Чтение онлайн

Боже мой, как же он хорош! Его красота особенная и сразу заставляет вспомнить, что ты женщина и тобой и твоим телом управляют половые гормоны эстрогены.

Сексуальный англичанин здоровается с Джоан за руку, а я от этого испытываю страшную ревность, граничащую с паранойей и неврозом. Словно закомплексованная шестиклассница, которая боится, что предпочтение будет отдано подруге, и заранее ее ненавидит. Пытаюсь намекнуть Джоан, чтобы она и думать не могла об этом красавце, и почти бессознательно откидываю назад волосы. Мне кажется, это должно выглядеть очень сексуально.

– У Джоан есть парень, – наношу сокрушающий удар в манере все той же шестиклассницы и не сразу соображаю, что натворила. Надо же оказаться такой идиоткой! Стоило так тщательно маскироваться и скрывать свою мелочность, чтобы потом не задумываясь объявить о ней всему миру; в голове не укладывается, как я могла так опростоволоситься.

А сексуальный англичанин улыбается, словно я сказала что-то ужасно смешное. Его реакция еще больше распаляет мои маленькие деятельные гормоны, уже готовые к сексуальному сражению (у них есть собственные биологические заменители распрямляющей жидкости для волос, стойкой туши для ресниц и цветного консилера), и они устремляются в каждый уголок организма, который и есть Лейн Силверман. В результате я начинаю накручивать на палец волосы, надувать губки и поглаживать грудь, пытаясь продемонстрировать хотя бы небольшую часть того желания, которое кипит у меня внутри. Но вот я чуть не опрокидываю очередной бокал, и моя уверенность в том, что мечты наконец воплощаются в жизнь, сразу ослабевает.

Я уже готова полностью отдаться на волю сексуального торнадо, которое бушует во мне благодаря женской репродуктивной системе, но медлю еще мгновение, снова превращаясь в ту самую шестиклассницу, и, взглянув на Джоан, удивляюсь, насколько она длинная и тощая. Совсем недавно, в другой реальности, моя подруга выглядела просто потрясающе, несмотря на то что «совсем не понимает», как можно что-то мазать на лицо (имеются в виду основа для макияжа, румяна и помада). «Это так неприятно и вульгарно – разрисовывать лицо». Джоан считает, что каждая девушка выглядит отлично, даже если на ней футболка с картинкой «Хелло, Китти» и болтающиеся заляпанные джинсы размеров на двадцать больше, чем нужно.

Я пытаюсь побороть внутри себя шестиклассницу, но, увы, безуспешно: незаметно придвигаюсь к барной стойке и отворачиваюсь от Джоан, чтобы исключить ее из разговора. Биологический инстинкт заставляет меня забыть об ответственности (похоже, мои гормоны готовят тяжелую артиллерию, аналог нашим антицеллюлитным обертываниям с водорослями, сывороткам, обеспечивающим мгновенный лифтинг, и инъекциям коллагена). Не хочу даже думать, что веду себя слишком грубо. И нахожу этому логическое объяснение – ситуация на работе, при которой у меня просто нет соперниц.

– А я Лайам. И у меня тоже нет парня.

Какая отличная шутка! Впрочем, мы готовы признать забавным все, что он скажет.

Выясняется, что Лайам приехал в Нью-Йорк, чтобы открыть здесь представительство журнала «Бьютифул» (клянусь всем святым, это абсолютная правда!). Он владелец издательской компании. Ну или его отец, это не принципиально. «Бьютифул» – популярное издание в Великобритании. И я даже его читала!

Лайам интересуется, для каких журналов я пишу.

– Их так долго перечислять, – отвечаю я и чувствую сильную боль в ноге – это Джоан только что толкнула меня. А я и не представляла, что она такая сильная. Почему-то вспоминаю рекламный ролик из моей юности: люди, одетые в черное для создания зловещей атмосферы, танцуют и поют песню «Стоит соврать однажды, и не заметишь, как будет и дважды, и трижды...». Но я не имела в виду ничего плохого, мои слова были белой ложью, или, точнее сказать, бежевой, и никому не причинят зла. У меня есть одно-единственное желание – познакомиться с мужчиной, отношения с которым ни к чему не обязывают, и я опять возвращаюсь к разговору о работе.

– И надолго вы приехали? – интересуюсь, заправляя волосы за уши.

– Задержусь еще на месяц, чтобы найти помещение для офиса и утрясти некоторые юридические вопросы. Потом уеду недели на четыре и вернусь запускать проект.

– Вы остановились в этом отеле?

– Нет, мы живем в апартаментах неподалеку.

Могу себе представить! Наверное, там все облицовано мрамором и по стенам развешаны картины в тяжелых позолоченных рамах. Держу пари, в этой квартире огромная ванна на медных лапах, а рядом телефон с громкой связью, чтобы Лайам мог работать круглосуточно, даже лежа в ванне с пеной от Л'Оситан. Мне ужасно нравятся увлеченные работой мужчины.

– А ты где живешь? – Он так приятно повышает голос на слове «ты»!

На самом деле этот вопрос следовало адресовать не мне, а девушке в моих мечтах, которая только что мгновенно переселилась в огромные апартаменты в стиле Людовика XV.

– Я – в районе Виллидж, а Джоан – в Нижнем Ист-Сайде. – Мне нравится произносить название моего района, в нем есть нечто богемное, вдохновляющее.

– В Виллидж находится один из моих любимых ресторанов – «Юнион-сквер-кафе». Ты была там когда-нибудь? Это недалеко от Юнион-сквер.

Была ли я в этом кафе? Да, мне приходится посещать массу шикарных ресторанов, ведь я пишу обзоры и хожу на вечеринки (еще один плюс моей работы), но именно в этом я еще не была. Я опять вру, хотя совсем непонятно для чего.

– Естественно. Там просто божественно! – По-моему, я произнесла это слово впервые в жизни. И кого я только не изображала в последнее время, а вот сейчас впервые попробовала себя в роли За Габор.

– Иногда я провожу там бизнес-ленчи и очень доволен качеством обслуживания и превосходной едой.

Киваю, соглашаясь с ним, и демонстрирую, какое удовольствие от тамошней еды я получаю, – мычу «м-м-м-м», протяжно, как полная дура. Потом все же беру себя в руки и интересуюсь:

– Вы, должно быть, формируете команду и проводите много встреч с журналистами и редакторами?

Лайам называет пару очень известных имен, которые постоянно мелькают в светской хронике, и я понимаю, что спрашивать дальше нет никакого смысла. Я не выдержу сравнения с этими людьми.

– Может, порекомендуешь кого-нибудь? А ты сама? Для каких изданий, говоришь, пишешь?

Он снова просит перечислить издания, для которых пишу? Что-что я назвала? Ах да, вы об этих журналах и слыхом не слыхивали.

Нет, этого я сказать не могу, просто не могу, и все. «Стоит соврать однажды...»

– Ну, сейчас я серьезно работаю над большим материалом для «Космополитен». – На этот раз говорю правду, мой проект действительно отнимает много сил, и именно им я сейчас занята. И тут вспоминаю, что недавно у меня была еще одна хорошая новость, и добавляю: – И для «Пост».

– Для «Космополитен»? Правда? Нам нужны люди с таким опытом работы – собираемся предложить журналистам, пишущим для «Космо», сотрудничать с нами. Может, ты тоже не откажешься?

Так, стоп. Этот человек впервые обо мне слышит, не видел ни единой моей статьи и при этом предлагает работу? Похоже на бред, но, с другой стороны, может, одно название журнала «Космополитен» открывает все двери? Так вот почему Лиза получает заказы на статьи, а я нет. Когда есть такой опыт, разве нужны какие-то дополнительные знания? Но мне не хочется соглашаться слишком быстро, и прежде чем, визжа от радости, прыгнуть Лайаму на колени, я решаю задать несколько вопросов. Интересуюсь тиражом журнала, процентной долей материалов для местной аудитории читателей и изменениями в его оформлении – думаю, достаточно, чтобы выглядеть настоящим профессионалом. И вот мы ударяем по рукам!