Чтение онлайн

Убийство первого секретаря Ленинградского губкома ВКП(б) стало поводом к началу так называемой «большой чистки» в партии, органах безопасности, армии, советских и хозяйственных органах. Один из ее начальных этапов – так называемое «Кремлевское дело» 1935 года.

В июне 1935 года на пленуме ЦК ВКП(б) с докладом «О служебном аппарате Секретариата ЦИК Союза ССР и товарище А. Енукидзе» выступил секретарь ЦК ВКП(б) Н.И. Ежов. В докладе говорилось, что при попустительстве Енукидзе на территории Кремля была создана террористическая сеть с целью убийства «товарища Сталина». По этому делу были осуждены 110 человек: 30 – Военной коллегией Верховного Суда и 80 – Особым совещанием при НКВД.

Согласно официальной версии, в «заговоре» участвовали четыре контрреволюционные террористические группы: группа служащих правительственной библиотеки во главе с Н.А. Розенфельдом (племянником Л.Б. Каменева); троцкистская группа комендатуры Кремля; троцкистская группа военных работников во главе с начальником отделения РУ РККА М.К. Чернявским; белогвардейская группа Г.Б. Синани-Скалова (сотрудник спецслужбы Коминтерна). Идеологом покушения назывался находившийся в ссылке Л.Б. Каменев (Розенфельд).

Согласно другой версии, «Кремлевское дело» инспирировал Г.Г. Ягода с целью взять под контроль НКВД охрану Кремля, которая находилась в ведении Наркомата обороны. В пользу этой версии говорит то, что в числе осужденных были дежурные помощники коменданта Кремля В.Г. Дорошин и И.Е. Павлов, секретарь коменданта Кремля А.И. Синелобов, бывший комендант Большого Кремлевского дворца И.П. Лукьянов, бывший начальник административно-хозяйственного отдела комендатуры Кремля П.Ф. Поляков. При этом Ягода обвинил Енукидзе в противодействии органам госбезопасности.

Действия Сталина показывают, что он не доверял никому. Чтобы получить компрометирующие сведения на тех или иных высокопоставленных лиц или проверить их, генсек использовал возможности так называемого «особого сектора» – личной секретной службы, надежно замаскированной в структуре аппарата ЦК ВКП(б). В большинстве мемуаров (особенно сотрудников спецслужб, напрямую общавшихся со Сталиным) отмечается поразительная глубина и точность информированности вождя по большинству оперативных вопросов. Были заговоры или нет – в любом случае генсек преследовал цель установить личный контроль над всеми силовыми структурами государства.

Сталин руководствовался принципом «Разделяй и властвуй!», не позволяя чрезмерно усилиться ни одному из конкурирующих ведомств и почти всегда действуя по одной схеме. Путем кадровых перестановок он изолировал своих противников друг от друга и, опираясь на одни группировки, уничтожал членов других. При этом он создавал такие условия, при которых для одних его противников открывались перспективы карьерного роста – за счет других, сходивших с политической арены.

К сожалению, многие «товарищи по партии» с большим удовольствием использовали предоставляемый Сталиным шанс для устранения своих друзей-соперников. Именно самые низменные свойства человеческой натуры: подлость, предательство, трусость, стяжательство – стали основным оружием в борьбе за партийную кормушку. Можно без конца упрекать В.И. Ленина во всех «смертных грехах» – нынче модно пинать мертвого льва, – но упрекнуть его в репрессиях по отношению к своим соратникам или партийным оппонентам даже в самые критические моменты политической деятельности никто не сможет. И тем более никто не найдет примеров стравливания Лениным партийцев между собой ради укрепления собственной власти.

В декабре 1935 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о закрытии особых переправ на границе, организованных НКВД для Коминтерна (компартий Польши, Западной Белоруссии, Западной Украины и Финляндии). «Окна» стали рассматриваться руководством ВКП(б) как каналы проникновения в СССР шпионов и диверсантов. Большинство представителей указанных компартий, оказавшихся на территории СССР (в том числе почти все их руководство), уже не могли покинуть пределы Советского Союза.

В середине 1936 года начались аресты политэмигрантов, в первую очередь из КП Польши. Около 35 процентов (1275 из 3669) арестованных в СССР за шпионаж обвинялись в принадлежности именно к польским спецслужбам.

Негативное отношение к выходцам из иностранных компартий нашло отражение в «чистке» не только аппарата Коминтерна, но и аппарата НКВД. В шифротелеграмме № 44 от 25 сентября 1936 года, направленной членам Политбюро ЦК, И.В. Сталин и А.А. Жданов заявили, что ОГПУ в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока опоздал на четыре года. 26 сентября 1936 года Г.Г. Ягода был отстранен от руководства НКВД и назначен наркомом связи, на его место пришел Н.И. Ежов.

Последний привел с собой до трехсот новых сотрудников, которые стали помощниками начальников отделов в центральном аппарате НКВД, республиканских и областных управлениях. Это мотивировалось необходимостью выполнить требование Политбюро о повышении уровня работы НКВД. Однако большинство пришедших были партийными бюрократами, не обладавшими профессиональными знаниями и опытом.

С 25 декабря 1936 года отделы ГУГБ «в целях конспирации» стали номерными, Иностранный отдел получил «счастливый» седьмой номер, его начальником оставался А.А. Слуцкий.

А затем наступил небезызвестный 1937 год, в котором ключевым стало словосочетание «враг народа».

На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года Сталин сказал:

«Не ясно ли, что, пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, диверсанты, шпионы и убийцы…» [229] .

После назначения Ежова изменения в структуре НКВД сопровождались не только кадровыми перестановками, но и «чистками» в центре и на местах. Ежовские «назначенцы» знакомились со своей новой профессией, рьяно участвуя в подготовке показательных судебных процессов (в январе 1937 года – дело параллельного антисоветского троцкистского центра, в июне – дело Тухачевского), а затем продвигались по службе, постепенно заменяя «людей Ягоды».

В течение 1937–1938 гг. практически все руководители оперативных подразделений в РККА, НКВД и во многих структурах Коминтерна в центре и на местах были арестованы. В том числе и те, кто по долгу службы отвечал за подготовку к диверсионной работе за рубежом и возможной партизанской войне на своей территории. Подавляющее большинство из них были подвергнуты жесточайшим пыткам и издевательствам, а затем объявлены «врагами народа» и расстреляны либо сосланы в концентрационные лагеря, которые с середины 1930-х гг. «более гуманно» стали именовать «лагерями трудового воспитания».

Автобиография Я.И. Серебрянского, написанная 9 мая 1937 г.

Некоторые известные специалисты в области нелегальной, оперативной и диверсионной работы в преддверии неминуемого ареста покончили с собой, защищая свое честное имя, профессиональную репутацию и, что для большинства было особенно важно, спасая своих близких от неминуемого ареста как ЧСВН – членов семьи «врага народа» или ЧСИР – членов семьи «изменника родины».

Репрессии не обошли стороной и семьи авторов. Дед одного из нас, сотрудник областного управления НКВД, покончил с собой в 1936 году, хотя по официальному заключению «умер от инфаркта». Дед другого по ложному обвинению был брошен в лагерь, где пробыл до осени 1941 года, пока его знания и опыт вновь не понадобились вождю.

Сотрудники Коминтерна, НКВД и РККА, объявленные в августе 1937 года членами Польской организации войсковой, обвинялись в следующем:

1) в подготовке в 1918 году совместно с левыми эсерами и бухаринцами свержения правительства РСФСР, срыва Брестского мира и в провоцировании войны РСФСР с Германией;