Чтение онлайн

Лейтенант приказал взять фуфайки, а фляжки наполнить водой.

–  Сейчас должны взять сухой паек на двое суток, я надеюсь, - добавил лейтенант, чем поверг взвод в уныние. Теперь до всех дошло, что им придется вертеться без жратвы.

Петрушевский тихо завыл:

–  Я ни в какие леса не поеду. Я в армию служить пришел, а не в лес.

–  Заткнись, проститутка, - Забейко через одного врезал ему кулаком по спине. Ефрейтор дернулся и невольно вышел на полшага из строя.

–  Что с вами, Петрушевский?
– лейтенант внимательно присмотрелся к солдату.

–  Голова закружилась, - скривился Петрусь, становясь на свое место.

–  Он беременный, - уточнил Забейко.
– У него слабость.

–  Нужны лески, крючки, спички, соль, - соображал лейтенант, наблюдая, как личный состав, хромая и охая после вчерашней битвы, разбирает фуфайки по размеру.

Ну вот, теперь лучше, намного лучше.

В девять ноль-ноль все стояли на плацу. Комбат договорился с вертушками на двенадцать.

Они действительно получили сухпай на два дня и даже вспомнили о Резинкине, отбывающем наказание на губе. Никто не решался задавать этот вопрос комбату, так как он лично и отправил туда бедолагу. Только Фрол обратился к шефу:

–  А Резинкин не едет?

–  А где он?
– запамятовал, как самолично отправил солдата на губу. Эх, пьянство, пьянство - великая отрада русских офицеров. Мудрецкий подсказал.

–  А, забирайте с губы и сюда его.

–  Разрешите, - Валетов сделал шаг вперед.

–  Бегом!

Когда Фрол увидел, что Резина обнял чудесные ножки двух девушек и дремлет на травке, согреваемый солнышком, в нем проснулась зависть.

–  Резина, э!
– кричал Фрол.

Девчонки начали вдвоем шикать на него.

–  Пусть поспит, «белокурая замахала на него руками, а черноволосая длинная показала ему кулак.

–  Э, женщины, хватит заступаться за солдата, он и сам за себя может постоять.

–  У меня может и постоять!
– спросонья затянул разморенный Резина, поджимая под себя ноги и поднимаясь.

–  Ты че, дурак?
– набросился на него Валетов.
– Бегом хватай свое шмотье, и ломанулись на плац.

–  Мне и тут неплохо. Пива хочешь?
– Он нашел полуторалитровую бутылку между стройных ножулек черненькой Вики.

Фрол проморгался.

–  Вот это у тебя тут сервис. Девчонки, в следующий раз вы и на меня берите.
– Он отвернул крышку и сделал несколько больших глотков. И все хорошее кончилось.
– Прикольное пивко, бежим, бежим!

–  На фиг у тебя фуфайка под мышкой и вещмешок? Что, куда собрались, что ли?

–  Ага, война началась.

Они бежали рысцой через плац к выстроившемуся взводу.

Увидев комбата, Резинкин почувствовал, что его состояние ухудшается. Когда он спросил разрешение встать в строй, его немного мотнуло, от пивка.

–  Что это с тобой?
– Стойлохряков выпятил вперед огромный нижний подбородок, плавно переходящий в пузо.
– Ты на губе был или в баре?

На беду, Резинкин рыгнул секунды на три.

–  Встань на место!!!

Подъехала «шишига», но за рулем был не ефрейтор Петрушевский, а какой-то другой чувак. Петрусю теперь не до машины. Он едет со всеми.

Взвод разместился в кузове, и машина, подождав, пока залезет припозднившийся Резинкин с надыбанным в каптерке шмотьем, тронулась в дальние дали.

Через полчаса их выкинули на какой-то поляне.

Мудрецкий разжился в роте фуфайкой и теперь смотрел в завтрашний день более уверенно. В фуфаечке-то ночью теплее будет. Только вот вещмешка у него не было. Вообще никаких личных вещей. Комбат даже собраться не дал, а ведь время было у него. Нет, сказал, быть вместе с личным составом. Стойлохряков последовал за «шишигой» на «уазике», прихватив с собой еще и начальника штаба. Построив людей, подполковник объявил, что вместе с ними на учение отправляется майор Холодец. У последнего началось брожение во всем теле. Майор начал почесываться, переминаться с ноги на ногу и коситься на комбата, от которого он явно не ожидал такого подарка.

–  Единственный, у кого будет питание на весь месяц, - а вам предстоит провести в северных лесах месяц, я разве не говорил? Так вот, питание будет только у майора Холодца.

–  В тундру поедем, однако?
– не выдержал Простаков. В его понятии северный лес был неким разреженным пространством с маленькими деревьями и тучами комаров.

–  Никакой тундры.
– Комбат протянул начальнику штаба планшет: - Карты местности.

Прапорщик Евздрихин вытащил из кузова тяжеленный мешок.

Было слышно, как трутся друг о друга жестяные банки со жрачкой. Потом еще мешок, точно такой же.

В двенадцать из-за горушки показались три «Ми-8». Солдаты, ожидавшие неизвестно чего под деревцами, повскакивали с земли. Еще никто не верил в реальность происходящего. Неужели за ними?

Вертолеты стали садиться.

–  Лейтенант! В каждую машину по десять человек!
– кричал комбат в ухо лейтенанту.

Выходя сегодня из дома, Холодец не предполагал ничего такого и планировал вечерочком вернуться обратно к жене под подол. Теперь, похоже, они с супругой не свидятся целый месяц. Хорошо хоть комбат дал жратвы и рацию для связи да запасной комплект батарей.

Договорились, что каждый день в пять вечера Холодец будет выходить на связь и докладывать о состоянии дел.

Единственная сложность - рация допотопная и весит больше двадцати килограммов. Для того чтобы ее таскать, придется выделить двух солдат.

Резинкин, Валетов и Простаков попали в разные отделения и сейчас забирались в вертолеты. Для Простакова влезть в вертушку, с которой никто и не думал спускать лесенку-трап, плевое дело. Он с легкостью махнул внутрь одним из первых и подивился тому, как просторно в салоне вертолета. Вот смотришь на «Ми-8» со стороны и не скажешь, что в нем может не десять человек разместиться, а все двадцать, только тогда перегруз получится, наверное.

Вертолеты ему приходилось видеть у себя в Красноярском крае, но летать ни разу не довелось.

Простаков ощутил, как весь его ливер ушел вниз, но затем вернулся в нормальное состояние. Куда летят, никто не знал. Сидящий рядом с Резинкиным Петрусь орал ему в ухо:

–  Вот сейчас забросят в Афганистан или в Чечню, а может, в Зимбабве, эге-ге!

Простаков сидел на каком-то ящике и был рад тому, что ему не приходится сидеть на полу, подложив под попу фуфаечку. Ради любопытства Леха приподнял свой зад и дернул за деревянную ручку, притороченную к ящику стальной полосой. Тяжеленький, чем-то наполнен.