Дневник Анны Франк: смесь фальсификаций и описаний гениталий
Шрифт:
(А собрались все на кухне по причине того что в "убежище" привезли 24 ящика свежей клубникии надо было готовить из нее варенье).
В эстонской газете «KesKus» писатель Аарне Рубен опубликовал статью, в которой он размышляет о том, насколько реально все, что написано в дневнике. Он не ставил под сомнение, что некий дневник был. Только принадлежал ли он именно Анне Франк, девочке-подростку? Писатель приводит высказывания эсэсовца Карла Зильбербауэра (Karl Silberbauer), обнаружившего всех, кто скрывался в убежище на Принсенграхт.
В статье говорится, что этот бывший эсэсовец был обнаружен сотрудниками Центра Симона Визенталя в 1963 году, в то время он служил в венской полиции. Хотя суд первой инстанции не признал его виновным, Центр Визенталя не оставил его в покое, и судебное разбирательство длилось вплоть до смерти обвиняемого в 1972 году. Карл признался, что принял анонимный телефонный звонок о том, что десяток евреев скрывается в центре Амстердама. Он взял 8 голландских полицейских и поехал на Принсенграхт. Там он среди прочих видел Отто Франка, который ему представился как офицер резерва немецкой армии, и его дочь Анну. Сам он квартиру не обыскивал, заставив это делать голландцев, но они не обнаружили никаких рукописей. После войны он прочел на голландском языке дневник Анны Франк и был удивлен, откуда девочка знала о существовании газовых камер — этого в Голландии не знали и свободные люди.
Эстонский писатель приводит сопоставление Робером Фориссоном голландской и немецкой версий, где очевидны значительные разночтения. Он пишет, что в дневнике упоминается пылесос, которым пользовались в семье Франков в убежище. В то время пылесосы издавали сильный шум, а ведь даже стоны пациентов зубного врача Дусселя были отчетливо слышны сквозь стены, так они были тонки. Когда в 1943-44 годах весь Амстердам голодал, Анна описывает колоссальные запасы продуктов, которые у них имелись. Нелогичными писателю кажутся и взаимоотношения между теми, кто жил в убежище. Может быть, считает Рубен, дневник психологически достоверен, только написан более опытной и взрослой женщиной, так что он допускает, что произведение относится к таким частичным подделкам, как дневники Евы Браун, Хесса, Эйхмана или Шелленберга.
Профессор Артур Бутц из Северо-западного университета (США) пишет:
"Я просмотрел дневник и не верю в его подлинность. Например, уже на стр. 2 читаем запись о том, почему 13-летняя девушка начинает дневник, а затем страница 3 дает краткую историю семьи Франк, а затем быстро анализирует конкретные антиеврейские меры, осуществлявшиеся во время немецкой оккупации в 1940 году. Остальная часть книги также написана в том же историческом духе".
В начале дневника якобы тринадцатилетняя девочка пишет:
«Моя биография… Идиотство, но без этого никак не обойтись. Никто не поймет ни одного слова, если я начну сразу, без коротенькой биографии. Так что вынуждена, хотя и без особой охоты, коротко ее пересказать».
И далее:
"В мае 1940 года начались трудные времена: нападение Германии, капитуляция, оккупация и все больше бед и унижений для евреев. Законы,
ограничивающие наши права, принимались один за другим. Евреи были обязаны носить желтую звезду, сдать свои велосипеды, не имели права ездить на трамваях и в автомобилях, даже собственных. Евреи могли посещать магазины только с трех до пяти и пользоваться услугами исключительно еврейских парикмахеров. Евреи не имели права появляться на улице с восьми вечера до шести утра. Им запрещалось ходить в театры, кино и другие подобные учреждения, а также — в бассейн, теннисный корт, на греблю, и вообще заниматься любым видом спорта в общественных местах. С восьми вечера евреи не могли сидеть в собственном саду или в саду у знакомых. Нельзя было ходить в гости к христианам. Учиться позволялось только в еврейских школах. Так мы и жили в ожидании новых запретов".
Стоит отметить, что в момент описываемых событий, т. е. в мае 1940 г., Анне было всего 10 лет — мог ли ребенок помнить такие подробности и разбираться в них? Вряд ли девочка такое напишет в своем дневнике. Кстати, вышеприведенный фрагмент о запрете евреям посещать бассейн, теннисный корт, заниматься греблей и пр. — является единственным упоминанием в дневнике о "зверствах фашизма".
Могла ли принадлежать ребенку следующая пафосная тирада:
"Сложность нашего времени в том, что стоит только пробудиться идеалам, мечтам, новым прекрасным надеждам, как жестокая действительность уничтожает их… Я не могу строить свою жизнь на фундаменте из безнадежности, горя и смерти. Я вижу, как мир постепенно превращается в пустыню, и слышу приближение грома, несущего смерть и нам, я чувствую страдания миллионов людей".
Как питалась семья Франк
А это рассказ о дне рождения Анны 13 июня 1944 г. (напомним, в это время шла кровопролитная война):
"Вот и прошел мой день рождения. Мне исполнилось пятнадцать. Я получила довольно много подарков: пять томов истории искусств Шпрингера, комплект белья, два пояса, носовой платок, две баночки йогурта, джем, две маленькие медовые коврижки, ботанический справочник от папы и мамы, браслет от Марго, душистый горошек от Дюсселя, блокнот от Ван Даанов, леденцы от Мип, сладости и тетради от Беп и самое главное — книгу "Мария Терезия" и три ломтика настоящего сыра от Куглера. Петер преподнес чудесный букетик пионов".
При прочтении этого "яркого свидетельства холокоста", постоянно натыкаешься на свидетельства просто-таки роскошного — и не только для условий военного времени — проживания семьи Франк в "замечательном убежище":
"Хлеб нам поставляет один славный булочник, знакомый Кляймана. Конечно, хлеба мы едим меньше, чем раньше, но вполне достаточно. Продуктовые карточки покупают для нас на черном рынке. Из продуктов длительного хранения у нас кроме сотен консервных банок в запасе еще 135 кг фасоли". (9 ноября 1942 р.)
"Мы всемером сидели вокруг стола, чтобы встретить восьмого жильца с кофе и коньяком".(17 ноября 1942 г.)
"Мы закупили (на черном рынке, конечно) много мяса, чтобы у нас были запасы на трудные времена".(10 декабря 1942 г.)
"Последнее время мы ели так много коричневой и белой фасоли, что я ее больше видеть не могу. При одной мысли тошнит. Хлеб по вечерам отменили".(12 марта 1943 г.)
"Пусть Ян как-нибудь приобретет сухофрукты, а пока у нас есть тридцать килограммов фасоли, пять килограммов гороха, да еще пятьдесят банок овощей".
…Мама, посчитай-ка, сколько у нас всего.
— 10 банок рыбы, 40 банок молока, 10 килограммов сухого молока, три бутылки подсолнечного масла, 4 банки сливочного масла, 4 банки мяса, 2 бутылки клубничного сиропа, 2 — малинового, 20 бутылок протертых помидоров, 5 килограммов геркулеса, 4 — риса. И это все.
На первый взгляд, кажется много, но на самом деле это не так — ведь мы пользуемся этими продуктами каждый день, и еще подкармливаем гостей. Вот угля, дров и свечей в доме достаточно.
— Давайте сошьем нагрудные мешочки, чтобы в случае бегства захватить деньги.
…Не забыли, что у нас есть еще картошка на складе?"(3 февраля 1944)
"Теперь папа каждый вечер варит джем. Мы едим кашу с клубникой, кефир с клубникой, бутерброды с клубникой, клубнику на десерт… Две недели перед глазами была сплошная клубника, но наконец запас кончился, и теперь все законсервированные ягоды стоят под замком.