Диверсанты. Легенда Лубянки – Яков Серебрянский
Шрифт:
Накануне, 25 января, Кутепов получил записку от Дьяконова с предложением о встрече, которая должна была состояться на трамвайной остановке, находящейся на улице Сэвр.
Не ожидавший подвоха, в 10.30 Кутепов вышел из своего дома № 26 на улице Русселе и… бодро зашагал навстречу своей гибели. Прибыв на трамвайную остановку в точно назначенное время, он никого не обнаружил и, прождав 15 минут, пошел дальше. К тому моменту оперативная группа Серебрянского уже заняла позиции на Т-образном перекрестке улиц Удино и Русселе [146] .
146
Далее реконструкция.
С этого момента начинается детективная история. Когда Кутепов подошел к месту засады, его остановил одетый в униформу полицейский, который на самом деле был агентом Особой группы.
Он обратился к генералу со следующими словами:
– Господин Кутепов? Мы из полиции. Вам придется проехать с нами в префектуру. Вопрос крайне важный и не терпит отлагательства.
Генерал заколебался: с чего бы это парижская префектура приглашает его к себе столь экстравагантным способом? – ведь РОВС пытался поддерживать с ней добрые отношения…
Видя его сомнения, двое мужчин в штатском, представившись сотрудниками полиции, усадили Кутепова в автомобиль, который немедленно тронулся с места.
После того как жена генерала заявила о его исчезновении, французская полиция начала расследование, но оно ни к чему не привело. По горячим следам ничего не установил и начальник контрразведки РОВС полковник Зайцов. По предположению, выдвинутому французскими историками Р. Фалиго и Р. Коффером, дивизионный комиссар Прето и комиссар Синьяс (агенты ОГПУ?) делали все для того, чтобы запутать следствие.
Свидетель похищения Кутепова обнаружился только спустя несколько дней.
Некий Огюст Стеймец, уборщик из клиники Сент-Жана, расположенной на улице Удино, заявил, что около одиннадцати часов утра 26 января он видел на углу улицы Удино и улицы Русселе большой серо-зеленый автомобиль, возле которого стояли двое рослых мужчин в желтых пальто, а неподалеку от них – такси красного цвета, и там же, на углу, находился полицейский в форме. Когда человек, похожий по приметам на Кутепова, поравнялся с серо-зеленым автомобилем, люди в желтых пальто схватили его и втолкнули в автомашину. В нее же сел полицейский, до этого спокойно наблюдавший за происходящим. Автомобиль уехал в сторону бульвара Инвалидов, а за ним последовало и красное такси.
Стеймец счел это происшествие операцией полиции по задержанию преступника и никуда заявлять не стал.
Дальнейшая судьба Кутепова точно не известна. Несмотря на все усилия, криминальная полиция так и не обнаружила его труп. И даже награда в 100 тысяч франков (за такие деньги можно было купить небольшой отель), обещанная РОВСом за помощь в розыске Кутепова, успеха не принесли.
В среде русских белогвардейцев в Париже исчезновение Кутепова вызвало состояние, близкое к панике. Среди руководства РОВС начались взаимные подозрения и обвинения.
Только спустя несколько десятилетий завеса тайны над исчезновением генерала немного приподнялась. В серо-зеленом автомобиле находились Яков Серебрянский и Сергей Пузицкий. «Сотрудники полиции», посадившие Кутепова в автомобиль, являлись французами из числа боевиков-коминтерновцев Особой группы. «Полицейским» был либо французский коммунист Морис Онель, либо его брат, владелец гаража в пригороде Парижа Леваллуа-Перре. В красном такси, которое последовало за похитителями, находились Турыжников и Рачковский, готовые отсечь возможное преследование.
О дальнейшей судьбе Кутепова имеются как минимум три версии. Согласно первой, Кутепов был доставлен на советский корабль «Спартак» и скончался по пути в Новороссийск от сердечного приступа. Согласно второй, в автомобиле генералу был сделан укол хлороформа или морфия, от которого у него не выдержало сердце. По третьей версии, М. Онель, умирая, рассказал французскому историку Ж. Элленстайну, что в похищении Кутепова принимал участие его брат, переодетый в форму полицейского, и при борьбе в автомобиле он ударил генерала ножом в спину. По второй и третьей версиям тело Кутепова было спрятано в пригороде Парижа Леваллуа-Перре.
По мнению известного разоблачителя деятельности спецслужб Российской империи и СССР В.Л. Бурцева, к похищению Кутепова также были причастны Генеральный консул СССР в Париже Н.Н. Кузьмин [147] и нелегал ОГПУ А. Фихнер [148] . Соответствующей оперативной информацией группу Серебрянского снабжали сотрудники советского полпредства Л.Б. Гельфанд [149] и З.М. Якович [150] .
147
Кузьмин Николай Николаевич (1883–1937). Род. в Санкт-Петербурге в семье унтер-офицера. Воспитывался в приюте. В 1901 г. окончил гимназию и поступил в Петербургский университет, откуда был исключен за неблагонадежность. Член РСДРП с 1903 г. Подвергался аресту, находился в ссылке. Во время революции 1905–1906 гг. член Петербургского комитета РСДРП(б). В 1906 г. член военной и боевой организаций Петербургского комитета РСДРП(б). В 1909–1914 гг. в эмиграции, близко общался с В.И. Лениным. В 1914–1917 гг. на подпольной работе в России. С июня 1917 г. член Петроградской военной организации РСДРП(б). С 7 ноября 1917 г. временный комиссар Гатчинского и Царскосельского дворцов. В 1917–1918 гг. комиссар штаба Юго-Западного фронта. Участник Гражданской войны. В 1921 г. комиссар Балтийского флота. В 1922–1923 гг. начальник Управления учебных заведений Ленинградского военного округа. В 1924–1925 гг. старший помощник прокурора Верховного суда СССР по военной прокуратуре. В 1925–1926 гг. начальник Политуправления Туркестанского фронта Средне-Азиатского военного округа. В 1927 г. прокурор Военной коллегии Верховного суда СССР, затем начальник Управления Высших военно-учебных заведений РККА. В 1929–1931 гг. генеральный консул СССР в Париже. В 1931–1932 гг. начальник Политуправления Сибирского военного округа. С 1932 г. на руководящей работе в Главсевморпути. Расстрелян.
148
Фихнер (Фехнер) Андрей (псевдоним Афанасий). По мнению В. Бурцева, резидент ОГПУ в Берлине, «разоблачивший» похищение Кутепова. Сообщил Бурцеву имена четырех лиц, руководивших похищением Кутепова, из которых главными были названы Л. Гельфанд и В. Янович. Невозвращенец.
149
Гельфанд Лев Борисович (1900–?). Племянник А.Л. Гельфанда-Парвуса, известного революционера-меньшевика, впоследствии сблизившегося с Троцким. С 1918 г. в РККА. Участник Гражданской войны, политработник. С 1922 г. на хозяйственной работе. С 1925 г. на дипломатической службе, работал в центральном аппарате НКИД СССР. Одновременно сотрудник ИНО ОГПУ – НКВД СССР В 1930 г. второй секретарь полпредства СССР во Франции. В 1933–1937 гг. первый секретарь, советник полпредства СССР в Италии. В 1938–1939 гг. поверенный в делах СССР в Италии. С 1940 г. невозвращенец. Умер в США под фамилией Мур.
150
Якович Захар Моисеевич. (?–1937). В 1930 г. сотрудник советского полпредства в Париже. После возвращения в СССР работал в ОГПУ–НКВД. Расстрелян в 1937 г. как троцкист и немецкий шпион.
6 марта 1930 года Я.И. Серебрянский был награжден орденом Красного Знамени «за отличие в бою против врагов Социалистического Отечества, за исключительную отвагу в борьбе против контрреволюции» – так руководство СССР оценило операцию по похищению генерала Кутепова. По словам сына нашего главного героя, Яков Исаакович был крайне недоволен тем, что указ о награждении был опубликован в советской прессе. Он считал, что для секретной работы публикации вредны и опасны, поскольку способствуют «засвечиванию» сотрудника.
Впереди у Якова Серебрянского был новый период нелегальной работы.
Приказ за подписью К.Е. Ворошилова о награждении Я.И. Серебрянского орденом Красного Знамени. 6 марта 1930 г.
Глава 5. На тихих фронтах тайной войны. 1930–1933 гг.
К моменту возвращения Я.И. Серебрянского в СССР Политбюро ЦК ВКП(б) на заседаниях 30 января и 5 февраля 1930 года рассмотрело работу Иностранного отдела ОГПУ. Были заслушаны доклады секретаря ЦК Л.М. Кагановича, зампреда ОГПУ Г.Г. Ягоды и начальника ИНО С.А. Мессинга.
В постановлении Политбюро от 5 февраля 1930 года основными зонами разведывательной деятельности ИНО ОГПУ указывались Великобритания, Франция, Германия, Польша, Румыния, Япония и страны-лимитрофы (Латвия, Литва, Эстония и Финляндия).
Перед политической разведкой Политбюро поставило следующие задачи.
1. Проникновение в центры вредительской эмиграции независимо от места их нахождения.
2. Выявление террористических организаций во всех местах их концентрации.