Чтение онлайн

Ну, что же так долго! Ей же надо быстрее! Предстоят еще долгие поиски Хальченкова, потом возможная поездка к Писареву, а это снова за город. День-то не резиновый. Не успеешь глазом моргнуть, закончится. Всем остальным, может быть, и ничего от этого, а вот Владу… Ему — это еще один день в неизвестности и тоске, на тюремной койке. А он не может!.. Не должен там быть! Он не убийца! Он славный, и она его, кажется, любит с каждым днем все сильнее. Его или мечту о нем…

Олеся вздыхала и мысленно торопила неповоротливых женщин с огромными сумками, которых подбирал по дороге водитель автобуса. Они же невообразимо долго поднимались по ступенькам, волоча следом свою поклажу. Потом так же долго расплачивались, извлекая кошельки из-под толстого слоя одежды.

А время все тикало и тикало… Утекало и утекало…

Еле дождавшись того момента, когда на автовокзале двери автобуса распахнутся, Олеся тут же стремглав помчалась к троллейбусу. Доехала, задыхаясь от нетерпения, до отделения милиции, где трудился Хальченков, забежала в здание и тут же принялась изводить своими вопросами дежурного.

— А что бы вы хотели, уважаемая!!! — взорвался тот, не выдержав ее десятиминутного натиска. — Суббота же сегодня! Если его домашний и мобильный не отвечают, значит, так кому-то нужно! У него могут быть свои личные планы на выходной день, знаете! Как милицию ругать, так повсеместно! А как приспичит, так и выходных у нас быть не должно! Ждите понедельника, гражданка! И не мешайте работать…

Понедельника?! Да она с ума сойдет десять раз за это время! Ах, какой недальновидной дурой оказалась, отказавшись от встречи с Хальченковым! Как неумно. Он бы мог и в машине отсидеться, если уж так Дугову не залюбился.

Оставалось…

О, как она могла позабыть!

У нее же оставался еще друг! Дэн, охваченный жаждой найти истинного убийцу Марины Хабаровой и, кажется, что-то даже для этого предпринимающий.

Из милиции Олеся поехала напрямую к Дэну домой. Квартиру тот снимал на окраине. В старой девятиэтажке, с вечно неработающим лифтом, загаженными лестницами и сворами собак во дворе. Последние зачастую оказывались для Олеси серьезным препятствием для визитов к другу. Боялась она их смертельно.

Но сегодня… Сегодня ее не могло ничто остановить.

Собак во дворе была целая прорва. Они метались из угла в угол с диким лаем, наводя ужас на прохожих. Стиснув зубы, Олеся преодолела это препятствие. Лифт, как всегда, не работал. И, стоически преодолевая второе препятствие, она взобралась на этаж к Дэну. Но когда того не оказалось дома, Олеся готова была расплакаться.

Ну почему сегодня все против нее?! Что она такого плохого сделала?! Она ведь только и делает, что хорошее, Хабарова вот хочет оправдать, к примеру. А все вдруг не ладится.

Все, едет домой, и оттуда ни ногой, решила она, едва волоча ноги к троллейбусной остановке. На сегодня и так уже слишком!..

Она почти дошла уже до своего подъезда, когда со стороны автомобильной стоянки ее негромко окликнули. Ошибки быть не могло, звали именно ее: по имени и фамилии. И голос…

Господи, голос был тот самый — вчерашний! Голос незнакомого мужчины, что нес вздор по телефону, как ей казалось, с легкой подачи Дэна.

Она оглянулась и, сделав пару шагов в направлении стоянки, замерла, округлив глаза.

Если ей не изменяет зрение и не подводит здравый смысл, то прямо перед ней, всего в каких-то паре метров, стоял сейчас убийца Марины Хабаровой. Потому что…

Первое — он выглядывал из машины, принадлежащей Писареву Григорию Ивановичу, во всяком случае, об этом свидетельствовал номер, который назвал ей Дугов.

Второе — был он молод и привлекателен, что никак не соответствовало внешности хозяина машины.

И третье — он держал в руках пистолет, направленный сейчас прямо на Олесю.

Хорошо держал, профессионально. Именно так, чтобы его не видел никто, кроме нее.

— Идите сюда, Олеся, — позвал ее молодой мужчина, призывно улыбаясь одними губами. — Я вас заждался, если честно!

— Меня? Зачем? Я никуда не пойду! — возмутилась она громким шепотом и оглянулась, видит ли их кто-нибудь или нет. — Я сейчас закричу! И никуда не поеду с вами!

— Пойдете! И не закричите, — не переставая улыбаться, проговорил тот и, дернув пистолетом, пояснил. — В противном случае я выстрелю вам в голову. А если вы будете послушной девочкой, то…

— То что? — спросила неуверенно Олеся, так как мужчина умолк, глядя на нее со значением.

— У вас есть шанс выжить, милая Олеся! Ну, не заставляйте же меня быть гадким, — и он дернул подбородком вправо, указывая ей на место рядом с водительским. — Я жду!

Что ей оставалось делать?! Разве у нее был выбор?! Не было, хотя мужчина и утверждал обратное. В чем Олеся справедливо сомневалась. Какая разница, где он ее убьет: возле подъезда или в каком-нибудь глухом месте, а хотя бы за теми же ангарами машиностроительного техникума.

— Не стоит так драматизировать, — посоветовал он ей, полез в карман, достал оттуда огромный носовой платок и перед тем, как плотно приложить его к ее носу, пробормотал виновато. — Это экстренная мера, мне не хотелось бы, но… Но в любом случае, простите…

Попытаться выразить словами то, что он затеял, он бы никогда не взялся.

Олеська покрутила бы ему пальчиком возле правого виска и прошептала бы что-нибудь едкое.

Друзья…

Хотя, какие к чертям собачьим друзья? Из всех друзей осталась одна Олеська. Он, собственно, всю эту хрень только ради нее и забодяжил. Ему-то оно надо было бы, если бы не ее несчастные глаза?!

Дэн завозился на верхней полке плацкартного вагона и поморщился. Постель не взял в целях экономии, теперь вот после ночи, проведенной на полке, все кости болят. И ведь езды-то до этого городишки, в который он направлялся, по хорошей дороге, на хорошей тачке часа три, не больше. А на поезде…

Мучение просто, а не дорога.

По пыльному проходу медленно тащился проводник, зорко выглядывая безбилетных пассажиров. Поравнявшись с местом, на котором последние несколько часов маялся Дэн, тот нехотя как бы пробормотал:

— Выходить тебе, парень, через одну остановку.

— Благодарю, — прокряхтел Дэн и начал медленно сползать на пол. — По времени это сколько?

По времени оказалось всего-то ничего. Пятнад-цать минут. Поезд этот дурацкий, длинной зеленой кишкой растянувшийся метров на сорок, кланялся буквально каждому столбу, поэтому и разгон набрать все никак не мог.