Дневник Чумного Года
Шрифт:
О состоянии финансов в городе могу сказать немногое. Поговаривали, будто Лондонское казначейство было баснословно богато, и это подтверждается огромными суммами, полученными от него год спустя на восстановление общественных зданий, пострадавших от лондонского пожара, а также на новые строительные работы; в первом случае я имею в виду прежде всего Гилдхолл, [179] Блэкуэллхолл, частично Леденхолл, [180] половину Биржи, [181] Сешн-хаус, Бухгалтерию, тюрьмы Ладгейт [182] и Ньюгейт, [183] верфи, лестницы, пристани и многое другое — все то, что было сожжено и попорчено во время Великого лондонского пожара, случившегося через год после чумы; во втором — Монумент, [184] Флитскую канавку [185] с ее мостами, Вифлеемский госпиталь, или Бедлам, [186] и т. д. Но, возможно, распределители городских кредитов в те времена больше совестились брать сиротские деньги на благотворительность для доведенных до крайности людей, чем распределители последующих лет — на украшение города и восстановление зданий; несмотря на то, что в первом случае пострадавшие могли бы считать свои деньги лучше потраченными и общественное мнение было бы меньше склонно к упрекам и возмущению.
179
Гилдхолл — здание ратуши лондонского Сити (построено в 1411 г.), в нем проходили заседания суда присяжных. Интерьер здания пострадал во время Великого лондонского пожара, но был восстановлен; в 1788–1789 гг. здание было перестроено.
180
Леденхолл. — Название восходит к старинному зданию со свинцовой крышей (англ. leaden — свинцовый) на углу Грейс-Черч-стрнт; там находился рынок, где торговали мясом, битой птицей и дичью.
181
Биржа. — Имеется в виду Королевская биржа в Сити, которая была основана в 1566 г. сэром Томасом Грэшемом (1519–1579), выделившим деньги на ее строительство. Здание во фламандском стиле, окруженное с двух сторон колоннадами, между которыми размещалось более сотни мелких лавочек, пострадало во время Великого лондонского пожара. Вновь отстроенное здание было вторично уничтожено пожаром 1838 г. Современное здание Биржи представляет собой постройку 1842–1844 гг.
182
Ладгейт — название старых западных ворот лондонского Сити, традиционно связывавшееся с именем короля Луда, хотя современные исследователи полагают, что оно восходит к др. англ, «ludgeat» — задняя или боковая дверь. Здание при воротах использовалось как долговая тюрьма для дворян (должников из среднего и низшего сословий посылали во Флитскую тюрьму).
183
Ньюгейт — т. е. Новые ворота, главные западные ворота лондонского Сити, названные так, вероятно, потому, что они были построены на месте ворот, существовавших еще со времен римского завоевания. В здании при воротах с XII в. размещалась тюрьма, которая неоднократно расширялась и перестраивалась. Тюрьма была сожжена в 1780 г. во время антипапистского бунта лорда Гордона, затем вновь отстроена и окончательно снесена в 1902 г. Сейчас на ее месте стоит здание Центрального уголовного суда Олд-Бейли. Дефо неоднократно обращался в своем творчестве к описанию уголовного мира («История пиратства», 1724–1728; «История удивительной жизни Джека Шеппарда», 1724; «Правдивый рассказ о жизни и деяниях Джонатана Уайлда», 1725, и др.); особенно подробно Ньюгейтская тюрьма описана в романе «Молль Флендерс».
184
Монумент — колонна, воздвигнутая в Сити в 1671–1677 гг. в память о Великом лондонском пожаре (архитектор Кристофер Рен); считается, что ее высота — 61,5 м — равна расстоянию от Монумента до лавки пекаря на Пуддинг-стрит, где начался пожар; винтовая лестница в 311 ступеней ведет на смотровую площадку; на пьедестале изначально была надпись, обвинявшая в пожаре римско-католическую церковь.
185
Флитская канавка. — Речь идет о реке Флит, бравшей свои истоки в Хэмпстеде, текшей на юг вдоль Фаррингдон-роуд и впадавшей в Темзу там, где теперь находится мост Блэкфрайерс (которого в те времена еще не было). Верховья реки назывались Хоул-Бурн (отсюда Холборн и Холборнский мост). Еще в XVI в. корабли могли подниматься вплоть до Холборнского моста. К. Рен, согласно своему плану реконструкции Лондона после пожара, предложил превратить Флит в канал вплоть до Холборнского моста. В 1765 г. река была взята в трубу.
186
Вифлеемский госпиталь, или Бедлам. — Изначально это был госпиталь Девы Марии Вифлеемской (основан неподалеку от Бишопсгейтс в 1247 г.); после упразднения монастырей госпиталь перешел к светским властям Лондона; с 1547 г. стал функционировать как Вифлеемская королевская больница для умалишенных; долгое время была открыта для любопытных, рассматривающих посещение ее как развлечение. В 1675 г. перенесена в Мурфилдс, в 1815 г. на Ламбет-роуд, с 1930 г. находится неподалеку от Кройдона.
Надо сказать, что уехавшие горожане, хоть они и бежали в провинцию в поисках спасения, однако очень радели о благополучии тех, кто оставался в столице; они не преминули внести щедрые пожертвования на облегчение участи бедняков, большие суммы были собраны также в торговых городах по всей стране, вплоть до самых отдаленных ее уголков; и я также слышал, что титулованное дворянство и джентри со всей Англии, учтя плачевное состояние столицы, послали крупные суммы лорд-мэру и магистрату на бедняков. Король также, мне говорили, распорядился еженедельно выдавать тысячу фунтов [187] с тем, чтобы она делилась на четыре части: одна часть — на Сити и слободы Вестминстера, другая — на обитателей Саутуэрка, третья — на слободы и часть Сити (исключая ту, что находится за стенами), а четвертая — на пригороды в графстве Миддлсекс, а также восточной и северной частям Сити. Но обо всем этом я знаю только с чужих слов.
187
Король распорядился еженедельно выдавать тысячу фунтов… — Одно из немногих мест «Дневника», не подтвержденных историческими документами; исследователи считают эту цифру сильно завышенной.
Точно же могу сказать, что большая часть бедных семейств, жившая ранее плодами собственного труда или розничной торговлей, существовала теперь на пожертвования, и если бы значительные суммы денег не отпускались на нужды благотворительности добросердечными христианами, город никогда бы не смог прокормить своих бедняков. Несомненно, велся учет этих пожертвований и их распределения магистратом. Но так как многие чиновники, занимавшиеся распределением, умерли во время мора, а большинство отчетов погибло из-за Великого лондонского пожара, приключившегося через год после чумы, в огне которого погибли даже дела казначейства, то мне так и не удалось получить точных данных, хоть я и очень хотел их увидеть.
Эти сведения могли бы оказаться весьма полезны, если бы, сохрани Господь, нас вновь постигло подобное испытание; я хочу сказать, что, благодаря заботам лорд-мэра и олдерменов, еженедельно распределявших огромные денежные суммы для облегчения участи бедняков, множество людей, которые иначе погибли бы, были спасены и остались в живых. И здесь разрешите привести краткий очерк положения бедняков в то время с изложением соображений, что можно из него извлечь, так чтобы в дальнейшем знать, какие меры принимать, если город постигнет подобное несчастье.
Еще в самом начале мора — когда уже стало ясно, что весь город подвергнется испытанию, и когда, как я уже говорил, все, кто имел друзей или поместья в сельской местности, покинули столицу вместе с семьями, так что можно было подумать, будто все жители устремились к городским воротам и вскоре никого не останется в Лондоне, — любая торговля, не связанная с обеспечением населения самым необходимым, была полностью приостановлена. Это столь животрепещущий вопрос, так тесно связанный с реальным положением людей, что в обсуждении его нельзя оказаться слишком дотошным; поэтому я и разделил на несколько групп людей, которые непосредственно пострадали от приостановки торговли.
1. Все ремесленники, особенно те, что занимались отделкой и другими украшениями платья, белья и мебели, например изготовители лент, ткачи и плетельщики кружев из золотых и серебряных нитей, вышивальщики золотом и серебром, портные, продавцы галантерейных товаров, сапожники, шляпники и перчаточники; а также драпировщики, столяры, краснодеревщики, стекольщики, как и вся торговля, связанная с этими профессиями; так что владельцы, лавочек, занимающиеся такого рода торговлей, позакрывали их и распустили подручных — работников и подмастерьев.
2. Прекратилась вся торговля, связанная с судоходством, так как лишь немногие корабли отваживались подняться вверх по реке и совсем никто не спускался вниз; таким образом, все чиновники таможен, как и лодочники, перевозчики, носильщики и все те бедняги, чей приработок был связан с речной торговлей, тут же остались без работы.
3. Все торговцы, которые были связаны со строительством или ремонтом домов, остались без работы, так как в городе, где тысячи домов стояли бесхозными, никто и не помышлял о строительстве; так что уже хотя бы по этой причине все строительные рабочие — кирпичники, каменщики, плотники, столяры, штукатуры, маляры, стекольщики, кузнецы, паяльщики и все их подручные остались без работы.
4. Вся навигация была приостановлена. Корабли не сновали туда-сюда, как раньше, и все моряки остались без работы, причем многие из них в самом отчаянном положении; и к морякам следует еще присоединить самых разных ремесленников и торговцев, связанных со строительством и снаряжением кораблей, таких как корабельные плотники, конопатчики, плетельщики канатов, бочары, изготовители парусов, якорей, шкивов и талей, резчики, оружейные мастера, судовые поставщики и тому подобные. Хозяин дела мог, возможно, прожить на свои сбережения, но торговцы полностью прекратили работу и были вынуждены уволить своих подручных. Добавьте к этому, что на реке совсем не стало лодок и большинство лодочников и матросов с лихтеров, а также строители лодок и лихтеров остались без работы.
5. Все семьи, независимо от того, уезжали они из города или оставались, старались максимально урезать свои расходы; так что несметное число грумов, лакеев, сторожей, поденщиков, счетоводов в купеческих семьях и прочих, а особенно горничных, было уволено и оказалось без друзей, без работы, жилья и какой-либо помощи; и эта категория людей оказалась в особенно бедственном положении.
Я мог бы рассказать обо всем этом еще подробнее, но достаточно будет отметить в целом, что торговля, как и прием людей на работу, прекратилась; не было торговли, а значит, не было и хлеба для бедняков; поначалу жалко было слышать их вопли, хотя распределение благотворительной помощи значительно облегчало испытываемые ими бедствия. Многие бедняки разбрелись по другим графствам, но тысячи оставались в Лондоне, пока их не выгнало из домов отчаяние; многих смерть настигла в дороге — они оказались всего лишь посланцами смерти; другие же, неся в себе заразу, распространили ее в самые отдаленные уголки страны.
Многие оказались жертвами отчаяния, о чем я уже говорил, и вскоре погибли. Можно сказать, что умерли они не от самой болезни, но от ее следствий, а именно: от голода, отчаяния и крайней нужды; у них не было ни крова над головой, ни денег, ни друзей, ни работы, ни возможности одолжить у кого-либо деньги; ведь многие из них не имели, что называется, постоянного вида на жительство и не могли обращаться в приходы; все, что они могли, это просить о помощи магистрат, и помощь эта (надо отдать магистрату должное), если она была признана необходимой, распределялась внимательно и добросовестно; так что те, кто оставался, не испытывали таких нужды и лишений, как те, что уходили из города.
Пусть любой, кто хоть сколько-то представляет, какое множество народа добывает собственными руками хлеб свой насущный — будь то ремесло или просто поденщина, — повторяю, пусть любой представит себе бедственное положение города, если внезапно все эти люди лишатся работы; труд их станет не нужен, а жалованье получать будет не за что.
А именно так в то время у нас и получилось; и если бы не огромные суммы пожертвований благородных людей как внутри страны, так и за ее пределами, мэру и шерифам не удалось бы поддерживать общественное спокойствие. Понимали они и то, что отчаяние может подтолкнуть людей к беспорядкам и подстрекнуть их вламываться в дома богачей и грабить рынки с провизией; а в этом случае селяне, смело и помногу привозившие в город продукты, были бы напуганы, прекратили бы свои поездки, и горожан ожидал бы неминуемый голод.