Чтение онлайн

— Я от бабушки ушел и от дедушки ушел! Свободен! Богат! Знатен! Свободен! Богат! Знатен! Слова мои… музыка негритянская… Слова мои… музыка негритянская…

Потом Громов схватил стоявшую в углу швабру и нежно прижал ее к груди:

— На карнавале… вы мне шептали… Вы так прекрасны… Я без ума… Я на вас женюсь…

Ручка на двери дернулась и стала поворачиваться. Громов кинул швабру в угол, вбежал в кабинку и спустил воду. Потом он солидно вышел из кабинки.

— Здравствуйте, Евгений Семенович, — почтительно поздоровался сотрудник заводоуправления.

— Здрасть… — бросил главный инженер.

— Слышали пение? Неужели репетируют в рабочее время?

— Молодежь, наверно.

— Может, прогрессивка скоро? Вот и пляшут.

— Прогрессивка пока не ожидается.

Громов не спеша вышел из туалета. Напряжение немного спало, но все равно душа Евгения Семеновича пела и ликовала. Хотелось отмочить какой-нибудь номер. Например, ворваться в конструкторское бюро и взъерошить всем волосы или пройти на руках через приемную, где всегда полно народа, к себе в кабинет.

— Евгений Семенович! — Навстречу бежала секретарша. — Вас срочно междугородная!

«Неужели опять Москва? — мелькнула мысль у Громова. — Вдруг приказ отменен?» От одного этого предположения у главного инженера сразу вспотели руки. Противной для самого себя, семенящей походкой он подбежал к телефону.

— Алло…

— Товарищ Громов?

— Да…

— Вас вызывает Сочи!

— Сочи?.. Алло! — вдруг закричал Евгений Семенович, сообразив, кто его вызывает. — Меня нет! То есть его нет! Алло! Он вышел!

Но в трубке щелкнуло, загудело, и ласковый женский голос сказал:

— Здравствуй, милый!

Громов хотел бросить трубку, но сообразил, что это глупо.

— Привет… дорогая. Как ты отдыхаешь?

— Ты еще не выехал? Я думала, ты уже выехал.

— Мы же договаривались…

— Я прекрасно помню, милый, о чем мы договаривались. Но не будем ссориться. У меня есть для тебя великолепная новость, милый. Потолок у тебя высокий?

— Приличный, — пробормотал Громов. — Но при чем здесь потолок?

— Сейчас ты будешь прыгать до потолка! — Софья Анатольевна — это была она — помолчала. — Только что подписан приказ о твоем назначении!

— Ну и информация у тебя! — поразился Евгений Семенович.

— Ты уже знаешь?

— Да. Мне позвонили.

— Ну и как?

— Хорошо, что наш дом старый. С высокими потолками.

— Дня через два получите приказ. Готовься.

— Я Давно готов. Но теперь… ты понимаешь… я не смогу приехать к тебе…

Главный инженер с трудом выдавил эти слова, ожидая в ответ бурю ярости, но Софья Анатольевна прореагировала спокойно,

— Конечно. Я сама приеду к тебе,

— То есть… — не понял Громов.

— Слушай, милый, что я придумала. Я сажусь на поезд Москва — Сочи, номер вагона я тебе сообщу телеграммой. Ты тоже берешь билет на этот поезд, и мы вместе едем в Москву. Я хочу остаток отпуска провести в Москве. Вместе с тобой. Соседка по санаторию станет регулярно опускать письма. Как будто я в Сочи. Понимаешь?

— Бредовая идея! — быстро оказал Евгений Семенович. — Все нереально.

— Наоборот. Все гениально придумано!

— Во-первых, мы ни за что не попадем в одно купе…

— Я поменяюсь.

— В гостинице тебя не поселят.

— Положись в этом на меня.

— Соседка может подвести.

— Это моя подруга. Я ей все рассказала, и мы подружились.

— Если узнает… Он…

— Он… Никогда не узнает.

— И все равно это безумие.

Софья Анатольевна помолчала.

— Милый, — сказала она с угрозой и как-то официально. — У меня создается впечатление, что ты не хочешь больше иметь со мной дело. Но учти — на приятные приказы существуют не очень приятные контрприказы.

— Что ты хочешь этим оказать? — голос у Евгения Семеновича слегка дрогнул.

— Подумай сам, милый. Мне много труда стоило организовать этот приказ, но, если ты бросишь меня, я не пожалею еще большего труда, чтобы его отменили.

Наступило молчание. Партнеры по игре через несколько тысяч километров слышали дыхание друг друга.

«Теперь все будут говорить, что он организовал этот приказ, — подумал главный инженер. — О, люди, люди… Но у чертовой бабы и в самом деле хватит ума броситься отменять приказ… Из мести… Чтобы отомстить, такие, как эта, на все готовы. А у нее большие связи».

— Откуда ты взяла, что я не хочу иметь с тобой дело? — дал задний ход Громов.

— Я чувствую, милый. Наверно, у тебя кто-то есть.

— Глупость… Работа у меня отнимает все время. Я горю на работе.

— Не сомневаюсь. Но я не ревнива. Есть или нет — меня это не очень интересует. Главное, чтобы ты был моим. Ты ведь мой? (Некоторая угроза в голосе.)

— Твой, твой! — поспешил заверить главный инженер.

— Смотри же… До свидания, милый. Жди моей телеграммы.

— До свидания… Жду с нетерпением.

Громов положил трубку на рычаг и вытер вспотевший лоб. «Вот черт баба… Неужели всю жизнь нести крест? — подумал он. — И придется нести, ничего не поделаешь».

Остаток дня Евгений Семенович провел на территории завода. Он ходил по цехам, разговаривал с рабочими, вникал в просьбы, смеялся, шутил. Уже давно не видел завод своего начальника таким обаятельным и жизнерадостным. Против обыкновения Громов даже задержался и проверил, как заступила вторая смена.

Когда стемнело, Евгений Семенович взял на складе мешок, сел на велосипед и, не заезжая домой, отправился на свекловичное поле. Вечер был тихий, и Громов еще издали услышал громкие голоса в посадке. Он спешился и осторожно подкрался к дубу, откуда доносился разговор.

«Рыбаки, наверно, остановились закусить, — подумал он. — Или выпивохи. Удрали подальше от жен».

Однако, когда главный инженер осторожно раздвинул кусты и выглянул, картина, которую он увидел, поразила его в самое сердце. Хорошо освещенные лежащим на земле фонариком разговаривали двое. Один, маленький, лысый, имел удрученный вид и явно был в чем-то не согласен со своим собеседником. Другой, широкий в плечах, с длинными усами и острым беспокойным взглядом явно нервничал, убеждая лысого. Он тревожными движениями вертел в руках длинный нож, который поблескивал под лучами фонарика короткими, пронзительными вспышками.