Чтение онлайн

– Есть одна вещь, которая меня беспокоит, – сказал кэп. Он сидел за столом без рубашки, подперев щеку рукой.

– Одна? – док выбросил остатки пробки и отряхнул руку. – Нас повесят. Уже в этом меня беспокоит не менее трех вещей: больно, некрасиво… Было что-то еще… Да! Прекращение земного существования.

– Нет, – кэп выпрямился и ударил раскрытой ладонью по столу. – Не то. Меня беспокоит, что же такое было с Треухом.

Док опустил голову и некоторое время рассматривал свои чрезмерно узкие щиколотки с бесцветными волоками.

– Воспаление одной половины лица?

– Не то.

– Тогда что ты хочешь услышать?

– Не знаю. Вот смотри: бывает малярия. Она от мокрого воздуха. Бывают бородавки – они от жаб. А это от чего?

– Если рассуждать с научной точки зрения, ты не совсем верно говоришь. Малярия – оттого, что излишне мокрый воздух компенсируется переизбытком в организме сангвы, которая соответствует огню, и тогда начинается лихорадка. Так же и с Треухом: у него одна половина лица чрезвычайно переполнилась сангвой, потому что его укусил за лицо зверь, в наибольшей степени состоящий из воды.

Литтл-Майджес смотрел своими синими глазами очень внимательно и даже забыл наливать себе еще.

– Но если ты хочешь знать мое мнение, – резко оборвал свою речь Пенн, – все это ерунда. Ни у чего нет причины. Вещи простоя происходят. Просто случаются – и все.

– Погоди, а бородавки тогда отчего? – перебил его кэп.

– От застоя лимфы.

– А икота?

– От желчи.

– А бодун?

– Тут уже смотря что пить. Красное вино производит сангву и заставляет ее приливать к голове, от нее красная рожа и головные боли. Белое, особенно сладкое, запирает лимфу – от нее отеки и подагра. Пиватор взгоняет желчь, и та заливает желудок, а от черного рома бывает черная меланхолия.

Закончив, Пенн протянул руку за бутылкой.

– Вот оно как, – вздохнул кэп и снова сгорбился за столом, подперев кулаком щеку. – Век живи – век учись…

Короткое возвращение

– Вот она, моя «Память», - объявил лорд Мередитт с плоской крыши склада, откуда открывался вид на нижнюю, особенно грязную часть Плимута, некоторые скалы и бухту. Своей тростью судовладелец указывал на силуэт трехмачтовика. Большой шлюп, или маленький корабль седьмого ранга, он на зарифленных парусах аккуратно проходил мимо других судов на якорную стоянку Коусэнд бэй . Открытая на запад бухта была заполнена судами, большей частью рыбацкими баркасами. Северную сторону у полуострова Эджкомб занял плотный строй ухоженных кораблей. Там располагалась эскадра королевского флота. С юга, со стороны мыса Пенли-пойнт, было свободнее, туда и пытался встать вновь прибывший.

Сэр Саймон внимательно смотрел, куда указывает Мередитт, морщился от солнца, и уши его полностью белого на этот раз парика ветер выворачивал суконной стороной наружу.

– Точно? – спросил сэр Саймон, причем вопрос не был праздным.

– Ставлю что угодно - она. Удлиненный брамсель - у кого еще такой? Высокие борта, крутые обводы. Какой ровный ход. У нас так не строят! Раньше она называлась «Мария проказница» или что-то в том духе. Ее боялись все рыбаки в Дувре, а когда кто-то из стрижиков Монтегю все же сумел ее зацепить, команда оборонялась так отчаянно, что потом в доках с палубы смыли четыре ведра мозгов.

– О, неужели, - отозвался сэр Саймон, и лорд Мередитт не уловил в его интонации насмешку человека, который знает больше, чем озвучивает, и много больше, чем только что услышал.

Длинный брамсель, неравномерно подбираемый с двух концов рея, пополз вверх, ход корвета замедлился. Крошечный матрос на полубаке приподнял якорь за деревянный шток и перевалил его за борт. Долго и мучительно спускали на воду шлюпку.

– Но теперь уж вы не подведите, я на вас рассчитываю, - вздохнул Мередитт.

Существовало условие, при котором его устраивал отъезд Финдли. До покушения сэр Джон вел переговоры о женитьбе на сестре сэра Юэна, и переговоры затягивались, а спешное бегство из страны положило им конец. Вначале сэр Юэн был готов сломить волю Финдли к эмиграции ради этого брака, но теперь увидел массу плюсов в том, чтобы их с сестрой разделил океан, тем более что сэр Саймон любезно взял на себя роль посредника в переговорах и обещал убедить Финдли больше не сдавать назад.

– Шлюпка пристанет со стороны Пенли?

В голосе сэра Саймона слышалось напряжение, ему в самом деле было важно услышать ответ, но Мередитт не обратил на данное обстоятельство никакого внимания.

– В своих инструкциях Литтл-Майджесу я указал встречу в Красном Колесе. Они сойдут на берег в Пенли и отправятся сюда прямиком мимо рыбного рынка, - с гордостью в голосе ответил Мередитт и, сияя, обратил лицо к своему пожилому собеседнику.
– Видите, мои люди точны, как часы с маятником. Они прибыли с опозданием всего в один день и, не сомневайтесь, высадятся там, где я указал. Так во всем, мой друг, так во всем. Есть люди, которые умеют отдавать не нарушаемые распоряжения.

– Лишь бы с ними был Финдли...
– вздохнул старик.

– Он там, иначе Майджес поставил бы черные паруса, - рассмеялся сэр Юэн.

Успокоенный, сэр Саймон сменил тему.

– Знаете, уже теперь есть очень хочется. Совсем не могу терпеть голод. По мне, лучше хватать куски на ходу, хоть от этого бывают ветры. Мальчик! Что смотришь, селедка, иди сюда!

Юноша с лотком пирогов, который стоял внизу, в складском переулке, и ничего не продавал, так как в сей аппендикс от основной торговой улицы никто не заходил, подошел к складу, на крыше которого стояли оба и посмотрел наверх.

– С чем?
– спросил сэр Саймон. Ему пришлось встать на одно колено и наклониться, чтобы продавец хорошо слышал его.

– С требухой и зеленью, - ответил юноша.

– Дай с требухой.

Пирожник передал взалкавшему кусок. Завернутый в лист в лопуха, после чего тут же повернулся и убежал. Мередитту в наблюдаемой сцене ничто не показалось неестественным.

Лорд Финдли кое-как устроился на кормовой банке шлюпки и разместил оба своих наиболее ценных сундучка между широко расставленных голеней. Слева его стеснил доктор Пенн, справа — лейтенант Пайк. На весла сели четверо матросиков. Капитан Литтл-Майджес борта помахал всем шляпой. Доку, зажатому между толстой ляжкой Финдли и доской с больно впивающимся шпангоутом, было неудобно. Он все пытался усесться чуть ловчее, и не сразу заметил, что пассажир рядом с ним сидит с закрытыми глазами и негромко, ни к кому не обращаясь повторяет «Не оставь меня».