Чтение онлайн

2. Подобрать из среды честных боевых командиров и бойцов партизанских отрядов резидентов и агентуру, которых направить целевым порядком на вскрытие вражеской агентуры.

3. Наиболее способных в разведыв. отношении агентов проинструктировать и подготовить в разрезе выполнения специальных заданий по насыщению агентуры в оккупированных районах.

4. Тщательно отработать с резидентами и агентами, выделенными вам для ведения закордонной работы, вопросы вербовки, конспирации, явок, четкой и быстрой связи с применением кодированной связи по рации, предусмотрев возможные варианты поведения агентуры в тылу противника вплоть до провалов и возможных перевербовок.

5. Подготовить условия для приема и сбора материалов, документов и трофейных предметов /оружия, рации и т. п. немецкого обмундирования, денег, документов и т. п./ от возвращающихся из боевых операций отрядов и групп, произвести учет выявленных ими контрагентов вражеских разведчиков, диверсантов, предателей как на оккупированной немцами территории, так, в особенности, выявляя каналы проникновения противника на территорию СССР. Также собирать исчерпывающие данные о режиме, агентурной обстановке, документации и политико—экономич. состояния оккупированных районов.

7. Все добытые материалы путем опросов и агентурной работы, проведенной Вами, помещать в декадных отчетах, которые 10, 20 и 30 каждого месяца регулярно направлять в 2 адреса:

КРО НКВД — г. Тихвин, КРО УНКВД — г. Ленинград.

Примечание: Внеочередные сообщения о выброске вражеской агентуры и добытые важные развед. данные передавать по рации немедленно.

Зам. Нач. КРО УНКВД ком. гос. безопасности /Альтшуллер/

г. Тихвин

Из архива С. С. Бельченко

КОПИЯ

Секретно

(У — Тдв., № 410/43 — д.)

В ночь на 22. 9. 1943 в 0 час. 40 мин. в спальне генерального комиссара и гауляйтера Вильгельма Кубе взорвалась мина, в результате чего у него разорвало левую сторону груди и оторвало левую руку. Ранения были, безусловно, смертельные. Его труп в полуобгоревшем состоянии был вынесен из охваченной пожаром спальни поднятой по тревоге дежурной командой и служащими газовой команды.

Лежащая рядом его жена Анита Кубе, урожд. Линденколь, которая была на 8–м месяце беременности, осталась невредимой и отделалась только нервным шоком. Его трое маленьких детей, которые находились в другой комнате, отделенной от спальни ванной, спали и остались также невредимыми.

От удара взрывной волны обстановка спальни была почти полностью разбита. Находящийся в Минске на Театральной улице № 27 жилой дом, который граничил непосредственно со зданием генерального комиссариата, внешне не пострадал.

При осмотре места происшествия немедленно назначенной «Большой особой Комиссией», состоявшей из СС—штурмбанфюрера и криминал—советника Бондорфа (Bondorf) — в качестве руководителя, а также представителей из сектора уголовной полиции (СС—оберштур. мфюрера Брейер (Breyer) и сектора государственной полиции (СС—оберштурмфюрера и криминал—Комиссара Хайса (Heiss), во время просеивания мусора и обломков были обнаружены и изъяты материальные остатки.

Руководствуясь материалами расследований, проведенных подобными особыми комиссиями по поводу взрывов мин в различных важных немецких учреждениях, СС—оберштурмфюрер Брейер установил, что в данном случае речь идет об остатках замедлителя магнитной мины неопределенного срока действия английского происхождения.

Примененная мина, при проверке на месте происшествия, несомненно, была установлена примерно за 12 часов на выступающих пружинах матраца металлической кровати гауляйтера Кубе и там взорвалась. В пользу этого предположения говорит также характер ранения гауляйтера. Действие мины было ослаблено матрацем и телом гауляйтера. Этим можно объяснить также невредимость его жены.

Так как дом гауляйтера день и ночь охранялся собственной охраной из 12 человек полиции (Ordnungpolizei), вопрос встал только о тесном круге лиц, состоявшем из обслуживающего персонала и входивших в дом.

Дознание ограничилось поэтому в первую очередь на немедленной установке этого круга лиц, которые в течение последнего дня перед покушением что—либо делали в доме гауляйтера.

На месте происшествия были задержаны работающие и занятые в домашнем хозяйстве четыре горничные.

Их проверка вначале не показывала какой—либо связи с покушением.

Уже утром 22.9.43 было установлено, что единственная живущая из—за недостатка места вне дома служанка Елена Мазаник, 4.4.1914 г… р. (имя Карина), проживающая в Минске по ул. Театральной № 48, кв. 10, отсутствовала.

Так как такие существенные обстоятельства дали известные основания к подозрению, ее квартира была вскрыта. Оказалось, что она почти пуста.

Сестра Мазаник, ведущая совместно с ней домашнее хозяйство, Валентина Шутская 1918 г. р. (имя Валя), также отсутствовала.

Расследование на установленном месте службы сестры (казино немецкого суда в Минске) показало, что Ш., якобы из—за болей, вызванных спазмами сосудов, 21.9.43 в 10.30 оставила свое рабочее место. Перед уходом она попросила предоставить ей 21.9.43 выходной день.

При дальнейшем расследовании у различных доверенных лиц, которые имели контакт с Ш., выяснилось, что М., хотя и поддерживала отношения с немцами, очевидно с целью разведки, была настроена антинемецки. Так, недавно при своей подруге она высказывала гордость тем, что русская, и что люди при советской власти жили намного лучше, чем при немцах.

Также было установлено, что ее первый муж был расстрелян немцами как партизан и что второй муж работал шофером в НКВД г. Минска.

Мазаник выдавала себя доверенному лицу как служащую Центрального Комитета НКВД. Поэтому предположение, что только она могла совершить покушение, было правильным. Это предположение в дальнейшем расследовании было подкреплено.

Ее тесную связь с НКВД подтверждает и то обстоятельство, что она пыталась некую Галину Липскую, из круга своих знакомых, завербовать для шпионской деятельности против немецких войск. Липская, однако, это предложение отклонила. Свое положение в доме гауляйтера М. определенно использовала в целях разведки, т. к. она неоднократно имела возможность убирать его служебный кабинет.

В связи с этим особое внимание вызывает то, что, пожалуй, для всех остальных служащих дома, но не для Мазаник, генеральный комиссар требовал проверку через гестапо. Подобная проверка в отношении ее, таким образом, не состоялась.