Чтение онлайн

— Как можно? – крестится брат библиотекарь, поправляя книги в витрине и запирая её на замок. – Здесь же сплошь одноэкземплярные издания, раритеты… Вы глазом моргнуть не успеете, как их разворуют.

— Разворуют их… Разворуют!.. Кто их разворует. КТО?! Никого же нет! Ни одного человека нет! Ни единого!

— А если никого нет, то тем более нет смысла их открывать. Как-никак я отвечаю за сохранность фонда.

— Боже мой! Он отвечает! Кто бы говорил! А кто на той неделе скормил верблюду однотомник Оуэна?

— Это как раз был дублет. К тому же списанный по акту. И потом, вы же сами говорили, что мы должны удовлетворять нужды всех посетителей без исключения. Я так радовался, когда он зашёл… этот верблюд. Такой интеллигентный молодой человек… вежливый, немногословный…

— Боже мой! Боже мой! – стонет брат методист, садится в свободный угол и всхлипывает.

— Коллеги, - просит брат библиограф из-за монитора, - как мы можем требовать соблюдение правил от посетителей, если сами же их не соблюдаем? В читальном зале нельзя шуметь. И уж тем более – плакать. Мы же мешаем.

— Кому? – сквозь слёзы спрашивает брат методист.

— А вы уверены, мой дорогой, что это имеет такое уж решающее значение? Не на все вопросы сразу можно ответить. Но рано или поздно ответ найдётся – вам ли это не знать? А вы, - обращается он к брату библиотекарю, - напрасно не зажигаете лампы. В это время суток ещё темно. Нельзя, чтобы читали без света. От этого портится зрение.

Брат библиотекарь согласно кивает и начинает ходить, прихрамывая, вдоль рядов и зажигать настольные лампы на пустых столах. На коричневых лысинах глобусов загораются жёлтые блики. Часы в углу беззвучно отбивают девять утра. Сквозь длинные стрельчатые окна видно, как мимо тянутся караваны и исчезают у горизонта в переливчатом песчаном тумане.

— Мы мало себя рекламируем, - всхлипывает в углу брат методист. – У них же о нас совершенно устаревшие представления! Они думают, что раз мы мираж, то стоит только подойти поближе, как мы исчезнем, и толку от нас не будет!

— Про миражи банков и казино они почему-то так не думают, - мягко возражает брат библиотекарь, зажигая последнюю лампу.

— Вот именно, - сокрушается брат методист. – Я просто уже не знаю… я в растерянности… у меня голова пухнет… Ведь мы же всё здесь сделали – всё, что душе угодно! Оазис. Колодец. Киоск с газировкой. Выставка песчаных скульптур во внутреннем дворике – чудо искусства, сделаны без единой капли воды! Недавно ввели новую услугу: навигатор-путеводитель по пустыне! Но они же теперь все умные! Они же и без навигаторов всё знают! Вот когда заблудятся, к чертям, среди барханов этих, тогда, небось, вспомнят нас, только уже поздно будет! Может, плюнуть на всё и развеяться к чертям собачьим?

— Как можно, дорогой брат?
– вздыхает брат библиограф. – И перестаньте, ради Бога, ежеминутно поминать чертей.

— Я так больше не могу, - горюет брат методист, обняв обеими руками глобус. – Я устал от этой бессмыслицы.. от нищеты… от унижений… Я не могу больше ходить в рубище и питаться акридами!
– Помилуйте, коллега, но вы же их всё равно не кушаете, акрид, - уговаривает его брат библиотекарь. – Вы им читаете свои разработки по руководству чтением. Полно вам прибедняться, честное слово. Вы же у нас дипломированный специалист. И пирожки с мандариновым вареньем печёте божественно.

— Кстати, - говорит из угла брат библиограф

— Кстати, - подтверждает из-за стеллажа брат библиотекарь.

Брат методист сердито сморкается, вытирает слёзы и идёт вниз, на кухню.

— Ретроконверсию не успеваю закончить к концу квартала, - вздыхает брат библиограф, провожая его взглядом. – План горит. Просто беда.

— Вот именно, - кивает брат библиотекарь. – Они думают, что ретроконверсию можно сделать без сплошной сверки! Кому она нужна-то, без сверки? Поинтересовались бы, прежде чем план спускать! А ещё меня умиляет это их отношение к сохранности… Прислали вот такие тоню-усенькие цепочечки. Дёрнешь одним пальцем – и всё, готово! И что, я ими буду приковывать к столам «Сумму теологии»? Какой, спрашивается, смысл? Лучше уж вообще не приковывать!

Снизу начинает наплывать запах горячих пирожков с мандариновым вареньем и растекаться по читальному залу, мешаясь с запахом формалина и коленкоровых переплётов.

— И это их не привлекает, - бормочет брат библиотекарь. – Может, у этих нынешних бедуинов вообще нет обоняния?
– И правильно, что не привлекает, - отзывается из угла брат библиограф. – Это же библиотека, а не харчевня. Полно, дорогой брат. Всё будет хорошо. Они придут. Главное – всегда быть готовыми к их пришествию. Встал поутру, умылся, привёл себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою библиотеку.

В дверь осторожно просовывается очень курносое, очень узнаваемое лицо.

— Извините, - говорит оно, - у нас тут небольшая авария… Даю вам слово, нам много не нужно. Пара номеров «Le Monde», глоток кофе… пара круассанов… Мы не отнимем у вас много времени…

— Я говорил! – победно кричит с кухни брат методист. – А вы: «шестьдесят лет»! «семьдесят лет»! Ретрограды! Консерваторы! Не выпускайте его, я сейчас бегу!

Брат библиотекарь дрожащими руками хватается за газетную подшивку, потом берёт себя в руки и строго спрашивает:

— А паспорт у вас с собой? Мы по паспорту записываем.

— Видите ли… - огорчается курносое лицо в дверном проёме.

— Ну, раз уж сегодня забыли, то ничего, - поспешно говорит брат библиотекарь. – Проходите. Разумеется, мы сделаем для вас исключение. Но в следующий раз, пожалуйста, не забудьте паспорт и фотографию. Такие у нас правила.

Над землёй фигня летала...

— Что ты хочешь на день рожденья? – спросила у меня подруга.

— Мой день рожденья в июне, - сказала я. – Это твой в октябре. Ты мне так деликатно напоминаешь про свой, чтобы я не забыла?

— Я и имела в виду мой, - обиделась подруга. – Что ты хочешь на мой день рожденья?

— Я хочу, когда буду от тебя возвращаться, пройти по мосту через Яузу и оказаться на другом берегу Майна. Не навсегда, конечно. На денёк. Только чтобы погода была хорошая.

— Ладно, - сказала подруга. – Я тебе шоколадку подарю. Немецкую. А ты мне, знаешь, купи, пожалуйста «Секретные материалы». Все сезоны. Я не помню, сколько их там – восемь или девять… кажется, не больше девяти. Я бы попробовала откуда-нибудь скачать, но это такая морока….

Обычно я проявляю корректность и стараюсь не придираться к чужим слабостям. Но воспоминание о набережной Майна так расстроило меня, что я решила отвести душу и придраться.

— Зачем тебе? – сказала я. – Тебе что, своих чертей мало, дома? У тебя вся жизнь – сплошные секретные материалы.

— Ну, это другое дело, - сказала подруга.
– То жизнь, а то кино.

— Всё равно не понимаю, - сказала я. – Ты что, вот так вот сядешь и будешь смотреть этот бред сивой кобылы на кушетке психоаналитика? Я видела несколько серий. Это ужасно. Это не лезет ни в какие ворота. Я скажу тебе, как писался этот сценарий. Авторы просто брали книжку под названием «Феномены книги чудес» - у нас есть такая в библиотеке… книжка для подростков, с картинками, очень занимательная… Там каждая глава посвящена какому-нибудь отдельному мракобесию: самовозгораниям, дождям из лягушек, бермудским треугольникам, йетти, несси – кому что больше нравится, на выбор. Так вот – сценаристы брали эту книгу и косноязычно излагали содержание каждой главы. И периодически разбавляли всю эту компанию зелёными человечками, чтобы сделать ситуацию совсем уж безнадёжной.