Чтение онлайн

Диза выбежала из приёмной и понеслась к машине. Она купила продуктов на неделю и других необходимых, по её мнению, вещей для автономной жизни семьи и эврилима, и поехала домой. Женщина не верила, что всего сутки в астральной проекции хватит, чтобы пройти испытание. Она всегда готовилась к худшему, наученная горьким опытом.

Перед глазами поплыли картины её бесконечно долгого и мучительного пребывания в медблоке после изнасилования. Почти двадцать операций. Её зашивали по кусочкам. Приращивали старое и выращивали новое. Необъятный отёчный кусок мяса – вот чем она себя чувствовала или подушечка для иголок, лабораторная крыса. Кто угодно – только не человек. Сохранять ясное сознание ей помогали лица двух самых дорогих ей солнышек, с пушистыми непослушными шевелюрами и необыкновенными синими глазами. Они всплывали в те минуты, когда, казалось, она превращалась в облако из боли и отчаяния. Они вытесняли жуткие образы разъяренных коллег по театральному цеху, когда она уже не могла держаться даже на четвереньках и теряла сознание. А «дружному коллективу» нужно было, чтобы она стонала от страсти. Каждый раз, вспоминая, она не понимала, каким образом смогла выжить.

Дизу не стали бы заносить из отделения морга, возле которого ее скинули добросердечные водители скорой. Её жизнь спасла ранняя диагностика беременности. Для Аркона была важна каждая душа, ему нужно было пушечное мясо. Медицина, достигшая небывалых высот ещё в довоенный период, оставалась на высоком уровне. Практически любые повреждения, не вызванные магией и при раннем обращении, восстанавливались. Однако, на фронте это почему-то не всегда срабатывало, солдаты гибли пачками. Смертность на Тирстейне среди взрослого населения была высочайшей. А вот детей и младенцев в утробе вытягивали почти в ста процентах случаев.

В Ариллии мог бы развиться прекрасный мир без болезней и даже старости, а получилась мясорубка и полигон для генетических испытаний. И всё это ради власти одного человека. Хотя будет правильнее назвать его кровожадным чудовищем.

Если бы не Тимур в её утробе, никто не стал бы возиться с Дизарией, восстанавливая по частям. Будучи набором клеток, он уже заботился о том, чтобы его мамочка жила. Диза полюбила его с тех первых секунд, как осознала, что опять станет мамой. Ей было всё равно, кто его отец. Она думала о малыше и весь ужас, произошедший в театре, отходил на задний план. Когда Тим появился на свет, женщина дарила ему свою любовь и нежность, никогда не упрекая, и не упоминая, в каких условиях он был зачат.

Душу женщины разрывало на части сознание того, что Тим живёт идеей мести. Она пыталась неоднократно с ним разговаривать, убеждала, показывала, насколько жизнь может быть проще и прекрасней без таких тяжелых мыслей. Она плакала, показывая какую боль он причиняет ей тем, что не может отпустить свою ненависть. Но единственное, чего она добилась – так это обещание, что Тим не сделает ничего противозаконного… Но зная пытливый ум и целеустремленность своего сына, Диза понимала, что такое обещание не остановит его от мести всем, кто пользовался ей в тот вечер в театре. Это вопрос времени и тщательно проработанного плана.

Дизария подъехала к дому, тряхнула головой, задвигая подальше своё прошлое и сосредотачиваясь на настоящем. А в настоящем возле её дома стоял очень крутой флаейр. Возле двери, принюхиваясь, стоял, скорее всего, вальд. Мужчина был высоким, идеально сложённым, как все вальды. Модная прическа с пробором на бок, идеальная укладка и одежда, помимо флайера, выдавали в нем обладателя не последнего поста в администрации города Прайз.

Диза поняла, что он здесь ради Эльки. Ублюдок, которого Мишель закинул в карцер, сумел как-то продать информацию. А может её продал его напарник-человек, в любом случае, ничего хорошего от присутствующего хлыща ждать не приходилось.

– Добрый день. Чем могу помочь? – спросила Диза, выпуская наружу ровно столько удивления и опасения, чтобы в ней распознали самую обычную человечку. Вальд повернулся к ней, изобразив тошнотворно сладкую улыбку. На лицо он был немного худощав, с правильными чертами, тонким носом, в меру пухлыми губами, гладко выбрит. Четко прорисованные глаза в обрамлении пушистых чёрных ресниц, не мигая, смотрели на женщину вертикальным фиолетовым зрачком.

– До меня дошли слухи, что в указанном доме живет невинная девушка, достигшая возраста выбора мужчины и до сих пор не выбравшая его, – произнес мурчащим голосом субъект.

– Это моя старшая дочь, – подтвердила Диза. – Но она не нарушает закон. Просто ещё определяется с выбором избранника. У нее есть время, и будьте уверенны, мы выполним все в соответствии с законом, сэр. Простите, не знаю Вашего имени… – На одном дыхании выпалила женщина.

– Я в курсе всех ваших обстоятельств, поверьте мое положение заместителя мэра города позволяет мне узнать всё и даже чуточку больше. Странно, что Вы не узнали меня, являясь помощником нашего уважаемого Мишеля. Но это не важно. Я пришёл с предложением, от которого нельзя отказываться. Если ваша дочь отдаст мне свою невинность, я гарантирую, что ваш младшенький Тимур попадёт не на линию столкновения, а в местную гвардию. Вы прекрасно знаете, что на отправку на фронт начальник гвардейцев повлиять не может.

– Я правильно поняла: если она откажется, то Вы гарантируете, что Тим попадет в мясорубку, которую все называют линией столкновения? – Расширившиеся от гнева глаза Дизы полыхали огнём негодования.

– Категорически правильно Вы меня поняли, леди, – ухмыльнулся гад в пиджаке. – Даю Вам время смириться с судьбой до конца недели. – Он сбежал с крыльца, и запрыгнув во флайер, улетел. Дизе хотелось выть от отчаяния.

Она зашла в дом полностью без сил. Утренний эмоциональный выброс не прошел бесследно. Женщина чувствовала, что была на грани: ещё чуть-чуть и ей бы пришлось использовать с Мишелем свою жизненную энергию, как это делает большинство доноров.

Разговор с вальдом у крыльца окончательно добил её. В ситуации с Элькой был поставлен шах и мат. Её никто не тронет до конца недели, но потом у неё будет только одна дорога – в постель Киррона Мизгера (всплыло в памяти имя заместителя мэра). А дальше, либо становится его донором, либо, если он не захочет оставить её при себе, находить мужчину для зачатия в кратчайшие сроки. Да только вряд ли после этого вальда, Элька захочет мужчину. Про него ходили такие слухи, что шансы выжить у Эльки после ночи с Кирроном были минимальными.

Дома Дизария опустила пакеты с продуктами и села на пол посредине холла, глядя в одну точку. Плакать она не могла, кричать тоже – все эмоции выкачал Мишель. Рационального решения найти тоже не получалось. Маленьким слабеньким лучиком блестела надежда на путешествие в Вальдхайт, но Диза понимала, что эврилим многое не договаривает. Он не будет раскрывать ей все карты. А просчитать исход предприятия, не видя даже половины картины и до конца не понимая ситуации… Это было сложно.

Как же ей иногда хотелось, чтобы просто кто-то сильный подошёл со спины и обнял за плечи, прошептал, что всё будет хорошо и подул в макушку. До хруста сжал её тело и пробежался поцелуями по шее. Ей нужен был кто-то сильный, кому ничего не нужно будет взамен, кто поддержал бы её, потому что просто любит.

Диза вспомнила, что, даже живя с Эндером, тоже часто мечтала об этом. Несмотря на всю теплоту их отношений, ей всегда не хватало поддержки и эмоциональной близости. Но видимо её мечта останется мечтой.

Она посмотрела замутнённым взглядом вокруг, оглядывая просторные комнаты, и поняла, что вот эти все лесенки, плинтусы, откосы, полочки для Эндера были куда важнее её и её чувств. И как он легко отказался от своего любимого детища, своего дома, не говоря уже, о ней, детях, любви, растворившись в Тумане. Сколько слёз пролила Диза в Тумане, наблюдая как тает силуэт её любимого мужчины, как растворяется он вместе с надеждами на будущее. Его взгляд смотрел и не видел. На лице не шевелился ни один мускул, когда она ползала перед ним на коленях, проклиная и умоляя не бросать. Ей каждый день врезались в душу эти безразличные глаза и ровные плечи.