Чтение онлайн

– Нет. Ничего.

Это звучало смертельным гонгом в моих ушах. Будто я признавалась в собственнoм бессилии.

– Тогда мне очень жаль.
– Хэдок склонил голову к плечу и, глядя мне в глаза, всей пятерней схватил меня за ладонь, переплетая наши пальцы.

Меня будто током прошибло.

Не эфемерным, а самым натуральным. Словно молния в миллион вольт, которая могла превратить меня в пепел, но не успела, потому что Дизайнер за мгновение дo смерти выпустил мою руку из своей.

Я все еще кричала и трясла рукой, когда он отошел от кровати на шаг и, взглянув на Дорнана, выдал:

– Чувствительность на месте. Приступайте к лечению.

Боль медленно отступала.

А я вновь пыталась немного пошевелить пальцами или почувствовать подушечками фактуру хоть какого-то материала,и ничего не происходило. На Хэдока я смотрела при этом как на садиста, хотя головой понимала: я должна быть благодарна за эту жуткую боль. Ею он показал доктору, чтo в моих руках ещё есть нервные окончания, которые можно спасти.

– Тогда я распоряжусь, что бы из моего кабинета доставили сюда нужное оборудование и лекарства, - произнес Дорнан.
– Теперь императрице нужно несколькo дней полного покоя. Необходимо выяснить, дает ли теpапия результаты.

– окоя?
– с надеждой переспросила я.

– Да, – подтвердил доктор.
– Только вы зря радуетесь, госпожа. Времени на зачатие у вас осталось мало,и куда благоразумнее было бы воспользоваться последними днями с пользой. Мы же будем вынуждены упустить этот шанс.

Поджав губы, я промолчала.

За неимением выбора я бы предпочла свои последние дни и вовсе не видеть Ронана, чем “пользоваться шансом”. Хотя жить мне теперь хотелось. Пожалуй, еще никогда за свои годы я так ярко не ощущала это желание бороться до последнегo.

Могла ли я сбежать?!

Увы, нет. Я была реалисткой.

Ноги и руки меня не слушались, а двери и окна в спальне по–прежнему крепки. Единственным способом сохранить жизнь оставался самый ненавистный – забеременеть от Ронана, что претило моему существу. Да и, судя по всему, было попросту невозможно.

– Доктор Дорнан, – пока ещё он не ушел, спросила я.
– Вы утверждаете, что Ронан способен иметь детей, значит, проводили исследования. Так почему никто ни разу не пытался сделать ему ребенка с помощью искусственного оплодотворения?

– Вмешательство в репродуктивный процесс в отношении императорской семьи под запретом ещё со времен Альтазара, - будто учитель истории, объяснил Дорнан и так общеизвестный факт.

– Не смешите. Запрет, конечно, есть, – отмахнулась я. – Но я не верю, что Ронан ему следовал. опытки наверняка были, мне–то можете не лгать.

– Вам лучше спросить об этом у Хэдока, - загадочно ответил доктор.
– Но попытки, конечно, были, я лично пытался около пятидесяти раз.

Я перевела взгляд на Дизайнера. И почему-то не удивилась, когда обнаружила его опять у окна, пялящегося на восходящее солнце. Интересно, что он будет делать, если однажды светило скроет тучами?

– Хэдок, – окликнула его я. – Вы слышали мой вопрос? Можете на него ответить?

– О самых первых попытках мне ничего не известно, - не поворачиваясь, произнес он.
– Меня тогда не было при дворе. А все последние заканчивались неудачей. Эмбрионы гибнут спустя несколько часов после слияния семени и яйцеклетки. Генотип потенциальной матери должен идеально подходить к генотипу императора.

– Чушь какая-то, – скривилась я. – Почему у обычных людей нет таких проблем?

– отому, что императорская семья никогда не была обычной. Прямая ветвь от самого Альтазара – а это само по себе уже необычно.

– Чем именно? – не унималась я.

– Например, тем, что это единственный выживший род, берущий начало от одного из членов экипажа первого корабля. Больше никого не осталось.

– Это ничего не значит. Столько лет прошло, нет ничего странного в том, что остальные рода вымерли. Но мы ушли от темы, что не так с императорским генотипом , если нужна какая–то особая девушка? И все ее ищут методом случайного подбора.

Дизайнер наконец отвел взгляд от окна и перевел его на меня:

– Если бы Дизайнер Жизни остался жив,то проблемы в поиске не было бы. Что же касается ответа, почему никто не подходит,то oн на поверхности. И если вы хорошенько вспомните историю, подумаете, наверняка догадаетесь сами. А пока воспринимайте как данность.

Если бы у меня было настроение препираться, я бы сейчас начала это делать . отому что не понимала , к чему все эти загадки.

– А сейчас прошу извинить, моя императрица, - поспешил откланяться Хэдок.
– У меня дела.

Он уже был у двери, когда я его окликнула:

– Вы сказали, что род Альтазара – единственный выживший за эти годы. Но ведь есть еще Дизайнеры Смерти. дин из вас всегда был рядом с членами дома Жизни.

– Но мы почти не люди, - ответил Хэдок. – У Дизайнеров Смерти не бывает детей. Хотя мыслите вы верно, госпожа. Мы все в той или иной степени дети Первого Корабля.

***

Когда я жила на Затурии,иногда мечтала, что однажды мне удастся вырваться оттуда на другую планету. Не навсегда, а ненадолго. осмотреть, отдохнуть, набраться новых впечатлений.

В своих мыслях я выбирала для этой цели не столичный Гризальд с его пирамидами до неба, огромными храмами, широкими улицами и миллиардами жителей, а более тихий Сингард. Мир, открытый раньше всех после крушения ервого Корабля, когда нашей новой цивилизации вновь удалось выйти в космос.

Сингард был подобен бесконечному морю с редкими клочками суши и с атмосферой из азота и кислорода. У местных колонистов первые годы были сильые проблемы с адаптацией, но со временем они привыкали,и все последующие поколения уже никуда не хотели уезжать из своего водного мира, предпочитая принимать гостей у себя и проводя им экскурсии.

Я же разглядывала картинки в книгах о той планете, любовалась огромными рыбами, неведомыми существами из глубин и мечтала , как увижу когда-нибудь все собственными глазами. Но Милента не отпускала , говорила, что нечего мне делать в других мирах.

И теперь я понимаю ее, видимо, няня опасалась, что меня найдут люди императора.

я все равно продолжала мечтать, слишком идеализируя другие планеты.

Мечта сбылась, но криво.

Другой мир – Гризальд – оказался жестоким и далеким от курорта, зато впечатлений я набралась тут массу,и вот… даже отдыхаю. еред смертью,так сказать.