Дмитрий Ревякин. Избранные песни и стихи с комментариями
Шрифт:
Выкормыши бед тенью Кормчего
Шабаш правили в долгих сумерках.
Нашу Вольницу Ветер выплюнул,
Отрыгнул Огонь прелым порохом.
Выструнили псов гимны выть в плену, —
Не изранить жуть нервным сполохом.
Чох! [12]
Наша Вольница бьёт поклоны лбом,
Колья рабские вбиты молотом,
Крылья дерзкие срезаны серпом,
Горло стянуто тесным воротом.
Наша Вольница зарешёчена,
Меченых аркан в темноте настиг, —
12
Чох! – (тюрк.) «много»; ср. чохом – «всё вместе», «целиком».
Кость щербатая, кнут-пощёчина,
Стражи верные безмятежности.
Нашу Вольницу Ливень выхлестал,
Отрезвила хмарь тёплой водкою,
Выцвели шелка хором выкрестов [13] ,
Вехи топлены липкой рвотою.
Чох!
Наша Вольница без одежд пришла,
Наша Вольница болью корчилась,
Наша Вольница бьёт поклоны лбом,
Наша Вольница зарешёчена…
…Ястребы арканов,
Холод ятаганов…
Лето – осень 1987 г., Забайкалье, Новосибирск
13
Выкресты – перешедшие в христианство из другой религии (чаще всего подразумеваются иудеи).
Сентябрь
Сентябрь раздел яблони,
Зашёлся дождём едким.
Простуженный день я бранил —
Не чувствовал рот метки.
Дорогу кромсал тропами,
В застолье водой грезил.
Цеплял облака стропами,
Крестился серпом лезвий.
Измену глотал хлопьями,
Грехи доверял лупам.
В бессилии тряс копьями,
Глаза закрывал трупам.
И липла молва стружками,
Слова рваных губ бог крал.
Глотавших меня кружками,
Последний поэт проклял.
Сентябрь раздел яблони,
Достатком забил вёдра.
Когда в череп твой я проник —
Убит был рукой твёрдой.
Август 1987 г., Забайкалье
Метельщик
В пыль бросались из тесных гнёзд,
Рот венчали отметиной,
В сердце каждый занозы нёс,
Чаща выгдышей [14] встретила.
Лес валили с матерщиной
14
Выгдыши – неологизм Ревякина, основанный на созвучии слов «выкормыш», «выкидыш», «выкрест» и глаголов «выгадать», «дышать».
В мокрый вечер, в безлуние,
По рецепту Метельщика
Баню ставили – унию [15] .
Воду грели студёную,
Камни-груди калили в мел.
В полночь грянули тёмную —
В полночь каждый дерзать посмел.
Паром шкурили лёгкие,
Щёки драли от плесени,
Жгли горб веники хлёсткие,
Распрямлялись болезные!
Кто дерзнул прорвать запруды!
Кто взбурлил сугроб нутра!
Бубен вымытых сгрудил в круг
Покориться табу костра.
15
Уния – (от лат. unio) то, что объединяет, сплачивает.
В узел сбились поводья рук —
Клятву принял навар котла.
Локти гнули объятьями,
Вены с хохотом резали.
Утро встретили братьями,
Утро встретили трезвыми.
Кто не хотел быдлом подыхать!
Ох, неуютно на родной земле —
Под утренним Солнцем.
Ноябрь 1987 г., Новосибирск
Мы с тобой
Мы с тобой не дождёмся разгула весны,
Не увидим высокого неба.
Не вдохнут пьяный воздух калеки-сыны,
Не черпнут в пир шеломами [16] Днепр.
Добровольно изгонимся в скиты-кусты
Удавиться в петле вакханалий.
И потомки в могильные плюнут кресты,
Мёртвых вырядят в маски каналий.
Канем в проруби лет без помин, без кутьи —
Онемеют свидетели разом.
Разровняет могилы бульдозер судьи,
Не смутит слеза улово [17] глаза.
Чередой зубы выпадут с прелой десны,
16
Шелом – (устар.) шлем.
17
Улово – тихое глубокое место в реке, заводь, ср. однокоренные «улов», «ловушка».
Не вонзятся в круг тёплого хлеба.
Мы с тобой сгинем ржой у порога весны —
Закоптив дно тяжёлого Неба.
Январь 1988 г., Новосибирск
Порог сорока
Меняя имена,
Одни и те же устремляются в легенду.
В любые времена
До слёз похожие, стартуют к облакам,
Униженной, истерзанной Земле
Сердца сдают в аренду.
Спасительным дождём
Одни и те же льют в широкие ладони.
Крылатый мозг рождён
Окрасить сумерки, раздвинуть берега.
И соколом пронзает небо крик —
И в рабском мясе тонет!
У сытых вырастает в горле кость.
В утеху позволяют всходам вызреть, —
С упрямым полем справится покос,
Оратаев [18] настигнет точный выстрел.
И падким до рифмованных сенсаций,
Тела выносит пьяным рёвом «Бис!» —
Волна самоубийств…
С легендами останутся долги,
18
Оратай – (устар.) землепашец.
Тугие сплетни вкруг голов разбитых;
Останутся сиротами колки
И жены – не прорвавшиеся в титры…
Ветер, будь добрее – прости своих сыновей.
Запомни тех, кого погребли облака,
Кто вызвать гром зимою рискнул,
Кому не довелось перешагнуть
Порог сорока.
Январь 1988 г., Новосибирск
Не придёт пора
Выдавят испарину хищные взгляды,
Сгинут непонятные стонами рядом.
Ров у реки – пни да коряги,
Здесь сопляки-соколы лягут
Плечо в плечо.
Выпьют беды хохотом гулкие души,
Палево нутра поздней клятвой притушат.
Лопнет воротник у беспутного брата,
Надвое разрубит век секира-расплата.
Высохнет кулак бесполезною дракой,
Свяжет День грозу свежерубленой плахой.
Пеной пустой выкипят крики;
Кто в зыбь-устой видел великим
Слово своё,
Дело своё,
Имя своё!
Не придёт пора отвечать за потеху —