Чтение онлайн

— Я мог бы тебе помочь, но это будет не бесплатно. Солнцекары нынче стали дороги, особенно, если хочешь, чтобы никто не удивлялся, на что он тебе нужен. — Он посмотрел на меня, и я увидела вопрос в его глазах.

— Мне нужен надежный транспорт, чтобы без проблем поехать в Куусамо и Куолоярви продать то, на что там можно найти денежных покупателей. Если за дело взяться с умом, можно выручить прилично.

Болин внимательно глядел на меня, и мне хотелось надеяться, что он понял то, что я сознательно не произнесла вслух: черный рынок и антикварная мебель, а такая — он знал — была у нас в доме, поскольку сам когда-то помогал родителям с ней.

— Ты уверена, что риск оправдан?

— Нынче к чайному мастеру почти не ходят, а гости не могут платить, как раньше.

Он подумал немного и сказал:

— Я слыхал, что в Куолоярви контроль над черным рынком не такой жесткий. Если тебе это интересно.

— Сколько? — спросила я, мысленно поздравив себя с удачей.

Он наклонился и нарисовал на песке пятизначную цифру. Сумма была больше, чем я ожидала, но вполне приемлемая.

— Ясно. Когда нужно будет платить?

— Платить — вперед, — ответил он. — Я завтра же пошлю кого-нибудь к тебе за деньгами.

— Нет, будет лучше, если я принесу их сюда на площадь.

— Главное, чтобы никто не догадался, что я помог тебе с солнцекаром. Надеюсь, ты учтешь это.

Он допил чай и поставил чашку на песок рядом с ножкой табуретки. Морщины на лице Болина стали еще глубже.

— Это последнее, что я могу сделать для тебя. Пожалуй, ты понимаешь это.

— Да, — ответила я.

Болин слегка склонил голову в знак благодарности и ушел. Тонкая ниточка муравьев заползла в чашку, чтобы добраться до оставшейся капли. Носком сандалии я провела по оставленным им цифрам, спрятав их навсегда в песок.

День начал клониться к вечеру. Торговцы понемногу разобрали палатки, я тоже погрузила свою в прицеп, сверху взгромоздила мешки с сухарями и, когда все было уложено, обвязала поклажу парой ремней для надежности. Дорога домой шла мимо пустых садов, зиявшей пустыми окнами больницы и медленно бредущих куда-то людей. Издалека я увидела низкий дом из красного кирпича, на двери которого был нарисован ярко-синий круг — совсем свежий. И решила свернуть, чтобы не проезжать мимо меченой двери.

Взгляд то и дело натыкался на большие плакаты, висевшие то здесь, то там и сулившие награду тому, кто выдаст аквапреступников властям. Рядом с одним из них стоял сын пекаря, которого я знала еще по школе. Помню, что он бегал быстрее всех, всегда хорошо одевался, но получал средние баллы. Сейчас он щеголял в новой синей форме и пририсовывал к сумме вознаграждения еще один нуль. Неподалеку виднелся такой же плакат со свежим нулем.

«Ничего удивительного, — подумала я, — что у его семьи есть возможность менять сухари на вентиляторы, если сынок стал военным».

Я решила сделать то, что откладывала несколько недель.

Дома я открыла деревянную шкатулку, хранившуюся на полке среди книг, и достала присланный мамой транслятор. Я никогда раньше не пользовалась им и, несмотря на мамин запрет, посылала ей все сообщения со своего старого транслятора и ни разу не обмолвилась о другом. Просто хотелось, чтобы она знала, что у меня все хорошо, несмотря на войну и все беды, свалившиеся на деревню. Ответов я не получала, кто знает, доходили ли сообщения вообще? Теперь же настало время известить ее о моем решении.

Я приложила ладонь: экран зажегся, и на нем высветилось имя Айно Ванамо. Затем я сходила в прихожую за электронной ручкой и написала: «Мама, я решила задержаться в деревне до следующего праздника смены лунного года, но сразу же на следующий день отправлюсь в Синджинь. Сообщу, когда буду точно знать дату прибытия. Айно».

Я нажала «послать», выключила устройство и убрала его обратно в шкатулку. Конечно, я написала неправду, но это был тот ответ, который мама хотела получить.

На следующий день возле моей палатки остановилась женщина в форме армейской службы снабжения.

— Нориа Кайтио?

Я кивнула, и женщина протянула мне запечатанный конверт:

— Это от майора Болина. Он сказал, вы знаете, что нужно дать взамен.

Я достала из сумки конверт с деньгами.

— Еще он попросил передать… — Тут она придвинулась ближе и сказала вполголоса: — В воскресенье до полуночи.

— В воскресенье до полуночи, — повторила я.

Женщина кивнула, развернулась на каблуках и пошла назад. Когда она скрылась из виду, я зашла за палатку и огляделась вокруг, желая убедиться, что на меня никто не смотрит. Какая-то старуха дремала под навесом у соседней палатки, двое ребятишек — те же, что и вчера, — сидели в пыли. Я сломала печать и вытащила листок бумаги. На нем была нарисована карта с помеченным крестом местом за деревней, на опушке Мертвого леса.

Гонец рассказал мне когда, теперь я знала где.

В воскресенье я решила пораньше отправиться к Мертвому лесу. Ночные отсветы солнца пылали на небе цвета воды, но земля источала холод, пробирала до самых костей, заставляя дрожать. Как знать, что меня ожидало? Ведь иного варианта, кроме как довериться майору Болину, не было.

Деревня спала. Однако я решила пойти обходной дорогой через тундру, чтобы не наткнуться на ночной патруль. Кругом колыхались подобные столбам густого дыма тучи насекомых — словно забытые тени, они распадались на клочья и собирались вновь в густые столбы, похожие на неожиданно вылезших ночью древних духов или на вдруг ожившие давно похороненные воспоминания. Под ногами хрустели камни.

В незапамятные времена Мертвый лес называли Пышным лесом. Это напоминало о густой малахитовой зелени листвы, настолько сочной и влажной, что ее можно было почувствовать кожей. А еще раньше, когда не требовалось слов для описания такой естественной для этих краев пышности, лес был безымянным — это рассказывал мне отец. Сейчас же голые ветви и стволы деревьев тянулись к небу, похожие на гигантскую, бесцветную, высохшую паутину или громадные сухие панцири мертвых насекомых. В них не было жизни, их сосуды рассыпались, их кожа превратилась в неведомые буквы мертвого и никому не понятного языка. Часть стволов рухнула на землю и лежала там безмолвным грузом.

Я шла по нарисованной на карте тропе, пока не добралась до места, обозначенного на карте крестиком. Медленно и осторожно подошла поближе, не зная, что будет дальше. Прислушалась. Ничего не было слышно — только приглушенный плач ветра, который цеплялся за ветви и стволы склонившихся к земле мертвых деревьев.

Спустя некоторое время я нашла надежно укрытый солнцекар. Собственно, его было невозможно увидеть, если не знать, что искать. Его оставили в яме, укрыли плотной коричневой тканью и завалили сухими ветками. Судя по тому, что дорога, по которой солнцекар привезли сюда, начиналась в некотором отдалении, можно было не сомневаться в его проходимости. Нельзя сказать, что я особенно разбиралась в неотехнике, но этот солнцекар выглядел явно лучше того, на котором ездил Юкара, — лишь немного царапин, однако покрышки с хорошим протектором, солнечные батареи и сиденья в полном порядке. Да и ключ зажигания был на месте.