Чтение онлайн

— Товарищ капитан, откуда снаряды?

— Из лесу вестимо! — пошутил он, — Ваня Лучик отличился. Нашел на станции Сенкевичевка целый склад боеприпасов и организовал местных жителей на погрузку. Целую ночь вывозили. 76-мм сначала хотели оставить, но ты сообщил, что появились пушки, так что вывезли все.

— И сколько наших снарядов?

— Пятьсот ящиков.

В каждом ящике по два выстрела, итого тысяча, но поделив эту тысячу на восемнадцать орудий дивизиона, я получил всего по пятьдесят пять с хвостиком, снаряда на орудие, что с имевшимся у нас пол-БК11 не составляло даже двух боекомплектов!

— Да, вроде много, а поделишь на всех, получается кошкины слезы!

— Маловато, но из слов начальника станции следует, что такие склады создавались практически на всех станциях и полустанках железнодорожной ветки на Луцк. Так что сейчас наши группы проверяют эти полустанки, лишь бы немцы на них не наткнулись раньше нас.

— А как Денисенко и Омельченко?

— Они проверили переданные тобой сведения о складах и нашли их. Еще один склад тяжелого стрелкового оружия, склад с ГСМ и склад вещевого имущества. Так что приедешь в дивизион, переоденешься форму этого времени, а то на нашу форму смотрят с подозрением. Сейчас старшина отбирает там необходимое обмундирование.

— А кроме складов?

— Потеряв время на поиск складов, Денисенко успел дойти только до шоссе Владимир – Волынский – Луцк. На дороге были в основном беженцы из приграничных районов. Их периодически бомбили и обстреливали немецкие самолеты, хотя видели, что военных на дороге нет. Омельченко вышел к дороге Горохов – Луцк, километрах в десяти от Луцка. Сам Луцк сильно бомбили немецкие самолеты, виден был дым от многих пожаров. Понаблюдав за дорогами, они вернулись к обнаруженным складам и ночевали там.

Так, разговаривая, мы подошли к расположению артиллеристов Гаранина. Снаряды уже были разгружены с машин и орудийные расчеты занимались подготовкой их к стрельбе. Уже подготовленные снаряды грузили на передки орудий.

Начавшего доклад Гаранина, Котов выслушал и приказал построить личный состав на дороге.

Построение заняло минут пятнадцать. Хотя артиллеристы построились за пять минут, приблудившиеся строились медленно, ворча и переругиваясь между собой.

Контраст был разителен. Бодрые, подтянутые, уже успевшие зашить порванное во время боя обмундирование артиллеристы и хмурые, помятые, в рваной форме, приблудившиеся, мало походившие на солдат регулярной армии.

Оглядев строй, Котов начал говорить:

— Товарищи! Начавшаяся вчера война будет тяжелой и долгой. Используя внезапность, а так же превосходство в силе и техника, немецкие войска продвигаются вглубь нашей территории. Мы не будем отступать! Это наша земля и мы будем драться за неё до конца. Сейчас вступает в силу суровый закон войны:-либо мы их, либо они нас! Приказом командира дивизиона, я, капитан Котов, назначен командиром сводного отряда, который будет сформирован из вас. Как командир, я обязан и буду строго требовать соблюдения воинской дисциплины и уставов. По законам военного времени не выполнившие приказ, паникеры и мародеры будут расстреливаться на месте! Сейчас прошу подойти ко мне офицеров и младших командиров от младшего сержанта и выше.

От артиллеристов подошли лейтенант Гаранин, мл. лейтенант Рябоконь, старшина Таращук и восемь сержантов, очевидно, командиры орудий. От пехотинцев подошли два младших лейтенанта и человек десять сержантов и младших сержантов. Офицеры оказались из штаба 87 СД. Тот что повыше, мл. лейтенант Голиков, был командиром взвода комендантской роты, а невысокий, в круглых очках, мл. лейтенант Степушкин был помощником нач. фина. дивизии. Вместе они вывозили финансовые документы в тыл, но машины были обстреляны просочившимися немцами, а подошедшие немецкие танки расстреляли машины практически в упор. Укрывшись, с оставшимися в живых солдатами в лесу, они вскоре встретились с артиллеристами Гаранина и присоединились к ним. Сержанты были из разных частей 87 СД и застав погранотряда.

Назначив Гаранина командиром батареи, Голикова командиром сводной роты, а Степушкина, заместителем командира роты, Котов приказал им назначить командиров взводов из сержантского состава и через два часа предоставить ему списки личного состава по подразделениям, с указанием военной специальности каждого, а так же сведения о наличии оружия и боеприпасов.

Представив личному составу вновь назначенных командиров и приказав выполнять поставленную задачу, Котов, позвав меня с собой, направился к нашему БТРу. Доложившись по рации в дивизион и получив новые указания, он выбрался к уже построенной нашей группе и сказал:

— Командир дивизиона ставит перед вами новую задачу. Вы должны разведать на дороге Владимир-Волынский – Горохов наиболее удобные места для нападения на колонны немцев. Возможны два варианта, полное уничтожение колонны и захват колонны с последующим уводом ее в лес. Хотя оперативная обстановка в общих чертах нам понятна, при возможности захватите "языка", желательно офицера.

Задача ясна? Вопросы есть?

— Задача ясна! Есть просьба.

— Какая?

— Разрешите у Гаранина взять пару лошадей и забрать с поста на перекрестка сержанта Мавроди.

— А зачем лошади?

— Хочу организовать головной дозор из двух человек на лошадях с радиостанцией. При встрече с противником, они заранее нас предупредят, им в лесу легче будет укрыться, и скорость движения будет выше, чем при использовании пешего головного дозора. Лесные дороги узкие, а если наткнемся, например, на танки, то пока мы развернемся, они разделают нас, как Бог черепаху!

— Согласен, разрешаю. А ездить на лошадях кто ни будь умеет?

— Умеют!

— Хорошо, пол часа на подготовку и выступайте, для замены Мавроди возьмите человека у Голикова.

Идея конного головного дозора возникла у меня еще ночью, когда я увидел лошадей Гаранина. Поговорив со своими солдатами, я узнал, что четверо имеют опыт верховой езды, а рядовой Брыль, до армии, даже работал в колхозной конюшне. Сам-то я, как городской человек, с десяти лет гонял на мопеде, в двенадцать отец первый раз разрешил проехать на машине, а опыт верховой езды у меня ограничивался пятью минутами сидения на спине смирной лошадки, которая была в подсобном хозяйстве нашей школы.

Не знаю в чем причина, то ли Таращук нас узнал и рассказал Гаранину о подаренном пулемете, то ли что еще, но Гаранин жадничать не стал и выделил нам двух лошадей, принадлежавших ранее погибшим офицерам второй батареи. Лошади были ухоженные и под седлами.

Через пол часа мы тронулись в путь. Впереди, покачиваясь в седлах, ехал наш головной дозор. Над висевшей за спиной рацией торчал хлыстик "Куликовки", задевавший иногда за ветки деревьев. По дороге мы связались с постом на перекрестке, поэтому Мавроди уже ждал нас у дороги. Он отвел прибывшего вместо него солдата в оборудованный ими окопчик. Я тоже пошел посмотреть, как они тут устроились.

Оказывается, Мавроди не терял время даром. За стволом упавшего дерева они вырыли окоп, от него тянулся неглубокий ход сообщения в другой окоп, за стволом толстого дуба. От стоявшей в небольшой нише радиостанции, на дерево поднимался кусок полевого кабеля, использованного вместо штатной антенны.