Чтение онлайн

Здесь же в «Труде» довольно большой материал на тему, которая меня давно интересует. Условно я называю ее «старт». Небольшая подборочка общественного и делового статуса детишек крупных чиновников — «Дети больших родителей». «Фирюза Рахманова, старшая дочь президента Таджикистана, владеет сетью бутиков в центре Дюшанбе. Петр Фрадков, сын премьер-министра РФ, возглавляет департамент во Внешэкономбанке. Гульнара Каримова,дочь президента Узбекистана, имеет долю в узбекской компании мобильной связи. Виталий и Андрей Черномырдины, сыновья экс-премьер-министра РФ — крупнейшие акционеры компании «Стройтрансгаз». Урал Рахимов, сын президента Башкортостана, возглавляет крупные ОАО «Башкирэнерго» и «Башнефтехи». Олег Воронин, сын президента Молдавии, владеет крупнейшим в Молдавии банком. Мурад Ниязов, сын президента Туркмении, живет на Западе, владеет оффшорными фирмами на Кипре. Марина Рогачева, дочь орловского губернатора Егора Строева — представитель Орловской области в Совете федерации». Тонкость в том, что, как правило, все это дети крупнейших советских деятелей. Вспомнился здесь «Моральный кодекс строителей коммунизма». Но есть и еще аспект. Беглый анализ этого совсем не полного списочка убедительно свидетельствует о том, что мы быстро и благополучно из социализма и потом капитализма перешли в феодализм с его наследственной и родовой властью. Ура! Но и это еще не все. Очень урожайный списочек этот подверстан к большой статье об одном из основных моих героев, за которым я внимательно и давно слежу. Речь в статье идет о «наследии» Николая Емельяновича Аксененко бывшем, ныне скончавшемся министре железнодорожного транспорта, которого в свое время чуть ли не сделали приемником Ельцина. Пресса довольно много писала и о самом министре, а потом о его сыне, которому, видимо по наследству, на основании суверенного феодального права кое-что досталось и досталось, видимо, так много, что опять доблестная швейцарская Фемида в который раз им заинтересовалась. Статья называется «Рельсы упираются в казенный дом». Почему мне интересны именно подобные персонажи? Ну, черт с ними с Березовскими и скромными Абрамовичами, ни они, ни их отцы ничего не декларировали, они не воспитывались и не жили в атмосфере советской элиты! Мысль понятна? Это все прежнее советское и постсоветское лицемерие и при таких людях, как наши властители и выдающиеся партийные деятели режим не мог не рухнуть!

1 июня, четверг. Утром почему-то стал переживать из-за конкурса Большая Книга. Ашот положил мне в почтовый ящик из «Коммерсанта» вырезку со статьей Лизы Новиковой. Она, видимо в мать — пишет всегда не только подробно, но и скрыто умно, по крайней мере, можно обнаружить истинное положение вещей. Но до этого я уже видел несколько кадров по телевидению с этой «библиотекой», устроенной в демонстрационном зале ГУМа. Место найдено не случайно — книга превратилась в торговлю. Расстраиваться мне, повода нет, но какой я мудак, что сразу же не учуял правил игры. Я все надеюсь и думаю о справедливости. Я ведь тоже много раз был в жюри и всегда поступал не по тусовочному и национальному признаку, а по своему пониманию литературы и искусства. Можно удивляться лишь тому, что я попал в большой список. При всем слагаемом этого жюри, в котором 97 заинтересованных в своей литературе и бизнесе людей, при моих очень сложных отношениях с ними и с экспертами, я вообще не должен был на что-нибудь рассчитывать. Мое имя в Большом списке — это удивительный недосмотр и какая-то робость. И вот здесь мне на память пришла вчерашняя статья Александра Неверова все в том же урожайном «Труде». «Главной особенностью нынешней премиальной жизни — ее групповой характер, отражающий разделение литературы и общества на два лагеря — «национально-патриотический» и «либерально-демократический». «Патриоты» никогда не получат «Триумф», как Шолоховская премия или «России верные сыны» в принципе не светят либералам, — это все пишет Саша Неверов. И продолжает: — Между прочим, этот водораздел обозначился не вчера. Но, тем не менее, в советское время, скажем, Госпремия СССР присуждалась авторам разных направлений Абрамову и Бакланову, Распутину и Вознесенскому, Белову и Евтушенко…» Так вот, если теперь вернуться к статье Лизы Новиковой, то она описыват таки коллизии. «И в этот вот «читальный зал» разом заглянули банкиры, чиновники, литераторы всех мастей.» Я абсолютно уверен, что не было лишь одной масти: Распутина, Белова, Полякова. «Близкое знакомство с «большими книгами» им показалось нелегким испытанием. А ведь многим из присутствующих, среди замеченных были Александр Гафин, Петр Авен, Алксандр Мамут, Михаил Фридман, Юрий Лаптев, Алена Долецкая, Антон Златопольский и Сергей Сельянов, еще и предстояло эти книги прочитать». Собственно, насколько я понимаю, многие из этих господ члены жюри. Так-почему же, даже если не они читали первый эшелон, а эксперты, то они должны подбирать себе экспертов других? Выяснилось из статьи, кто возглавляет Литературную Академию премии: Радзинский и мой старый знакомый Гранин. Ну, не Солженицын с его широким пониманием литературы будет же эту Большую книгу возглавлять! Из статьи, свом обиженным и возмущенным сознанием, я вычленил и список финалистов: Марина Палей, Оля Славникова, Александр Кабаков, Максим Кантор, Дмитрий Быков, Михаил Шишкин, Наум Коржавин, Людмила Улицкая, Александр Ильичевский, Андрей Волос, Анатолий Королев, Далия Трускиновская, Юрий Волков. Какие уж здесь комментарии. Народ, давший миру Толстого, Тургенева, Достоевского, Чехова, Шолохова, Лескова, Замятина, Леонова — в литературе, по крайней мере, в прозе — бездарен! Это причина и повод, чтобы извлечь урок моего литературного поведения.

Но опять это не все! Что могут участники и члены Академии, когда существуют эксперты! Нашел в Интернет и экспертов, которые так хорошо относятся ко мне. Люди, как люди, имеют право не любить меня и зам Барметовой Алексей Андреев, и Юлия Феликсовна Рахаева зав. отделом культуры «Вечерней Москвы», плохо написавшей о романе, когда весь он еще не вышел, и Карен Ашотович Степанян зав. отделом критики журнала «Знамя» и обозреватель радио «София» Дмитрий Борисович Сучков, недоучившийся наш студент, который ушел из института с должности начальника отдела кадров по моей инициативе, и ответственный секретарь журнала «Знамя» Елена Сергеевна Холмогорова и даже Володя Березин, тоже наш выпускник, работающий в «Книжном обозрении». Занятно, ни одной фамилии из «другого» лагеря. Каким я стал подозрительным сплетником!

Астрахимович Елена. 1988, Минск. Довольно странные рассказы — притчи. В тексте нет ни одного русского имени: Майкл, Джульетт и пр. Как-то девушка все это вывертывает, с особой наивной корявостью, но интерес ее не на славянском поле. В конце подборки драматургия. Мне кажется это довольно безнадежным и не вполне здоровым.

Шаяхметова Виктория, 1988, Башкортостан. Экстатический взволнованный дневник о себе любимом. Всё доказывают, какие они тонкие, изысканные и чуткие, здесь же невыразительные журналистские описания города. Ни тени сюжета, ни тени характеров. Это письмо не писателя, нет густоты, индивидуальности, стиля и отношения к жизни. На первом месте «Я».

Теняева Светлана, 1989, Москва. «Главы» из жизни персонажей с иностранными именами вне контекста всего произведения показались мне нарочито неестественными. Все это не близко внутренней эстетике института. Зачем? Повод? «Нет».

Пискалова Антонина, 1984. Москва. Неглупая, образованная девочка с представлением о литературе, как жизни с изысканными страстями и романтическими героями. Литературщина. Фразы иногда есть, но ни героев, ни характеров. Возможно, станет когда-нибудь журналисткой, но, наверное, никогда писательницей. Скулы сводит. «Нет». —

Шемарова Александра, 1987, Чебоксары. Легко, просто, замечательно пишет. Особенно хорош первый рассказ про мальчика-ангела, залетевшего в квартиру. Героиня поит его чаем. С юмором, что редко. Свобода обращения со словом. «Да». + + +

Иванькова Елена. 1988. Московская обл. Реутов. + + Очень одаренная девочка. Здесь и личная жизнь молодой девочки, и семья, нелюбимый муж и наркоман, и социология, и трудности жизни. Рассказы мастера. Очень хорошо и свежо, если, правда, сама. Внимание во время этюда. Безжалостно буду ставить тройки и двойки, если рукопись не совпадет с письмом.

Чекалин Артем, 1988, Москва. ++. Даже опыт курьера в этом возрасте — великая вещь. Главное: простота, ясность, простые, как положено школьнику, но надежные мысли. Хорошо. + +. «Да»

Вечером Анатолий привез рассаду помидоров, которую купил в Темирязевских теплицах.

2июня, пятниц. Собственно каждый из последних дней — это чтение работ абитуриентов. Меня все больше и больше беспокоит критерий отбора. Безусловно, вырос и уровень литературной глупости и литературного мастерства. Все написанное более и менее крепко, но все подчинено какой-то литературной моде, какому-то самоудовлетворению от вроде бы складного говорению текста. Что брать, остро замысленное или яркий стиль? Как правило, правда, и то и другое уживается. Совсем недавно мы брали в институт лишь казалось бы абитуриентов, которые просто умел складывать слова, теперь большинство пишут почти лучше наших недавних выпускников. Помню, как везли целый семинар албанцев и выдали это за интернациональную помощь, а практически некем было заполнять контрольные цифры набора. Теперь положение изменилось. Есть хлеб, телевидение давно внушило, что никакой другой специальности для порядочною человека кроме специальности банкира, проститутки и артистки не существует. Все бросились по этим следам.

Безжалостно я отсеиваю только уже полную глупость, описание «красивой» киножизни и все, что связано с драконами, замками и плащами. Но какое обилие девушек, которые трепещут только над своим неповторимым «Я». Как правило, это «Я» только «я». Мелкое, ничтожное, с занятыми на «Фабрике звезд» чувствами. Сколько этих переживательниц возвышенных чувств, любовного трепета и собственной неповторимости! Девушки, которые уже поступили и учатся на филологов и журналистов, тоже хотят переквалифицироваться, в писательниц. Все хотят телевидения и известности. Впрочем, иногда вылавливаю из этого потока и безусловно талантливых людей. Читаю и, зная всю демагогию нашего времен, все время думаю, сколько придется еще пережить объяснений с родителями «талантливых» девиц и сколько еще будет написано жалоб.

Галкина Антонина, 1989, Москва.Ручку в руках держит. Мне кажется, это я читал раз двадцать. Школа, уроки, улица, музыка. Не выходит за рамки личного опыта. Видимо, хорошая семья. Для меня «мимо», но + —

Шульга Елизавета,1988, Москва. Жизнь ребят с окраины, полумаргиналов. Музыка, мир подростков, самостоятельность, конфликты с родителями. Много описательности, все довольно точно, неторопливое, как в 19 веке, повествование. «Да».

Малицкая Анна, 1983, Москва. «История жизни». Длинный, повествовательный, где жизнь и течение времени, рассказ. Почти ушедшая манера повествования. Это, конечно, чье-то родственное. Любопытные детали, есть характеры, и существует время и фон — предвоенное. Смущает «документация» — а не появится ли у автора еще один «родственный» объект, сможет ли он работать виныхманерах? «Да». +

Котиков Дмитрий, 1985, Москва.+ — Здесь некоторая набоковщина, усложненная рефлексия, толчется вокруг давно решенных вопросов и идей. Все это бесконечно скучно. Писать подобный текст еще можно, но читать — Боже упаси. Возможно, я не прав, допускаю.

Аксенов Петр, 1988, Бронницы.+. Да. Большой очерк о работе «поисковиков», раскапывающих места боев. Русские и немцы, кости, останки. Есть ужас и трагизм ситуации. «Да». +. Но без особого восторга. Не брат ли это Вани Аксенова?