Чтение онлайн

Теперь его очередь.

Когда я снова открыл глаза, за окном было совсем темно. Я лежал на кровати в своей спальне, на тумбочке горел уютный ночник. Возле меня стояло удобное глубокое кресло, в нем сидел Егор и читал мой роман.

На его выразительном подвижном лице было написан искренний интерес, и я невольно обрадовался.

Выходит, Сашка была не права, утверждая, что я серенький модный писатель на фоне общего безрыбья.

Егор перевернул страницу, разгладил ее, закинул одну длинную ногу на другую. Его присутствие наполняло меня таким покоем, что и передать невозможно. Даже комната стала выглядеть не такой как всегда, а какой-то особенно уютной.

Егор усмехнулся, почесал кончик сломанного носа. Его черные глаза быстро поглощали ровные печатные строчки.

«Странно, что он позволяет себе такую богатую мимику, – думал я, разглядывая приятеля. – Что ж получается, он весь, как на ладони? А конкуренты? Опять же, в преферансе играть человеку с таким выразительным лицом никак нельзя. Без штанов останется. Хотя, с другой стороны… Что-то мне подсказывает, что об этой своей особенности Егор прекрасно осведомлен. А он принадлежит к тем людям, которые умеют обращать себе на пользу даже собственные недостатки. Наверное, он хороший актер…»

Тут мои мысли прервались. Егор почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня.

Я улыбнулся и шепотом сказал:

– Привет!

– Привет! – ответил он и отложил книгу на тумбочку.

Егор встал с кресла, развернул его. Придвинул поближе к кровати, уселся, наклонился ко мне.

– Ты что придумал? – спросил он укоризненно.

Я попытался пожать плечами. У меня почти получилось.

– Не ожидал от писателя таких шалостей, – продолжал укорять Егор. – Что же ты позоришь свое славное сословие?

Мне стало смешно.

– Можно подумать, что ты знаком с другими писателями!

– Было дело, – ответил Егор и потянулся, хрустнув косточками. – Я как-то проспонсировал конкурс молодых талантов. Все прошло чин чином, я даже получил приглашение на вручение призов… Попал, можно сказать, в эпицентр бомонда.

– Понравилось? – спросил я.

– Очень, – ответил Егор, сохраняя серьезную мину. – Там в писательском жюри было несколько известных и маститых. Вот и привел бог пообщаться.

Я завозился на постели, пытаясь уложить голову повыше. Егор встал с кресла, взял меня под мышки и легко, как ребенка, подтянул вверх. Взбил подушку, отступил, полюбовался, склонил голову к плечу.

– Удобно?

– Да, спасибо, – ответил я. – Ты мне скажи, как тебе понравились маститые?

– Говорю же, очень понравились, – ответил Егор, плюхаясь назад в кресло. – Люди оказались на редкость тактичные, щадили мои чувства… Старались говорить попроще, но если все же срывалось с языка какое-нибудь слово, вроде «толерантно», тут же извинялись и объясняли его смысл.

Я тихо засмеялся.

– Говорю же, было очень славно, почти по-домашнему, – продолжал Егор. – Я даже собрался заняться меценатством, но возникли другие проблемы. Ладно, это все присказка. Ты мне объясни, что с тобой произошло?

Я положил ладонь на лоб. Лоб был горячий и мокрый.

– Не знаю.

– Судя по твоему внешнему виду, ты решил завязать с дурными привычками типа еды. Давно не ешь?

Я сосредоточился.

– Не помню, – ответил я через некоторое время. – Какое сегодня число?

– Пятое… нет, пардон…

Егор взглянул на запястье. Я увидел, что его левая рука больше не лежит на перевязи и действует вполне свободно.

– Без двадцати шестое июля, – ответил он.

– Шестое июля, – повторил я тихо.

– Ты что, заболел? – спросил Егор, понизив голос.

Я посмотрел ему в лицо. Поколебался, но все же решился и торжественно сказал:

– Егор, я схожу с ума.

Приятель откинулся в кресле. Минуту он озадаченно смотрел на меня, поджав губы. Потом спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Это наследственное, – объяснил я. – Мой прадед сошел с ума и застрелился.

– А твой дед?

– Дед был нормальным человеком, – признал я.

– А отец? – продолжал настаивать Егор.

– И отец.

– Тогда с чего ты решил…

– Я видел призрак, – перебил я.

– Ага! – сказал Егор все с тем же озадаченным выражением лица. Почесал затылок и спросил:

– Давно это у тебя?

Я уставился в потолок и облизал пересохшие губы.

– Егор, я не помню чисел, – ответил я после короткого напряженного раздумья. – Вообще никаких. Все перемешалось…

– Ну и бог с ними, с числами, – легко согласился приятель. – Не напрягайся.

Мы немного помолчали.

– Егор! – позвал я.

– Ау, – откликнулся он.

– Не сдавай меня в психушку, – попросил я, сгорая от стыда. – Я этого боюсь больше смерти.

– Заметано, – сказал Егор хладнокровно.

– Я не шучу!

– Я тоже. Сейчас приедет врач…

– Нет! – испуганно перебил я и попытался приподняться на локтях. Но локти не выдержали вес тела и с хрустом подломились.

– А чего ты испугался? – удивился Егор. – Сказано тебе: никаких больниц! Будешь жить здесь так же, как жил.

– Здесь не хочу, – быстро сказал я.

– Почему? – не понял Егор.

– У меня тут труп в подвале, – пожаловался я. – Неприятно…

Егор снова почесал затылок. Я видел, что он озадачен, и не знает, как относится к тому, что я говорю: серьезно или как шутке.

– Чей труп?

– Любовницы прадеда. Ее звали Сандра. Он ее убил, а труп спрятал в подвале. Там есть потайная комната.

– Ага! – повторил Егор, кое-как переварив мои откровения. – И давно ты это узнал?

– Недавно. У меня оказался его дневник.

– Прадеда? – уточнил Егор.

– Да.

– Как он к тебе попал?

– Мне его привезла одна женщина. Она работала в питерском архиве. Понимаешь, я взял дневник и фотографии, а потом узнал, что она утонула.

– Передала тебе документы и утонула? – уточнил Егор.

– Нет, наоборот. Сначала утонула, а потом передала документы…

Я умолк, глядя в глаза приятелю. Я и сам прекрасно понимал, как выгляжу со стороны. Поэтому тихо засмеялся и сказал: