Чтение онлайн

– Потом, - голос ее перешел на шепот, - ты встанешь перед соседями и скажешь... запомни, что я тебе говорю!
– ты скажешь: "Люди, это Эбби, дочь Бетти Хейг, она сдержала слово: она вернулась к вам".

Старуха произнесла эти слова любовно, тихо улыбаясь - как строки старинной песни, которые твердила из ночи в ночь. В них был весь Западный Корк: открытая всем ветрам дорога через пустоши в Аммеру, голые серые холмы в паутине изгородей, межевавших карликовые наделы, и побеленные домики, с непроницаемым видом глядевшие из-за чахлых кустов падуба, которые, уклоняясь от ветра, поворачивали свои листья изнанкой то сюда, то туда.

– Ладно, - сказал Пет, вставая.
– Заключим с вами честную сделку.

Старуха сощурила глаза и вперила их в его безвольное, понурое лицо; казалось, она его не слышит.

– Этот дом мне недешево обходится. Вы исполните мое давнишнее желание переедете ко мне, а я обещаю отвезти вас в Аммеру.

– Нет, - ответила она угрюмо, беспомощно поводя плечами - убитая и потерянная старуха, утратившая остатки жизненных сил.

– Ну что же, - сказал Пет.
– Поступайте, как знаете. Это мое последнее слово. Решайте - либо да, либо нет. Переедете ко мне, будет вам могила в Аммере, останетесь здесь - придется лежать на кладбище в Корке.

Она проводила его до дверей - согнувшись в три погибели и совсем втянув голову в плечи, - но, вернувшись, распрямилась, достала табакерку, взяла из нее понюшку.

– Охота тебе печалиться, - сказал Джонни.
– У него семь пятниц на неделе: к завтрему передумает.

– Может, передумает, а может, и пет, - сказала она горестно и, распахнув заднюю дверь, вышла во двор.

Ночь была звездная, из раскинувшейся внизу лощины доносился шум города. Она глянула наверх - на бескрайнее небо над задней стеной, - и горько разрыдалась.

– Ох, Аммера моя, Аммера! Далеко ты, моя Аммера. Не добраться мне туда ни сегодня, ни завтра. А пом-ру, так похоронят на чужбине, далеко ото всех, кого знала, и разделит нас дальняя дорога.

Кому-кому, а старине Джонни следовало бы - садовая его голова! сообразить, что затевает старуха, когда на ночь глядя она поползла, цепляясь за нерила, вниз к перекрестку. Там, напротив освещенных окон трактира, не выпуская трубки пзо рта, стоял со своим крытым грузовичком Ден Риган, промышлявший извозом. Вся округа обращалась к нему по мере надобности.

Эбби поманила его, и они отошли в темное местечко у затянутой плющом калитки. С глубокомысленным, сосредоточенным видом Риган выслушал все, что она сочла нужным ему сказать; он хмыкал, кивал, утирал нос рукавом или переходил на другой край тротуара, чтобы высморкаться и сплюнуть в канаву, ж с его лица ни на мгновение не сходило напряженное, осмотрительное выражение.

Кому-кому, а Джонни следовало бы сообразить, что это означало и почему его старая приятельница, всегда талая щедрая, теперь сидит у потухшего очага, скупясь развести огопь, а по пятницам требует с него квартирную плату, не входя в его обстоятельства, и даже отказывает ему в глотке пива, которым они всегда друг друга угощали. Он считал, что это была перемена перед смертью и что денежки идут в кошель, который она прячет на труди. Ночью она пересчитывала их у себя наверху при свете огарка, монеты выскальзывали из ее безжизненных пальцев, ж он слышал, как она ревела коровой, ползая по голым доскам и вслепую собирая их в горсть. Потом до его слуха доносилось поскрипывание кровати - опа ворочалась с боку на бок, - бряканье четок, когда она снимала их с изголовья, и старческий гвлос, который, то подымаясь, то опускаясь, читал молитву. Иногда пронзительный речной ветер будил его до зари, и он тоже слышал ее бормотанье: бормотанье, зевок, чирканье спички - она смотрела на будильник - о, эти нескончаемые ночи старости!
– и затем снова бормотанье, бормотанъе и молитва.

Но в некоторых вещах Джопни был на редкость туп; он ни о чем не догадывался, пока однажды ночью она пе позвала его, и, подойдя со свечой в руке к подножью лестницы, он увидел ее на площадке в ночной рубахе, напоминавшей мучной мешок. Она стояла, держась одной рукой за косяк, а другой теребя жидкие пряди спутанных волос.

– Джонни!
– проскрипела она в страшном возбуждении.
– Он приходил сюда!

– Кто приходил?
– сердито рявкнул снизу Джонни, еще не отойдя от сна.

– Майкл Дрискол, отец Пета.

– Э, да это тебе приснилось, - сказал он сердито.
– Отправляйся обратно в постель, господь с тобой.

– Нет, не приснилось, - воскликнула она.
– Я лежала, перебирая четки, сна не было ни в одном глазу, и вдруг он появился в дверях и поманил меня пальцем.

Сходи к Дену Ригану, Джонни, прошу тебя.

– Не пойду я ни к какому Дену Ригану, проси не проси! Тебе известно, который сейчас час?

– Утро уже.

– Да, утро! Четыре часа утра! Сейчас побежал, как же!.. Может, тебе нехорошо?
– добавил он уже другим тоном, подымаясь вверх по лестнице. Хочешь, чтобы тебя отвезли в больницу?

– Нет, не нужна мне больница, - угрюмо отозвалась она и, повернувшись к нему спиной, зашлепала к себе.

Выдвинув ящик старого комода, она принялась шарить в нем, достала воскресное платье, шляпку, накидку.

– Так за каким шутом тебе понадобился Риган?
– вскричал он с досадой.

– А тебе какое дело, зачем он мне нужен?
– огрызнулась она, охваченная старческой подозрительностью.
– Мне нужно ехать - а куда, не твоего ума дело.

– Ах ты, старая пьянчужка! Да ты просто бредишь!
– закричал он.
– Вон какой ветрище с реки тянет. Дом ходуном ходит. Вот тебе и помстилось. Выбрось-ка дурь из головы и ложись снова спать.

– Ничего я не брежу, - крикнула она в ответ.
– А слышу я и вижу, слава богу, не хуже тебя. У меня все решено. Я возвращаюсь туда, откуда пришла. Возвращаюсь в Аммеру.

– Куда-куда?
– спросил, раскрыв рот от изумления, Джонни.

– В Аммеру.

– Совсем спятила - дурнее даже, чем я думал. Ты что мнишь - Риган тебя туда повезет?

– Представь себе, повезет, - бросила она с презрением, рассматривая на свет ветхую нижнюю юбку.
– Я его наняла, и мы уговорились, что он повезет меня туда в любой день и час.

– Значит, Риган еще дурнее.

– Убирайся прочь, - упрямо пробормотала она, презрительно щурясь и пожимая плечами.
– Я возвращаюсь в Аммеру - он пришел за мной, мой муженек. Ночи напролет я молилась, не жалея четок, прося Всевышнего и пречистую Матерь его ке допустить, чтобы я умерла среди чужих. И теперь я знаю: мои старые кости будут лежать на высоком холме в Аммере.

Джонни легко дал себя убедить. Поездка сулила приятный день за городом и историю, которой он сможет повеселить всю пивнушку, а потом напоив Эбби чаем, он спустился к дому Дена Ригана и, прежде чем первый дымок показался над соседскими крышами, они были уже в пути. От возбуждения Джонни не мог усидеть на месте: ерзал, высовывался, окликал Дена в окошечко и бурно радовался, когда узнавал то или иноо поместье, которое не видел уже много лет. Отъехав на порядочное расстояние от города, они с Деном распили бутылочку, и пока сидели за столиком, старуха тихо дремала в машине. Ден Риган пошел разбудить ее и предложить глоток прохладительного, но она сначала вовсе его не узнала, а потом спросила, где они, и стала таращить глаза на пивную и старого пса, который, растянувшись на солнышке, спал у двери. Когда они второй раз сделали привал, она снова заснула и спала, тяжело и шумно дыша, с открытым ртом. Ден помрачнел.

Он пристально посмотрел на старуху и сплюнул.

Пройдясь по дороге туда-сюда, он раскурил трубку и принял решение.

– Не нравится мне ее вид, Джонни, - сказал он хмуро.
– Не то я сделал, не то. Сейчас мне ясно - не то.

Теперь он останавливался каждые две мили, чтобы взглянуть, что происходит со старухой, а Джонни, сообразив, что предвкушаемые им развлечения, возможно, не состоятся, тряс ее и бранил. И от раза к разу лицо Дена приобретало все более серьезное и сосредоточенное выражение. И всякий раз он ходил туда-сюда по дороге, сморкаясь и сплевывая в канаву.