоже за это радеет.

Грейцель задумалась.

– Знаете, – наконец сказала она, – пожалуй, вы правы. Давайте, я поговорю с ними сама. Так будет лучше.

– Грейцель, – Хенрил понизил голос, – а, если не секрет…

– Тарн, – прервала его Грейцель, вежливо, но решительно – Знаете, мне отец с детства говорил: «Что пекарь у станка…»

– «…Что ткач у печки». Верно, нечего не в свое дело лезть, – кивнул Хенрил. – А мы почти дошли. Видите тот дом, с краю, почти под самым холмом?

Он указал вперед.

– Да, конечно, – кивнула Грейцель. – Вы возвращайтесь к своим делам. Не переживайте, я поговорю с ними сама и все улажу.

– Вот спасибо. Буду ждать.

Что-то с этим старым домом было не так. Не было ничего, что показывало, что в нем жили долго. Скорее всего, жильцы не задерживались здесь дольше, чем на несколько дней, и уезжали, не успев оставить никакого следа. А старики от одиночества дряхлеют быстрее. Наверняка в Диверте были дома и постарше, но о них заботились, им дарили внимание и уход. А этому же скорее перепадало немного краски по весне, да заплаток на крышу. Хотя, видно было, что комнату старались держать в порядке: вон, полы недавно подкрашивали, камин тоже чистят. Посуда, хоть и не новая, но добротная, хорошая. Даже большой котел, висящий под каменным сводом камина, как смогли, отчистили от сажи. Часы, на каминной полке… Полдень. Час побеседуем – и можно пойти пообедать.

На этом месте Грейцель должна была прервать свои наблюдения, так как сидящий напротив нее санорра поднял голову и отложил в сторону лист, который вынул из отданной ему шкатулки. Второй – черноволосый и девушка с белоснежными волосами, даже в руки его не взяли, но Грейцель была уверена – они тоже успели увидеть то, что было на абсолютно чистой бумаге.

– Значит, алворда интересует, что случилось в Зигверте… Нье Анэ сообщает, что это его личная просьба, а не задание Государственного Совета.