Чтение онлайн

Ника снова застонала а, потом глубоко вздохнула и открыла глаза.

Вериангер склонился перед ней:

— Рад приветствовать Вас, Правительница. Вы долго отсутствовали, но Ваше владение вновь под Вашей властью. И я, как Ваш покорный слуга, спешу засвидетельствовать Вам свою преданность.

Непонимающим взором Ника посмотрела на него, потом обвела глазами окружающих, и ее взгляд остановился на мне. На губах ее появилась улыбка, и она тихо выдохнула:

— Лия…

— Да, я здесь, — я шагнула к ней и, опустилась рядом с ней на колени: — Что с тобой? Тебе плохо? Скажи, не молчи!

— Лиечка, где мы? Что ты говоришь? Я ничего не понимаю… ни что происходит, ни что ты говоришь, — судорожно сглотнув, с трудом проговорила Ника.

Поняв, что я говорю на эльфийском, я тут же перешла на понятный Нике язык: — Как ты себя чувствуешь? Тебе легче?

— Дышать немного тяжело и голова кружится… Где мы, моя девочка?

— Лия, на каком языке говорит Правительница? И что она хочет? — Вериангер непонимающе посмотрел на меня.

Я поднялась с колен, усмехнулась и перешла на эльфийский:

— Правительница не желает общаться ни на каком другом языке, кроме ее родного. Она сейчас плохо себя чувствует и недоумевает почему свою преданность ты выказываешь не на коленях перед ней.

— Простите, Правительница, — Вериангер опустился на колени и склонился к полу.

— Лия, что здесь происходит? — Ника ошеломленно посмотрела на склонившегося перед ней верховного мага. Потом оперлась на руку и осторожно села, плотнее запахивая шелковый халат в котором мы похитили ее из больницы. В ее глазах светилось непонимание и испуг.

Я понимала ее. Увидеть сразу столько эльфов да еще в парадных одеяниях, когда на тебе пусть и красивый халат, но на взгляд Ники точно не предназначенный для появления в общественном месте, было для нее непросто. Ободряюще улыбнувшись, я взяла ее за руку:

— Я потом все объясню подробно. А в двух словах, мы на моей эльфийской родине, и тебя признали правительницей.

— Лиечка, я не понимаю где мы, но в любом случае это какая-то ошибка. Какая из меня правительница? Объясни всем — они ошиблись, — Ника очаровательно улыбнулась.

— Если я объясню им это, нас убьют. Вон, посмотри, — я кивнула на мертвых дядюшку и тетушку в пурпурных мантиях. — Они решили заявить, что отказываются быть правителями и смотри, что с ними сделали. Ты следующая за ними претендентка на престол.

— Лиечка, а почему я?

— Они считают тебя моей матерью. Моя мать была феей, которую они почитали.

— Девочка моя, но они ошибаются.

— Ты хочешь, чтобы нас убили?

— Лия, я хочу вернуться домой и больше ничего. Это все на какой-то сон дурной похоже.

— У нас будет шанс вернуться домой лишь, если ты сейчас согласишься быть правительницей. Тогда я постараюсь найти способ вернуться… иначе мы умрем прямо сейчас.

— И что я должна делать?

— Сделай серьезное и очень строгое лицо и воспринимай как должное, чтобы не происходило, а остальное предоставь мне.

— Хорошо, я постараюсь, — Ника нахмурилась и свела брови. — А что говорить надо?

— Говорить можешь что угодно. Они все равно не понимают, что ты говоришь, — ответила я, недоумевая, почему портал не преобразовал ее сознание. Ведь атлет понял, что я ему сказала на эльфийском и на эльфийском мне ответил. Возможно, потому что Ника была без сознания при переходе. Что ж мне это только на руку. И тут меня пронзила мысль, что этот остолоп может что-то ляпнуть совсем некстати и Нике, и Вереангеру, так как теперь знает, подобно мне, два языка. Надо было срочно или избавиться от атлета или заставить замолчать, причем заставить замолчать навсегда.

Я повернулась к по-прежнему склоненному верховному магу:

— Правительница удовлетворена проявлением твоей покорности ее власти. Встань.

Вериангер поднялся и, шагнув к Нике, осторожно взял ее руку и поцеловал.

Ника сдержанно и с достоинством едва заметно кивнула.

— Правительница еще что-то желает? — осведомился верховный маг.

— Лия, ответь ему что-нибудь, что он хочет услышать, — холодно проронила в ответ Ника.

Я облегченно вздохнула, свекровь оказалась на редкость понятливой и талантливой актрисой и вела себя поистине с царским величием и аристократизмом.

— Правительница негодует на своего слугу, который не должным образом доставил ее сюда, — тихо проговорила я. После чего, обернувшись к атлету, повысила голос и перешла на язык понятный Нике: — Иди сюда, мой воин, и ответь: ты предпочитаешь лишиться языка или головы.

Атлет испуганно приблизился:

— Я не понимаю, королева…

— Что непонятного? — удивилась я. — Ты предпочитаешь, чтоб тебе язык отрезали или голову? Отвечай быстро и по существу.

— Лия, что за странные вопросы ты задаешь? — хмуро осведомилась свекровь, сохраняя при этом абсолютно бесстрастное лицо.

— Это обычай — казнить слугу, из-за которого правительница лишилась чувств, — пояснила я, — Вообще-то ему грозит мучительная казнь. Но я могу, сославшись на желание Правительницы, уговорить верховного мага, вместо головы отсечь ему что-то менее ценное. Например, язык, ну или еще что-нибудь могу предложить… — я перевела взгляд на атлета, и губы мои дрогнули в хищной улыбке.

— Пусть будет язык, королева, — безропотно согласился атлет, испуганно потупившись.

— Тогда встань на колени и высунь язык, приказала ему я после чего, дождавшись, чтоб он выполнил требование, обернулась к Вериангеру и перешла на язык эльфов: — Правительница желает, чтоб ты отсек язык ее нерадивому слуге.

Верховный маг взглянул на Нику, та едва заметно кивнула.

— Нож, — верховный маг протянул руку и, взяв нож тут же поданный ему одним из охранников, быстрым и резким движением отсек язык атлета. Затем, прищелкнув пальцами, снял болевые ощущения, и обернулся к Нике:

— Правительница удовлетворена?

Ника правильно поняла и вновь сдержанно кивнула, после чего повернулась ко мне и холодно спросила:

— Я устала, Лия. Они могут мне предоставить комнату и дать отдохнуть?

Я повернулась к Вериангеру:

— Правительница хочет, чтобы ей предоставили апартаменты и дали возможность отдохнуть. Она устала.

Верховный маг вновь подобострастно склонился перед Никой: — Все будет, как Вы пожелаете, Правительница.

Я сидела в апартаментах правительницы и уже который раз пыталась утешить Нику и вывести из состояния мрачной депрессии, в котором она пребывала постоянно все последнее время.

— Ника, ну неужели тебе плохо? Любое твое повеление они стремятся даже предугадать. Что тебе недостает? Твои служанки научились понимать тебя по жестам, — я внутренне усмехнулась, вспомнив, как заставила Вериангера мучительно и публично казнить служанку, посмевшую тайком от меня пытаться научить Нику эльфийскому языку. А Нике преподнесла это как непреложное требование верховного мага, который считает, что никому непозволительно хоть каким-то способом показывать свое превосходство над правительницей. Я научилась так умело обманывать как одного, так и другого, что именно мои решения стали основополагающими во всех вопросах управления Хламией. Вериангер явно почитал Нику и, как мне казалось, был даже влюблен в нее, поэтому стремился выполнить любое ее желание. Однако я сумела так напугать Нику, что она даже близко к себе его не подпускала и разговаривала с ним лишь в моем присутствии. Поэтому верховный маг исполнял не столько ее желания, сколько мои.