Чтение онлайн

– Сюда посторонним вход запрещен! Отстань!

– Нина! – Глеб дернул ее на себя, обнял руками так, что не вырвешься, прижал к себе и проговорил с яростью, с какой (наверное!) убивал Валентину: – Я не собираюсь отказываться ни от тебя, ни от сына, если таковой существует. Но ты мне должна доказать, что это мой ребенок, а не чужой.

– А без доказательств? – с трудом выговорила Нина, он ведь стиснул ее до боли, нечем стало дышать. – Пусти! (Он только сжал крепче.) Я не спрашивала у тебя доказательств, когда ты пришел ко мне с убийственной новостью! Я просто поверила тебе! Не стану ничего доказывать! Убирайся!

Он прильнул к ее губам с «дикой страстью», точь-в-точь, как поступают герои в романах Долли. Ну да, это же способ усмирить строптивую Нину, влюбленную и глупую, которая млела от одного его прикосновения. И Нина действительно обмякла, но не потому, что на нее подействовал поцелуй, она всего лишь дала понять Глебу: я без ума от тебя, что бы ни говорила. После долгого поцелуя он отстранился, прошептал:

– Не упрямься, Нина. Еще не поздно все изменить. Ты согласна?

– Да, – не поднимая век, ответила она. – Но ты мне не веришь…

– Дай мне повод поверить.

– Глеб, уходи, – вяло высвободилась она, тяжело дыша. Затрудненное дыхание как раз и должно было убедить его, что Нина сгорает от страсти к нему. – Мне надо подумать. Я сказала сыну, что его отец погиб… так все говорят… а сейчас не хочу травмировать ребенка. Может, я устрою вам встречу, но ты пообещай, что с твоей стороны не будет…

– Понял. Я не скажу, что он и я… Нина, нет, это нереально…

– Я все сказала, – оттолкнула она Глеба. – Не хочешь, не надо.

– Я согласен. Когда мы увидимся все втроем?

– Не знаю. Как только лицо приобретет нормальный вид, попрошу маму привезти его сюда. Не могу же я показаться с таким лицом сыну и маме!

– Хорошо, – согласился он. – Для начала фотографии принеси. А мы с тобой когда встретимся?

– Когда угодно, – и подняла на него «пьяные» глаза.

Он поцеловал ее на прощанье и ушел. Она быстро отошла от опьянения, влетев в кабинет, проверила, надежно ли шторы закрывают окно, затем схватила трубку:

– Анатолий Трофимович? Это Нина. Я согласна помочь. Завтра давайте встретимся, но не у меня… У вас? Ни за что! У меня аллергия на ваш кабинет… Чем раньше, тем лучше… Хорошо, буду. – Положив трубку, она тихо произнесла вслух: – Как там писала твоя жена? «Начался новый этап»? Да, Глеб, у нас с тобой начался новый этап, крепче держись теперь, дорогой.

Утром в начале десятого Нина встретилась с Рыковым в парке, на глухой аллее, куда в это время года редко кто захаживает. Да и погода ухудшилась, парк был пустым. Сели на полуразрушенную скамью, Нина торопливо рассказала о вчерашнем визите Глеба и о своих впечатлениях по этому поводу.

– Он молодец, наблюдательный, подметил, что у вас нет фотографий сына, – задумчиво произнес он после ее рассказа. – Можно сказать, профессионально подметил.

– А вы что думаете по этому поводу? – Нине не терпелось узнать его мнение.

– Вы перестарались, Нина, с ребенком. Ведь Глеб и без него согласен был с вами встречаться, предложил вторую половину дома вместе с собой. А теперь предстоит работать еще и над темой «сын». Придется врать дальше. Не боитесь запутаться?

– Не знаю, – отчаянно всплеснула руками Нина. – Я уже ничего не знаю. Кто меня за язык тянет – понятия не имею. Только дам себе слово обдумывать каждую фразу, тут же меня несет напролом. Понимаете, в каждом поступке, предложении, жесте Глеба мне видится тайный умысел против меня. Я ничего не могу с этим поделать, поэтому делаю глупость за глупостью. А вам не кажется странным, что он так поспешно предложил мне вторую половину дома вместе с собой? Меня это насторожило, я почувствовала: что-то тут не то. Да, он мог это сделать из благодарности, даже любви, которая нечаянно вернулась, но не так поспешно. А когда завел речь о сыне… мне не понравились ни его тон, ни его глаза, ни его пространные намеки. Ведь достаточно было сказать: «Нина, я посмеялся твоей выдумке про сына». Или вообще опустить эту тему, как не заслуживающую внимания. А он засомневался. Засомневался в том, чего не может быть, понимаете?

– Ладно, Нина, дело сделано, не будем обсуждать его. Нам важно попасть в их дом, понаблюдать за окружением. Значит, первое, что сейчас нужно, – фотографии ребенка.

– Где же вы возьмете мальчика? У вас есть?

– Нет, у меня две девочки.

– Жаль, – вздохнула Нина. – Где же нам взять мальчика?

– Поехали. – Он встал со скамьи. – Куда? – вскочила Нина.

– Фотографии нужны срочно, так? – говорил он, уже шагая по аллее. – Сначала заедем к вам, возьмете парочку костюмов, на снимках вы не должны быть в одинаковой одежде. За это время мы с Димой придумаем, где взять ребенка, прихватим нашего фотографа. Ну, а теперь, раз уж вы стали нашим агентом, внимательно послушайте меня. Это важно, поэтому хорошо запоминайте. Ваши бабушки справились с заданием на пять. Главное: определили нескольких человек с именами на букву «К», среди них есть даже иностранец. У Валентины в дневнике последний, не расплатившийся полностью и не получивший кассету, обозначен как «К.». Следовательно, этот человек вполне мог совершить убийства.

– Ах, ну да! – перебила Нина. – Я тоже так думала.

– Правильно думали. Валентина почему-то терпеть его не могла, уделила ему много места в своем дневнике, да и сумму запросила огромную. Короче, у него был мотив, и это мы должны учитывать. Но я не исключаю Глеба, вы понимаете?

– Конечно, – фыркнула Нина. – Я не дурочка.

– Отлично. Но имена хорошо, однако убил левша, и это главное. Искать следует левшу, только его. А искать надо среди близкого окружения этой семьи. Либо это Глеб, либо кто-то из друзей дома. Например, Корней Платонович…

– Вы загнули! – возразила Нина. – Я его хорошо знаю, он порядочный человек.

– Нина, – остановил ее Рыков, – порядочный человек тоже иногда слетает с катушек и соблазняется.

– Да ему сто лет в обед будет! Он старый и толстый.

– Все же не будем делать окончательных выводов, – посоветовал Рыков. – Да, ему шестьдесят с большим хвостом, но, поверьте, в жизни часто встречаются парадоксы, или феномены. Так что проверить предстоит и его. Далее. Есть среди знакомых Печерниных некий Кирилл Павлович, ему примерно сорок пять—сорок семь лет.

– Знаю его, – сказала Нина. – Насчет переспать – он запросто, убить – сомневаюсь.

– Не анализируйте по поверхностным признакам, отставьте симпатии и антипатии, иначе не миновать ошибок, а вам нельзя сделать ни одной ошибки. Вы только представьте: он попался в сети, ловко расставленные Валентиной, и вдруг она ему выдает: не хочешь стать всеобщим достоянием, плати. У некоторых крышу срывает после таких подлостей. А в данном случае скандал бы получился грандиозный. Кому приятно сознавать, что тебя видят сейчас на телевизионном экране в постели с любовницей, и знать, что акт видят все знакомые, жена, дети, теща – весь город?

– Боже мой! – ахнула Нина. – Это действительно мог быть он. Поэтому не назвал имени Глеба, когда звонил, они ведь крепко завязаны на работе. Кстати, и за мной когда-то ухлестывал, мог из мести перевести на меня стрелки. Он прекрасно знает дом, у него была возможность сделать слепок с ключа… Да, это он… мне теперь многое стало понятным.

– Все, Нина! – поднял вверх руки Рыков. – Я больше ни одного имени не произнесу. Иначе вы и меня запутаете. Есть только один вариант достать убийцу – узнать, кто левша. И протестировать вам следует всех до единого, кто вхож в дом Печерниных, Глеба в первую очередь, понятно?