Дневник Чумного Года
Шрифт:
Облик города теперь до странности изменился: я имею в виду здания в целом, Сити и прилегающие к нему территории, пригороды, Вестминстер, Саутуэрк и прочее; хотя именно Сити — то есть то, что находилось внутри городских стен, — не был еще сильно заражен. Но в целом, повторяю, облик города сильно изменился: грусть и печаль читались у всех на лицах, и хотя некоторые районы города еще не были затронуты, все выглядели глубоко встревоженными; и так как все мы видели, что зараза приближается, каждый считал себя и свою семью в величайшей опасности. Если бы только возможно было точно изобразить то время для тех, кто не пережил его, и дать читателю правильное представление об ужасе, обуявшем горожан, это и теперь произвело бы глубокое впечатление и исполнило людей удивлением и трепетом. Можно без преувеличения сказать, что весь Лондон был в слезах; плакальщицы не кружили по улицам, [51] никто не носил траур и не шил специальных одежд, даже чтобы почтить память самых близких усопших, но плач стоял повсюду. Вопли женщин и детей у окон и дверей жилищ, где умирали, или, быть может, только что умерли их ближайшие родственники, разносились столь часто, стоило только выйти на улицу, что надорвалось бы и самое твердокаменное сердце. Плач и причитания раздавались почти в каждом доме, особенно в начале мора, потому что позднее сердца ожесточились, так как смерть была постоянно у всех пред глазами, и люди утратили способность сокрушаться потерей близких и друзей, ежечасно ожидая, что их самих постигает та же участь.
51
…плакальщицы не кружили по улицам… — Помимо прямого смысла, здесь имеется и библейская аллюзия: «Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его на улице плакальщицы» (Книга Екклесиаста, или Проповедника, 12:5).
Иногда дела заставляли меня идти на другой конец города, хотя там и был главный рассадник заразы; странно было мне — да и каждому на моем месте видеть, сколь безлюдны улицы, некогда такие оживленные: ведь если б сейчас там заплутался человек, он вполне мог пройти всю улицу (точнее, переулок), не повстречав никого, кто указал бы дорогу, если не считать сторожей запертых домов, о которых я сейчас расскажу.
Однажды, когда я зашел по делам в эту часть города, любопытство подстрекнуло меня повнимательнее ко всему присмотреться, и я прошел лишку, куда мне и не нужно было — вверх по Холборну; улицы были там полны народу, однако люди шли прямо по середине мостовой, потому, полагаю, что не хотели приближаться к выходящим из домов или пропитываться зловонными запахами домов, быть может, несущими заразу.
Все Судебные инны [52] были закрыты, и почти не осталось адвокатов ни в Темпле, [53] ни в Линкольнз-инн, [54] ни в Грейз-инн. [55] Все было спокойно, никто не затевал тяжб и не нуждался в адвокатах, да и время стояло каникулярное, так что все они уехали за город. Местами целые ряды домов стояли запертыми; их владельцы бежали из города, оставив все на одного-двух сторожей.
52
Судебные инны — четыре корпорации барристеров (адвокатов, имеющих право выступать в высших судах) в Лондоне: Внутренний Темпл — старейший из четырех, Средний Темпл, Линкольнз-инн и Грейз-инн (см. также примеч. 53–55). Исторически это были вольные юридические общества, располагавшиеся в соответствующих зданиях, существовавшие с конца XIII–XIV в. Инны управлялись Советом бенчеров (от англ. «bench» — «скамья», то есть тех, кто сидит на судейской скамье). Судебные инны были своего рода юридическим университетом: студенты обучались там не только праву, но и богословию, музыке, танцам и некоторым другим дисциплинам; каждый инн имел собственную трапезную, библиотеку и часовню. До настоящего времени инны пользуются исключительным правом приема в адвокатуру.
53
Темпл (англ. «храм») — группа зданий в Лондоне, расположенных вокруг старинной церкви, одного из пяти уцелевших в Англии храмов круглой формы; сооружен в 1185 г. по типу храма Гроба Господня в Иерусалиме рыцарями-тамплиерами (храмовниками); церковь сильно пострадала от бомбежек во время Второй мировой войны; в настоящее время восстановлена. С XIV в. здания вокруг храма находятся в распоряжении юридических обществ: там размещены два инна — Внутренний Темпл и Средний Темпл.
54
Линкольнз-инн — Название восходит к имени первого владельца здания Генри де Лейси, третьего графа Линкольна, который выстроил особняк в царствование Эдуарда I. В качестве судебного инна здание функционирует с 1310 г. Из внутреннего двора особняка был выход на большую зеленую лужайку Линкольнз-Филдс.
55
Грейз-инн — самый поздний из судебных иннов; расположен несколько севернее Линкольнз-инна (их разделяет Холборн); построен на землях, пожалованных в 1294 г. Риджинальду де Грею, верховному судье и наместнику Честера, часть которых он сдал внаем под устройство судебного инна для студентов. Здесь обучались многие знаменитые англичане, в том числе Фрэнсис Бэкон и Роберт Саути.
Когда я говорю о целых рядах запертых домов, то вовсе не имею в виду, что они были заперты по распоряжению магистрата; просто множество народу уехало вслед за двором по долгу службы; другие же покинули город из страха заразиться, так что некоторые улицы стали совсем заброшенными. Но испуг у жителей Сити был не так уж силен; это был отвлеченный страх, если можно так сказать, и, скорее всего, именно потому, что вначале народ обуял прямо-таки неописуемый ужас; однако, как я говорил, первое время болезнь довольно часто затухала; люди начинали тревожиться, а потом вновь успокаивались; и так несколько раз кряду, пока все не привыкли настолько, что, даже когда разгорелась сильнейшая вспышка, так как она не сразу распространилась на Сити, восточные и южные районы города, люди начали помаленьку храбриться и, я бы сказал, черстветь. Правда, как я уже говорил, много народу уехало, но то были в большинстве своем жители западных окраин и принадлежали они к «цвету общества», то есть к среде зажиточных людей, не связанных с торговлей и деловым миром. Остальные же по большей части остались и ожидали худшего; таким образом, в районах, примыкающих к Сити, в пригородах, Саутуэрке и в восточной части — Уоппинге, [56] Рэтклиффе, [57] Степни, Роттерхитте [58] люди в основном не тронулись с места, если не считать немногих богатых семей, которые, как я уже говорил, не были связаны делами.
56
Уоппинг — район на левом берегу Темзы неподалеку от Тауэра; когда-то здесь казнили через повешение пиратов, причем тела должны были оставаться на виселице в течение трех приливов; позднее, когда виселицы убрали, там постепенно образовались грязные улочки и переулки, идущие от Темзы вплоть до Рэтклиффа (см. примеч. 57), заселенные главным образом моряками.
57
Рэтклифф — район на левом берегу Темзы вблизи от лондонских доков.
58
Роттерхитт — район на правом берегу Темзы напротив Уоппинга, в нем, как правило, селились люди, чья профессия была связана с морем.
Не следует забывать, что Сити и пригороды были значительно перенаселены ко времени этого мора, [59] то есть к моменту его начала (хоть я и дожил до времен еще большей населенности, [60] когда в Лондон стало стекаться больше народа, чем когда-либо): ведь с окончанием войн, роспуском армий, реставрацией монархии [61] количество людей, обосновавшихся в Лондоне, чтобы открыть собственное дело, либо обслуживать двор, либо посещать его в надежде получить награду, отличие и тому подобное, было таково, что город насчитывал более ста тысяч жителей (этого в прежние времена никогда не было); да что там, многие удваивали эту цифру, так как семьи всех разорившихся приверженцев королевского дома переселились в Лондон. Бывшие солдаты открывали там торговлю, и множество семей осело в городе. Придворные вновь возродили блеск и моду. Все веселились и роскошествовали; ликование Реставрации привлекло в Лондон массу семей.
59
…перенаселены ко времени этого мора… — В Лондоне ко времени чумы проживало 460000 человек, что составляло примерно одну десятую населения всей страны.
60
…я и дожил до времен еще большей населенности… — Дж. М. Тревельян отмечает: «Лондону, потерявшему пятую часть своего населения от чумы, удалось восстановить эту убыль так же легко и совершенно незаметно так непрерывен был приток населения из всех графств Англии и из доброй половины европейских стран» («Социальная история Англии». С. 308). К 1695 г. население Лондона составляло уже 575000 человек.
61
…с окончанием войн, роспуском армий, реставрацией монархии… — Монархия была реставрирована в 1660 г., когда после переговоров с парламентом Карл II был провозглашен королем 8 мая и 25 числа того же месяца высадился в Дувре. Соглашение, заключенное между парламентом и монархом, сводилось к тому, что за королем оставалось право назначать министров, созывать и распускать парламент, командовать вооруженными силами и определять внешнюю политику, однако он лишался права устанавливать налоги без согласия парламента, изменять законы и обязывался упразднить Звездную палату — высший королевский суд, бывший орудием монаршего произвола. Актом о расформировании от 13 сентября 1666 г. кромвелевская армия была распущена.
Я часто думал, что, подобно тому, как Иерусалим был осажден римлянами, когда евреи собрались отпраздновать свою Пасху, в результате чего неслыханная масса людей была застигнута врасплох из тех, кто в другое время не был бы в городе, — так и чума пришла в Лондон, когда там случился небывалый наплыв людей из-за указанных выше обстоятельств. Такое стечение народа вокруг молодого, веселого двора повлекло за собой оживление торговли, особенно предметами роскоши и модными товарами; в результате увеличилось число рабочих, ремесленников и прочих, — по большей части бедного люда, зарабатывающего на хлеб собственными руками. Помню, например, что, когда докладывали лорд-мэру о положении бедняков, [62] сообщалось, что не менее ста тысяч плетельщиков лент живут в Лондоне и его окрестностях, более всего в пригородах Шордич, Степни, Уайтчепл и Бишопсгейт, то есть в районе Спитлфилдса [63] (а надо учесть, что в те времена он был раз в пять меньше, чем сейчас).
62
…докладывали лорд-мэру о положении бедняков… — В то время в Англии существовала специальная должность — попечитель по призрению бедняков. В зависимости от его размеров и населенности, в каждом приходе было от двух до четырех попечителей. В их обязанности входило: облегчать положение нуждающихся, выдворять из прихода пришлых бродяг в те приходы, к которым они приписаны, обеспечивать пропитанием незаконнорожденных детей, брошенных своими родителями, а затем, позднее, пристраивать их в качестве учеников и подмастерьев, производить сбор на бедных и составлять отчеты о положении бедняков для мэрии и мировых судей.
63
…в районе Спитлфилдса… — Название этого района (букв.: Госпитальные поля) на северо-востоке Лондона связано с тем, что здесь был Госпиталь Девы Марии, основанный Уолтером Брюном и его женой в 1197 г. Позднее, после отмены Нантского эдикта (частично — 1629 г., окончательно 1685 г.), в этом районе стали селиться французские протестанты шелкопрядильщики, бежавшие из своей страны от религиозных преследований.
По этим примерам можно судить о населении в целом, и, по правде говоря, я частенько удивлялся, какое огромное число людей все же осталось после массового бегства из Лондона.
Но я должен вернуться назад, к началу этих удивительных событий. [64] Когда страхи только еще зарождались, их сильно подогрели несколько странных происшествий, которые, если бы их сопоставили и собрали воедино, весьма вероятно, могли бы подстрекнуть все население города подняться как один и покинуть свои жилища, оставляя город как место, самим Богом предуготованное стать «землей крови», [65] осужденное быть стертым с лица земли вместе со всем, что будет там находиться в тот момент. Назову только некоторые из этих событий; но их было так много и столько провидцев и предсказателей указывало на них, что я часто дивился, как вообще хоть кто-то (особенно женщины) отважился остаться в городе.
64
Но я должен вернуться назад, к началу этих удивительных событий. — Возврат к событиям, предшествующим чуме, после того как рассказчик в своем изложении добрался почти до августа 1665 г., — характерная черта повествовательной манеры «Дневника», имитирующей естественный ход воспоминаний с неизбежными отклонениями и забеганиями вперед. К финалу романа эта манера будет утрироваться, что некоторые исследователи объясняют чисто прагматическими причинами: Дефо изложил имеющийся в его распоряжении фактический материал и, чтобы довести книгу до нужного объема, вынужден был возвращаться к уже описанному. Есть и такая версия: поочередное использование все новых исторических источников, с определенными вариациями излагающих одни и те же события, приводило к неизбежным возвратам и повторам.
65
«Земля крови» — «Землею крови», или «землею горшечника», называлась, согласно Евангелию, та земля, которая была куплена на тридцать сребреников, возвращенных Иудой, когда, «бросив сребреники в храме, он вышел; пошел и удавился. Первосвященники, взяв сребреники, сказали: непозволительно положить их в сокровищницу церковную; потому что это цена крови. Сделав же совещание, купили на них землю горшечника, для погребения странников. Посему и называется земля та „землею крови“ до сего дня» (Евангелие от Матфея, 27: 5–8).
Во-первых, пылающая звезда, или комета, [66] появилась за несколько месяцев до чумы, как появилась через два года другая — незадолго до пожара. [67] Старухи, а также флегматичные ипохондрики [68] мужского пола, которые ничем не лучше старух, отмечали (однако позднее, когда и то и другое событие были уже позади), что обе эти кометы прошли над домами так низко, что несомненно это был какой-то знак именно для жителей города; и что комета, предшествовавшая чуме, была бледновато-розового цвета, еле горящая, движение ее неторопливое, торжественное и замедленное, в то время как комета, предвещавшая пожар, была яркой, [69] искристой или, как некоторые говорили, пылающей; движение ее — быстрое и вихревое; и что, соответственно, одна предвещала тяжелое испытание, неспешное, но суровое, ужасное, пугающее, каким и оказалась чума; другая же предрекала удар внезапный, быстрый и яростный, как пожар. Да что там, некоторые рассказывали о кометах в таких подробностях, что про комету, предшествующую пожару, утверждали, будто можно было не только видеть ее быстрый и бурный полет, но и слышать оглушительно громкий, яростно-устрашающий звук, хотя на деле ничего подобного не было слышно.
66
…пылающая звезда, или комета… — Доктор Ходжес в своем труде отмечает, что «вреда было больше от предсказаний досужих ротозеев, чем от самих комет», Добавляя, что «ничто не может сравниться с силой того гнетущего впечатления, которое произвели они на население, уже предчувствовавшее грядущие беды». Достаточно сказать, что такой серьезный ученый, как Джордж Томсон, врач, знаменитый тем, что решился вскрыть труп умершего от чумы, чтобы лучше изучить характер болезни, писал в своем труде о чуме («Loimotomia», 1666): «То, что кометы, или пылающие звезды, предсказывают смертным грядущие беды, подтверждается долгими наблюдениями и печальным опытом».
67
…до пожара… — Имеется в виду Великий лондонский пожар 1666 г., не унимавшийся в течение пяти дней и уничтоживший весь район Сити между Тауэром и Темплом. Во время пожара было сожжено более тринадцати тысяч домов.
68
…флегматичные ипохондрики… — Вероятно, Дефо не четко понимал значение этих медицинских терминов, так как употребил невольный оксюморон: флегматик — человек спокойный, даже вялый, ипохондрик — человек, обладающий тревожно-мнительным складом характера, болезненно внимательный к собственному здоровью.
69
…комета, предшествовавшая чуме, была бледновато-розового цвета комета, предвещавшая пожар, была яркой… — Две из трех комет 1664–1665 гг., описанных Джоном Гэдбери (см. примеч. 73) в его сочинении «De Cometis» («О кометах»), полностью совпадают с описанием Дефо. Однако знаменитый французский астроном того времени Адриен Озу дает совершенно иное описание комет 1664–1665 гг.
Я видел обе кометы и должен признаться, что, согласно общему представлению о значении подобных явлений, склонен был смотреть на них как на предупреждение и предвестие Божьей кары; особенно когда, после того как чума последовала за первой, я увидел вторую комету, — тут уж мне оставалось только сказать, что Господь еще недостаточно покарал город.
Но в то же время, в отличие от многих других, я не придавал этим вещам решающего значения, так как знал и о естественных причинах, которыми объясняют астрономы подобные явления, [70] и что их движение и направление вычислены (или считается, что вычислены), так что нельзя их назвать в полной мере предшественниками или провозвестниками, а уж тем более причиной таких событий, как чума, война, пожар и прочее.
70
…знал и о естественных причинах, которыми объясняют астрономы подобные явления… — Возможно, подразумевается следующее место в сочинении доктора Ходжеса: «…То же можно сказать и о кометах: как бы ни был ужасен их вид, но либо они располагаются в более высоких сферах и состоят из скопища многих звезд, появляющихся в определенные периоды, либо — в более низких сферах и являются продуктами сульфидных выделений, близких нашей собственной атмосфере; и нет ничего странного в подъеме разнородных частиц в виде пламени, если учесть быстроту движения и силу столкновения разных частиц друг с другом, каким бы пугающим этот огненный хвост ни казался».
Но каковы бы ни были мои собственные мысли или мысли философов, подобные явления оказывали исключительное воздействие на сознание простых людей; все находились в самом мрачном ожидании грядущих бедствий и кары, надвигающейся на город; и причиной тому было появление этих комет, а также гибель в декабре, в приходе Сент-Джайлс, двух людей, о чем я рассказывал выше.
Тревоги людей до странности усугублялись заблуждениями того времени; мне представляется, люди тогда (почему — сам не знаю) были более склонны верить пророчествам, астрологическим расчетам, снам, ведьминским сказкам, чем когда-либо до или после. Не знаю, развилось ли это плачевное настроение в результате безумств тех людей, которые наживались на нем — я хочу сказать, наживались, публикуя всякого рода прогнозы и предсказания; [71] но твердо можно было утверждать: люди были страшно напуганы такими изданиями, как «Альманах Лилли», [72] «Астрологические предсказания Гэдбери», [73] альманах «Бедный Робин» [74] и тому подобные; вышло и несколько так называемых религиозных книг: одна под названием «Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее», [75] другая «Благое предупреждение», [76] еще одна, озаглавленная «Напоминание Британии», [77] и многие другие, все, или почти все предсказывающие, явно или косвенно, гибель города. Да что там — некоторые вошли в такой раж, что бегали по улицам города с устными предсказаниями, утверждая, будто они посланы проповедовать в столицу; особенно один — подобно Ионе в Ниневии кричал на улицах: «Еще сорок дней — и Лондону конец!» [78] Правда, я не уверен, говорил ли он «еще сорок дней» или «еще несколько дней». Другой, нагишом, в одних только штанах, бегал по улицам и непрестанно кричал, как тот, вопивший «Горе Иерусалиму!» незадолго до его падения, о котором упоминает Иосиф. [79] Так вот, этот голый бедняга кричал: «О великий и грозный Боже!» — и больше ничего; он только с ужасом, не замедляя шаг, повторял эти слова непрестанно; и никто не мог его уговорить, во всяком случае, насколько мне известно, остановиться, отдохнуть либо поесть. Я несколько раз встречал беднягу на улицах и пытался заговорить с ним, но он никогда не вступал в беседу ни со мною, ни с кем-либо другим и лишь повторял свои мрачные восклицания.
71
…наживались, публикуя всякого рода прогнозы и предсказания… — Книги по оккультизму будет писать позднее и сам Дефо — «Система магии» (1726), «Отчет об истории и реальности привидений» (1727).
72
«Альманах Лилли» — один из альманахов, издаваемых Уильямом Лилли (1602–1681), известным астрологом, публиковавшим ежегодные альманахи с 1644 г. и до смерти. Лилли был также автором всякого рода брошюр с пророчествами и «Правдивой истории королей Якова I и Карла I» (1651); С. Батлер изобразил его в своей знаменитой ирои-комической поэме «Гудибрас» (1663–1678) под именем Сидрофила.
73
«Астрологические предсказания» Гэдбери — Джон Гэдбери сочетал в своих книгах кропотливые наблюдения ученого с предсказаниями астролога. Здесь Дефо имеет в виду его сочинение «Спасение Лондона предрешено. Краткое общее рассуждение о чуме», опубликованное в августе 1665 г.; в нем Гэдбери говорит о провозвестниках лондонской чумы, среди которых выделяет взаиморасположение Сатурна и Юпитера 10 октября 1663 г., Сатурна и Марса 12 ноября 1664 г., двух комет в конце 1664 г. и появление кометы в начале 1665 г.
74
«Бедный Робин» — название юмористического альманаха, начавшего издаваться в 1661 или 1662 г.; в нем содержались лишь бурлески в адрес астрологов. Дефо, вероятно, не читал альманаха, а судил о нем лишь по названию.
75
«Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее». — Название представляет собой цитату из «Откровения Иоанна Богослова» (18:4), где речь идет о Вавилонской блуднице.
76
«Благое предупреждение» — Книги с буквально таким названием обнаружить не удалось; однако слово «предупреждение» содержится в очень многих названиях или подзаголовках книг о чуме 1665 г. Так, возможно, имелась в виду книга «Чудеса и привидения, или Предупреждение Британии», в которой встречается выражение «благое предупреждение».
77
«Напоминание Британии» — Английский поэт Джордж Уизер (1588–1667), переживший две лондонских чумных эпидемии — 1625 и 1665 гг., описал первое из этих событий в поэме «Напоминание Британии. Описание недавней чумы» (1628); кроме того, в 1644 г. вышла книга со сходным названием: «Напоминание Англии, или Предупреждение свыше».
78
…подобно Ионе в Ниневии — кричал на улицах: «Еще сорок дней — и Лондону конец!» — Иона — библейский пророк; ослушавшись Бога, повелевшего ему идти проповедовать в Ниневию, Иона хотел «бежать от лица Господа». Однако корабль, везший Иону в Фарсис, настигла страшная буря, не унимавшаяся до тех пор, пока моряки не выбросили Иону за борт. Тогда море стихло, Иона же был проглочен китом, провел в его чреве три дня, после чего раскаялся и, по велению Божию, был выброшен на сушу. Когда же Иона пришел в Ниневию, он начал «ходить по городу, сколько можно пройти в один день, и проповедовал, говоря: еще сорок дней, и Ниневия будет разрушена!» (Книга пророка Ионы, 3:4).
79
Другой бегал , как тот, вопивший «Горе Иерусалиму!» незадолго до его падения, о котором упоминает Иосиф. — Имеется в виду древнееврейский историк Иосиф Флавий (37 — после 100), автор сочинения «Иудейская война», где, в частности, упомянут такой эпизод: «За четыре года до войны (с Римом. — К. А.), когда в городе были мир и процветание, появился некий Иисус, сын Анана, простой деревенский парень, который, придя на пир Табернаклеса, вдруг разразился следующими воплями: „Глас с Востока, глас с Запада, глас со всех четырех сторон света; глас, обращенный к Иерусалиму и ко всем недавно вступившим в брак мужчинам и женщинам, и глас, обращенный ко всему народу!“ И так он кричал день и ночь, переходя с места на место на всех улицах города Его отвели к Альбинусу, правителю Иудеи, тот приказал нещадно бить его плетьми, но истязаемый перенес побои без слез и жалоб, и только горестным голосом при каждом ударе восклицал: „Горе, горе Иерусалиму!“ И с тех пор вплоть до самой войны он никогда ни к кому не приходил и не произносил других слов, кроме сокрушенного: „Горе, горе Иерусалиму!“ И его не оставляли силы до тех пор, пока не началась осада Иерусалима и не подтвердила его пророчество. После чего он вновь забрался на стену города и прокричал более громким голосом, чем обычно: „Горе, горе этому граду, этому храму, этому народу!“, закончив словами: „И горе мне!“ И в тот же момент, посреди пророчеств, он был убит камнем, выпущенным из орудия» (т. IV. кн. VII, гл. 12).
Все это крайне пугало народ, особенно, как я уже говорил, когда в сводках сообщили, что в Сент-Джайлсе двое или трое умерли от чумы.
Поменьше, но тоже изрядно страху нагоняли пророческие сны старух или их толкования снов других людей; [80] многие буквально помешались на этом. Одним слышались голоса, подстрекавшие их к бегству, так как Лондону грозит столь страшная чума, что живые не будут поспевать хоронить мертвецов. Другим представали видения; но я должен сказать, и, надеюсь, никто не упрекнет меня в бессердечии, что слышали они голоса, которых не было, видели знаки, которых не появлялось: просто воображение людей было напряжено и одержимо навязчивой идеей. И не диво, что те, кто беспрестанно всматривался в облака, видели очертания и фигуры, напоминающие привидения, тогда как это были лишь воздух да испарения. Тут они видели средь облаков огненный меч с воздетой рукой, там — катафалки и гробы, ждущие погребения, а еще — груды трупов, лежащих незахороненными, и тому подобное, — все это рисовало воображение этих несчастных запуганных людей.
80
…изрядно страху нагоняли пророческие сны старух или их толкования снов других людей… — Известно, однако, что сам Дефо придавал значение снам и даже видел вещие сны: однажды, когда он в течение нескольких месяцев скрывался от ареста, ему приснился сон, что его пришли арестовывать; проснувшись, он рассказал об этом шурину, а на следующее утро сон оказался явью. Его знаменитый герой Робинзон Крузо тоже видит вещие сны: один из них предвосхищает обстоятельства спасения Пятницы; другой — в «Дальнейших приключениях Робинзона Крузо» — точно передает положение дел на острове в то время, как Робинзон находится в Англии.