Чтение онлайн

Хотелось закричать. Забиться в истерике. Кричать: «Я не хочу! Папа что ты делаешь? Зачем ты это делаешь?» Но не могла пошевелить даже губами.

И тут нахлынуло понимание. Я не Анна Малиновская, Я Любовь Менделеева! Мой отец не военный, погибший при зачистке канализаций города, а доктор алхимии Дмитрий Менделеев.

В детстве я болела, и папа мне делал какие-то инъекции, что бы организм окреп. С возрастом я перестала болеть, но отец все так, же продолжал их делать.

Прошло время мое тело совсем выздоровело, но с ним странным образом произошли мутации, оно очень быстро регенерировало при не серьезных травмах, но самое интересное, я могла себя чувствовать хорошо при любой температуре, даже в сильный мороз. Стоило лишь слегка привыкнуть. Как правило, перенастрой занимал часов пять…

… Снова послышались голоса, которые и выдернули меня из воспоминаний.

Открыв глаза, снова их закрыла. «Это что не сон был? Почему все то — же самое?» Белый яркий свет. Мужчина в халате.

Притаившись, стала прислушиваться к звучавшим голосам.

Мужчина монотонным голосом диктовал данные: «…Девушка после нанесения охлаждающего геля на все тело, чувствует себя хорошо. Нет, осложнений. Вначале ее слегка трясло, минут пятнадцать, но спустя этого времени она успокоилась и снова упала в сон…» Дальше зазвучали цифры и странные пикающие звуки. Шифр, я так понимаю?

К руке прикоснулось, что-то очень холодное — вздрогнув всем телом, попыталась вскочить на ноги, но мне это не удалось. Я была привязана к кушетке по ногам и рукам.

Резко открыв глаза, в панике начинаю оглядываться по сторонам, в этот момент стараюсь отнять руку у девушки, протиравшей ее замораживающими кубиками.

— Пусти… — не сказала, а прокаркала севшим хриплым голосом.

— Сейчас, мисс… — послышался мужской голос. Не высокий мужчина в халате шахматной раскраски, засуетился в поиске чего-то. Минута и возле моих губ появился кубик с водой, еще минута и мне его всунули в рот.

Он таял медленно, придавая организму жизни и наполняя его влагой. Кубвод — новейшее изобретение, позволяющее огромные кубометры воды хранить в маленьких кубиках размером с ноготь человека.

Сколько же я спала, что организм успел обезводиться? Неделю?

— Сколько я спала? — после того как губы и язык стали слушаться, озвучила вопрос в слух.

— Пять дней, милочка… — ответил все тот же мужской голос. — Милая, разговаривать больше некогда, тебя ожидает капсула. Император очень огорчен твоим поведение, не послушная девчонка… — добавил мужчина.

А я не могла толком нечего разглядеть, яркий свет софитов бил в глаза, ослепляя.

— Сейчас тебя охладят и в капсулу… — монотонно увещевал мужской голос.

Легкий укол в руку со шприц — пистолета и я снова погрузилась в темноту…

***

— Дмитрий Иванович! — послышался тихий мужской голос.

— Я вас слушаю, Иван Михайлович, — в том же тоне ответил профессор Менделеев.

— Нано робот Эрл Грин номер ноль- ноль пятнадцать, десять минут назад опустился на какую-то планету. Ее просторы покрыты снежным покрывалом. Минуту назад были взяты пробы воздуха и снега, а также растений, находившихся под снегом! — отчетливо отрапортовал профессор Чельцов.

— И что показали приборы? — профессор Менделеев, оторвавшись от важного отчета о дочери Любви Менделеевой, за которой он вот уже года два, как тайно следит, но вырвать из рук императора не было возможности. «Этот гад, словно клещ, вцепился в девочку и не дает и шанса подступиться к ней «сопротивлению», и с интересом уставился на экран монитора, где были выведены цифры ионнодинамических дозиметров, считывающих радиацию с любого продукта либо предмета.

— Почва и воздух — пригодны для жизни. Снег чистый, без каких- либо химических примесей. Наноробот ищет фауну, чтобы взять пробу и опознать виды жизни.

— Хорошая новость профессор Чельцов, наконец-то мы нашли хоть что-то походящее на Землю!

— Не стоит заранее радоваться, профессор Менделеев, давайте для начала обследуем её?

— Вы, правы профессор, я слишком оптимистичен для человека, живущего с точными науками! Спешка нужна только при ловле насекомых…

— Дмитрий Иванович!!! — встревожено воскликнул профессор Чельцов, — Программа слежки показывает, что система запуска телепортации вашей дочери будет запущена через десять минут!

— Как так?! — испуганно воскликнул Менделеев, — она же по официальным данным империи должна лететь завтра в двенадцать часов сорок пять минут и тридцать шесть секунд!!!

— Время запуска капсулы было изменено десять минут назад…

— Запускайте систему дефрагментации данных запуска систем! Немедленно! Мы должны капсулу перенаправить по нашей дороге телепортации!

— Профессор, Вы меня простите, но планета еще не исследована роботами! — возмущенно воскликнул профессор Чельцов.

— Не столь важно, планета наполнена кислородом и этого вполне достаточно для выживания, моя дочь «приспособленка» она выживет, и это главное. Немедленно запустить систему вируса «Бактериофаг»! Закодировать пути перелета! Планету стереть со всех информационных данных! — и возмущенно добавил, видя не решительность друга и коллегу, — Ну чего вы застыли словно статуя?

— Уважаемый друг, но как мы потом отыщем девочку, если сотрем все данные? — удивленно поинтересовался Чельцов.

— Найдем не переживайте, в крови дочери есть вирус, он как маячок для меня. Все хватит разговоров, немедленно приступайте к работе!

Комната, до этого момента погруженная в темноту, вдруг залилась всеми цветами радуги от засветившихся экранов. Синие, красные, зеленые дорожки цифр побежали по огромным мониторам размером с оконный проем.

Двое мужчин одетые в белые халаты засуетились по комнате, переходя с одного прибора с кнопками ко второму, набирая цифры и кодируя их в пиктограммы, а то и вовсе запуская на них маленьких зеленых электронных паучков, которые скопом нападали на выбранное число, разрывая его на кусочки — съедали.

— Отчет системы пошел…Десять, девять, восемь… — шептал один из профессоров, — Один. Пуск!

— До встречи дочь моя… — прошептал Менделеев, — Я сделал все что смог.

Максимилиан

В личной императорской лаборатории, где всегда царила тишина и покой и люди как один слаженный механизм выполняли привычную им работу, вдруг началась суета. На лицах профессоров читались удивление вперемешку с непонимание, которые с каждой минутой перетекали в страх.