Чтение онлайн

Я поселилась в семье, которая занимается благотворительностью, во главе, с пастором Пита. У дяди, небольшие узкие глаза, большой лоб, белая кожа и выглядит моложе своих сорока пяти лет. Близнецы, похожи на дядю, старшая дочка больше похожа на тетю. Видно, у меня с девства осталась привычка сравнивать лица детей, с лицами родителей. Вспоминая родителей, вижу отца историка: его умные глаза, с радостью смотрящие на собеседника. Отец нас учил быть добрыми, понимающими, не упоминая бога, разъяснял, как важно выбирать быть теми, кем хотим быть, и не забывать, что доброта заложена в нас. Для дяди Пита, любовь – эта сама вера в бога, в учение и никто ни может, сказать, что дядя Пит злой: он человек, который всегда хочет помогать нуждающимся. Для отца любовь к ближнему и доброта – это данное нам от природы. Меня воспитывали двое мужчин и оба дали познание, как важно любить и выбирать доброту. Выбрала стать доктором, придерживаясь, толкованию родного отца и миссионера, следуя учению дяди Пита. Тетя Анни, младше мамы на пять лет и похожа на старшею сестру. Анни с первых дней, проявляла материнские чувства к племяннице, разделив нежность и заботу равномерно. К сожалению, я не смогла увидеть в тёте, новую мать, и не смогла сказать: мама. В моей памяти Анни, всегда останется, доброй мамой для родных детей и доброй тетей. Другая жизнь не в доме, а служению богу и людям, разделив, такую жизнь с детьми Кидман. Вторая половина моего девства – это присутствие в церкви и на миссионерском служении.

На нашей планете с населением шестьдесят миллиардов людей, всегда есть нуждающийся, несмотря, на сельскохозяйственную эволюцию, и на экономические успехи. Я бывала, не только каждое воскресение, в церкви и на катехизисе, но и на миссионерских обеднях, в домах, построенные, для нуждающихся. Таким образом, я часто встречала бездомных, бедных, больных, приведшие к нам, с дальних концов материка Америка. Наши поля кормили, дома давали приют; некоторые остаются в городе, а другие продолжают свой путь. Среди нуждающихся видим женщин, детей. И напоминают очень бедные планеты, в том числе планету Old red S-3. Тогда я была очень маленькая, только начинала понимать этот мир и природу вселенной. В новой семье, я осознала: без любви будет тяжело бедным людям и будет больше бедных людей, где бы не была разумная жизнь. В благотворительном фонде Кидман много разнообразных врачей, сестер милосердии, поваров, нянь для детей и начинающие проповедники, ну и, конечно, юные помощники. В среде юных помощников была я. Моей наставницей стала Мегги. Юная девушка, тогда была ростом, чуть ниже Лили. У Лили были длинные прямые каштановые волосы, у Мегги рыжие; первая была более застенчивая, другая всегда готова прийти на помощь. На лице Мегги, я всегда вижу румянец, на лице Лили румянец выступал, только когда смущалась.

Я запомнила нуждающейся сорока пятилетнюю женщину, невысокого роста, красивую, несмотря на морщины, преждевременно появившийся на лице. Женщину зовут Нэнси. Она была одета в узкое красное платье, подходящей к худой фигуре и к белым волосам. Спутниками женщины, были девушка подросток, лет пятнадцать и парень двенадцати лет. Нельзя было эту группу назвать родственниками, но, когда были вместе, старались проявить свои чувства и эмоцию, как родные. Возможно, эта семья улетела на другую планету или ушли жить на север, где больше мегаполисов и множество станции. В нашем центре лечили Нэнси, и я видела переживание этих подростков. Тита и Дэн не называли Нэнси матерью, но обращаясь к ней по имени, будто произносили имя родного человека, как ребёнок произносит слово «мама».

Этот дневник будет отличатся от других дневников, тем что я буду писать, уже как совершеннолетняя девушка, описывая, не только пережитый день, но и мысли, воспоминание. Теперь, взрослая Элаиза должна принять решение: выйти замуж или продолжить миссионерскую службу. Я закончила успешно колледж и теперь, смела называться: доктором. Мистер Бинг, коллега дяди Пита приглашает меня работать, миссионером «Объятие космоса», которая специализируется для нуждающихся за пределами планеты Земля. Но есть и другой выбор: выйти замуж; стать женой, как была моя мама; завести семью, детей. Судьба определила, встречаться с тем, кто боится быть в пространстве. Вначале, я была рада этому, так как после пережитого, я не желала иметь дела с небом и с космосом, но все чаще вспоминается, папины слова, сказанные в кабине пилотов, перед роковым пришествием: когда ты станешь капитаном корабля, тебе придется заполнять капитанский дневник. Отец не боялся летать, а как раз наоборот, когда летал, был более счастливым и радостным. Мой отец был для меня идеалом.

Думаю, на сегодня закончу писать. Спокойны ночи, дневник.

Сейчас день. Джо переместился в Нью-Йорк, по работе. Мне скучно. В нашем городе очень жарко. Был бы рядом Джо, я бы с ним, думала над предложением, но это же глупа, спрашивать у возможного жениха: выйти замуж или не выйти. В такой жаркий день стараются быть, в доме или не выходить на улицу. Даже бассейны не спасают детей и взрослых. В наше время тридцать восьмом веке, есть транспортер земной-телепорт. Земляне это называют «Зигмунд порт» так как из планеты Зигмунд пришло знание, о телепорте. Может быть, мой возможный жених сегодня вечером вернется. Честно, больше нравится перемещаться, не пользуясь телепортом: видеть пейзажи родной планеты, лучше, чем, за несколько секунд быть там, где захочется быть. После спасения в трехтысячном в семисот тридцать втором году, по земному календарю, двадцать шестого октября, мои записи в тот капитанский дневник были опубликованы и многие, тоже захотели увидеть мной перечисленные земные места. Мне повезло попасть в семью, где используют телепорт для миссионерских целей. Семья Кидман устраивали обедни, проповеди, на разных материках и континентах, и приходилась, перемещаться на колесах, на летающих машинах. Вовремя каникул, нас отправляли, с гидами воспитателями в путешествие и часто бывали, в походах. Может другими детьми было замечена, как я счастлива была видеть горы, равнины, леса и пустыни, особенно в первые годы, после спасения, осознавать, что не умерла на космическом корабле, от одиночества, отсутствия кислорода. Посплю немного, а потом подумаю.

Я спала, почти до вечера и увидела очень странный сон, даже страшный. Да, больше страшный. Я во сне, утром бегала, по спальному кварталу Далласа, где живу с парнем и сам сон был приятен. Видела утреннее солнце, слушала утреннюю песню птиц и чувствовала, как деревья, готовились принимать фиолетовые лучи. Мне было приятно и даже не замечала, что бегу по кварталу, где раньше жила с родными, хотя этот квартал находиться далеко. Странно, что после сна, заметила эту особенность. Я вспоминала, как пробежала мимо дома родителей и добежала до нашего дома. В доме таунхаус, его квартира на втором этаже, с двумя спальнями, с общей комнатой, уборной. Я после пробежки принимала ванну, когда зазвенел стационарны телефон с трубкой, которым не пользуются много веков, но он звенеть. Теперь, понимаю: я видела такой телефон, в кадрах, снятые, еще до войны с аренгостами. И звон тоже очень старого формата. Я Надела халат, вышла из ванны и сразу очутилась в общей комнате. Окна, выходящие на восток не до конца, осветили не большую комнату, по этой причине, свет был в комнате тусклым. Я взяла трубку и услышала мамин голос. Родной мамы.

– Привет, родная.

– Привет – ответила я, осознав, что слышу голос убитого родного человека.

– Ты в наш дом со всем не заходишь – внезапно, сказала мама – зайди к нам, мы скучаем по тебе.

– Я тоже скучаю – и зарыдала, стараясь закрыть рот ладонью.

– Не плачь -услышала голос отца в трубке – ты большая девочка.

– Мы гордимся тобой – сказали голоса Эрика и Лили.

Внезапно, услышала голос другого родного человека. Обычный крик, который издавал семилетний мальчик, когда звал меня на улице. Голос Каина.

– Элаиза!!!!!!!!

Я проснулась и смотрела на белый потолок, больше дести минут, сдерживая любые мысли, эмоции, чувства. Три месяца живу в Далласе и не разу не посещала заброшенный дом родителей. И дом не со всем заброшен – за ним смотрит особая организация. Признаюсь: я специально рада жить далеко от родного дома, и, когда надо, выбираю другие дороги, не желая проезжать мимо старого особняка. Я встала, только когда заиграл, не стационарный телефон. Я рада была видеть квадфон, куда можно нажать и появиться фоновый силуэт звонящего и поднести к уху, и общаться. Этот современный квадратик обрадовал меня. Я поднесла к уху.

– Але, Элаиза – рада была услышать голос Ханы, той кто была моей подругой в городе Ла-Ферия и в колледже, только училась в юридическом факультете.

– Да, это я – ответила с обличением, отгоняя недавний сон.

– Как дела? – спросила она.

– Хорошо.

Знала бы она, как я улыбалась, слыша голос живого человека.

– У меня завтра будет день рождение. Проходи.

– Конечно, приду.

Мы общались. Не думаю, что дневнику неинтересна беседа. Вовремя беседы, Хана сказала, что тоже скоро выйдет замуж. Но дружеская беседа и приглашение на день рождение, не основная цель звонка: на самом деле старая подруга звонила, на счет дома.

– Мои клиенты хотят купить твой дом в Далласе – сказала она.

После сказанных слов, я молчала.

– Ну что скажешь, Элаиза? – задала вопрос Хана.

– Думаю, что сейчас не время об этом говорить.

– Извини – оправдывалась подруга – не захотели сразу обращаться в агентство. Мои клиенты из города Мехико.

Я посмотрела на часы, висячие на стене и подумала о длительности беседы.

– Нет – сказала, потом уже более серьёзной интонацией добавила – подумаю.

– Да, конечно – ответила старая знакомая и опять создалась тишина – у нас есть два дня.

– Хорошо. Пока.

Послышались гудки. Моя беседа, после сна продлилась двадцать минут.

Идти в кафе или остаться в доме? Завтра надо быть на работе, где прохожу докторскую стажировку и на день рождение Ханы. Больше трех месяцев, пациенты и коллеги называют «доктором», после колледжа. «Доктор Кидман» – это я. Меня еще не называют «Доктор Стюард», потому что, изначально, поступила и закончила колледж, как мисс Кидман, а если я выйду замуж за Джо, то меня будут называть миссис Сикорский.