Чтение онлайн

– И что думаеш-ш-шь?
– хвостовые пальцы отбивали чечётку на циновке.

– Если бы я могла ему как-то помочь... Но как?! Тюрьма - это не набережная в Маргосе, - повторила слова Мозгового.
– Попробую хотя бы повидаться, расспросить о Дайке, а также про то, что случилось после того, как я убежала. А может Грас расскажет и про яму, в которой меня нашли. Проход в мой мир должен быть где-то рядом...

На последней фразе чечётка прекратилась, а сильные гибкие пальцы сжали моё запястье.

– Ты всё-таки хочеш-ш-шь вернутьс-с-ся?

– Конечно... Я чужая здесь...

Золотые искры, в ясных, фантастических глазах, на мгновение, вспыхнули и потухли.

– Но не для меня...

Я обняла его:

– Спасибо, Максик, так приятно слышать... Если честно, то на возвращение я уже особо и не рассчитываю. Это уравнение со многими неизвестными, а я не великий математик... Но я должна пытаться... Не обижайся...

– Я не обиж-ж-жаюсь...
– горячий язык лизнул щёку, - я понимаю и помогу, чем с-с-смогу...

– Ах ты, крокодильчик, мой золотой!
– и забыв про возможные последствия, чмокнула его в нос.

Яркая, сиреневая молния шибанула в потолок, нас отбросило в стороны, и по комнате быстро распространился запах озона, как после грозы... Хорошо, что ставни были закрыты! Макс тряс головой, а я сидела на полу возле двери, закрыв лицо руками.

– Прости-и-и... я забыла...

– Не делай так больш-ш-ше. Видиш-ш-шь, чем это заканчиваетс-с-ся...

– Макс...
– я подползла к нему на четвереньках, - а что это такое?! Самая настоящая молния бьёт...

Он отвернулся и пробурчал:

– Потом... как-нибудь расскаж-ж-жу... Давай лучш-ш-ше думать, что с Грас-с-сом твоим делать будем.

– А что делать? В Маргосе у меня был расслабляющий отвар для каморты и желание помочь тебе, а здесь одного желания не хватит...

– З-з-зато теперь у тебя ес-с-сть я...

Я уставилась на своего друга:

– Неужели ты хочешь сказать, что...

Ящер подмигнул зелёным глазом и улыбнулся во всю клыкастую пасть:

– Хочу!

Я чуть не кинулась к нему обратно с поцелуями, но ангалин вовремя увернулся, хитро скалясь:

– Мне мож-ж-жно, а тебе нельз-з-зя!

Вскоре я уже знала, в чём состоял план Макса. Во всем Банкоре, да и на всём Окатане, наверно, он был единственным, кто мог такое провернуть! И этот, единственный, был сейчас рядом со мной! Каким же удивительным образом может закрутиться спираль событий! Один поступок влечёт за собой другой, этот другой - третий, какое-то событие приводит к определённым последствиям, из которых тоже следуют какие-то события и так далее... Из, казалось бы, отдельных звеньев сплетается единая цепь судьбы!

Тюрьма в Банкоре, по сути, тюрьмой не была. Это был древний, полуразрушенный Храм ангов, предков ангалинов, как они верили. Когда-то, в далёком-далёком прошлом, таких Храмов было восемь, для каждого из восьми богов. Восемь - это, вообще, особое число на Окатане, можно даже сказать, священное. В настоящее время сохранилось всего пять Храмов, один из которых, был разрушен во время очень сильного землетрясения, когда Банкора и в помине не было. Ангалины потеряли интерес к этому Храму, так как целостность его была нарушена и для поклонения они посчитали его непригодным. Из оставшихся четырёх, два, находились на Восточных землях, один на Севере и один на Западных территориях. Что сталось с остальными тремя, ангалины не знали. Предполагали только, что в те времена, когда анги воевали с богами, они были уничтожены.

Когда отстроился город, разрушенный Храм люди стали использовать в своих целях и вскоре он превратился в тюрьму, уж больно подходил для этого. Внутри, на нескольких подземных уровнях, находились небольшие изолированные камеры с такими прочными решётками и каменными стенами, что выбраться из них было невозможно. Для чего нужны были эти камеры в подземельях Храмов, Макс не знал. Зато, он знал другое! Все Храмы были абсолютно одинаковы, как снаружи, так и внутри. Решётки в камерах открывались только из одного изолированного помещения, и никаким другим способом открыть их было нельзя. Но... В полу, возле задней стены в каждой камере был узкий канал, по которому постоянно текла вода. Такой канал проходил через все камеры всех подземных этажей.

В полуразрушенном Храме Банкора, вода по этим каналам не текла, так как землетрясение нарушило циркуляцию подземных источников. Макс знал, что в каждой каменной клетке в этом канале есть участок, который отодвигается, зачем, неизвестно. Но известно как! Чтобы сдвинуть этот камень, нужно было попасть в узкий коридор за задними стенами череды камер. Люди не знали об этом проходе, так как найти его можно было, только если знать, что он там есть. Зачем и для чего анги строили такие странные сооружения, ангалины не знали, а люди тем более. С глубокой древности у ящеров сохранился документ из какого-то неизвестного и стойкого ко всяким повреждениям, материала с подробным планом одного из Храмов. И как они выяснили со временем, все уцелевшие Храмы ему соответствовали.

– А Храмы ли это?
– задала я давно крутившийся в голове вопрос.

Ящер пожал плечами:

– Мы никогда не думали об этом, но теперь...
– он задумался, - надо будет отца расспрос-с-сить. Он много чего з-з-знает, мож-ж-жет что-нибудь и расскаж-ж-жет, хотя делитьс-ся самыми важ-ж-жными тайнами будет только с нас-с-следником. Я кое-что з-з-знаю только потому, что чрез-з-змерно любопытен, ос-с-собенно это проявлялос-сь в детс-стве, и пос-с-стоянно с-с-сую с-с-свой длинный хвост, куда не с-с-следует и ищ-щ-щу на него приключения... Так отец говорит... Вот и тебя так наш-ш-шёл...

– Значит... всё может получиться...

– Вполне. И притом так, что никто не поймёт, как он исчез-з-з из з-з-запертой камеры! Но одному мне не с-с-справиться. Тебе обяз-з-зательно нуж-ж-жно с ним встретитьс-с-ся, как ты и хотела. За одно и рассмотреть вс-с-сё вокруг, пос-с-считать в какой камере его держ-ж-жат и на каком уровне. Чем больш-ш-ше увидиш-ш-шь и запомниш-ш-шь, тем лучш-ш-ше.

– Само собой... Вот только узнает ли он меня? А вдруг разговаривать не захочет?

– Ты так с-с-сильно из-з-зменилас-с-сь?

Я улеглась на спину, головой на Макса, как на подушку, а ноги закинула на сиденье кресла.

– Мне сложно об этом судить... Я же себя со стороны не вижу... Когда в лесу жила, то себя совсем не видела, кроме как в отражении воды. А про глаза и волосы так и говорить нечего... "райское поле" оставило яркие отметины.

Гибкая шея изогнулась, и голова Макса легла мне на живот. Он молча рассматривал меня, и я почувствовала, что краснею.

– Что ты делаешь?

– Любуюс-с-сь...