Дневник инока
Шрифт:
Молитвы к Ней, как пламень от земли до неба,
И перлы слез святых, обильные, как быстрый Иордан.
Богоматерь и грешник
Мати Божия! Пребыстрая Заступница,
Ты — мирови пред Господом стена,
От ада спаси мою душу–преступницу,
Да будет хартия грехов моих разодрана.
Покрову Твоему поручен я из детства,
И только потому терпим я Небом на земле.
Уничтоженья зол моих прошу от сердца,
Покаяться хочу усердно в тишине.
Судьбу мою Тебе вручаю, Приснодево,
Освободить от суеты прошу,
Возжечь молитвы пламенем желаю,
Смиренья благодать почувствовать ищу.
Когда должны закрыться смертно очи
И ужасы бесов представиться душе,
Сама явись среди напастей ночи
И повели исчезнуть демонам и тьме.
Твой лик в соборе кафедральном Вятки,
В Казани, в старой матушке–Москве
Я зрел и зрю среди напастей пытки
Как ободрение моей измученной душе.
Да и в людском быту, среди очарований гнета
Кто не взывал к Тебе, отравленный тоской,
Кто не имел в любви Твоей источник света,
Утешенный, с какою бы ни тек к Тебе нуждой.
На поле, у одра больных, в священном храме
Подчас являешь Ты свое присутствие очам.
И людям, жаждущим небесного покрова, в яве
Ты благодать творишь прикосновением сердцам.
Поистине, о Приснодево Богомати!
Лик Ангелов поет Тебя всегда,
И земнородные величие Твое изображают
И дерзновение у Господа Христа.
Епископ Вениамин (Милов)
Письма из ссылки
От редакции
Публикуемый цикл писем архимандрита Вениамина из казахстанской ссылки адресован Татьяне Борисовне и Тихону Тихоновичу Пелих. С этой семьей отец Вениамин познакомился в бытность свою насельником Троице–Сергиевой Лавры (1946–1949 гг.). Знакомство началось благодаря участию Татьяны Борисовны в церковном хоре [99] и вскоре переросло в прочную дружбу: семейство Пелих исповедовалось у отца Вениамина, помогало ему преодолевать житейские трудности. Кроме того, их соединял интерес к богословской литературе, к глубинным вопросам духовной жизни. Возможно также, что их отчасти соединяли и общие воспоминания о Даниловом монастыре.
99
См. Предисловие к настоящему сборнику. С. 19–20.
Татьяна Борисовна Пелих (урожденная Мельникова, 1903–1983) происходила из дворянского сословия. Ее отец служил по акцизному ведомству в Варшаве. После 1914 года семья поселилась в Царском Селе, где Таня училась в гимназии вместе с Великими княжнами Марией и Анастасией. После революции Мельниковы оказались в Москве. Таня стала много времени проводить в храмах, занималась церковной благотворительностью, что в те времена зачастую было смертельно опасным делом. Вскоре мать стала замечать у дочери наклонности к монашеству. Это приводило ее в недоумение, но попытки противостоять дочерней"экстравагантности"ни к чему не привели: Таня стала духовной дочерью одного из известнейших старцев того времени — насельника Данилова монастыря архимандрита Георгия (Лаврова) [100] . Преданность старцу была столь велика, что когда в 1928 году его выслали из Данилова монастыря в Казахстан, Таня не колеблясь поехала за ним [101] . В этой добровольной ссылке она провела четыре года, обеспечив отцу Георгию постоянный уход в эти последние, как оказалось, годы его жизни. С ним она и выехала из казахской ссылки в Нижний Новгород, где старец, болевший раком гортани, по приезде скончался.
100
Об отце Георгии (Лаврове) см. Троицкое слово, 1994, № 9; 1995, № 10. Следует иметь в виду, что в 1922–1928 годах, когда Т. Б. Пелих была прихожанкой Данилова монастыря, архимандрит Вениамин весьма часто там бывал и, несомненно, был знаком с отцом Георгием. Однако неизвестно, был ли он в то время хоть в какой-то степени знаком с Татьяной Борисовной.
101
На просьбы Тани о монашеском постриге отец Георгий ласково отвечал:"Не спеши, деточка, будешь матушкой, будешь!" — хотя облек в иноческий сан почти всех Таниных подруг. Спустя почти 20 лет Татьяна Борисовна действительно стала матушкой, но — женой священника. См.: У Бога все живы. С. 45.
Тане пришлось вернуться в Москву. Однако вскоре, 25 января 1933 года, в день ее Ангела, она была арестована и после нескольких месяцев пребывания на Лубянке и в Бутырской тюрьме отправлена в ссылку в Бийск (Алтайский край). Вернулась она оттуда уже в 1936 году, без права проживания в столице. Она поселилась в Загорске [102] , в домике, когда-то предусмотрительно купленном для нее отцом Георгием.
Во время многолетнего отсутствия Татьяны мезонин сдавался внаем молодому учителю физики, Тихону Тихоновичу Пелиху [103] . Познакомившись с хозяйкой, Т. Т. Пелих, глубоко верующий человек, не усомнился в том, что она — его судьба. И, действительно, их брак оказался на редкость счастливым и гармоничным.
102
Ныне городу возвращено историческое название Сергиев Посад.
103
Протоиерей Тихон Пелих (1895–1983) был сыном кузнеца, в детстве осиротел. В 1920–е годы, учась в институте, был прихожанином Марфо–Мариинской обители, после закрытия которой духовник поручил ему хранить антиминсы ее храмов. С 1930 г. Т. Т. Пелих преподавал в Загорске и также получил на хранение антиминсы Лавры от наместника архимандрита Кронида. В 1947 г. был рукоположен во иерея и до конца своих дней служил в храмах Московской епархии.
Ко времени знакомства с архимандритом Вениамином в семье Пелихов было уже двое детей — Катя и Сережа. Их также стали водить на исповедь к отцу Вениамину. И в дальнейшем его письма из ссылки неизменно содержали строчки, адресованные детям.
После своего возвращения в октябре 1954 года отец Вениамин ни разу не выбрался в Загорск. Да и жить ему оставалось уже меньше года. Поэтому многие наставления, которые он давал в письмах членам семьи Пелихов, выглядят как завещание.
В целом же письма архимандрита Вениамина из ссылки, несомненно, являются свидетельством верности пастырскому долгу, избранному иноческому пути, своему народу, в муках его вавилонского пленения, а главное — верности Кресту Христову, который дается каждому христианину, но по его мере. Мера же владыки Вениамина оказалась весьма велика, как и предрек ему саратовский затворник:"Я бы взял тебя, раб Божий, да ты уж очень высок…" [104] . Поэтому и тяжесть испытаний, выпавших на его долю за семнадцать лет лагерей и ссылок, далеко превышает меру современного человека.
104
См."Дневник инока". С. 81 наст. издания.
***
Дорогие о Господе! [105]
Прежде всего радуюсь случаю написать Вам, хотя пишу в казахской юрте [106] , сидя на земле. Теперь жнива и казахи кочуют, я, по обстоятельствам своего положения, вынужден участвовать в колхозной работе. Посылку Вашу получил. Горячо благодарю за теплое участие и память о мне. Письма Ваши читаю со всем сердечным вниманием и душой живу Вашими радостями и скорбями. Пишите и далее, если не затруднитесь. Меня до 15 августа, если мне не предстанет возможности писать в юрте, извините за молчание.
105
Письма публикуются с редакторской правкой орфографии и пунктуации. Стиль сохранен авторский. Полужирным шрифтом в тексте писем обозначены места, подчеркнутые автором. — Ред.
106
Летом 1949 года архим. Вениамин был арестован и выслан в Казахстан, в район г. Джамбула. По официальным документам он еще до ноября числился профессором МДА.
Заочно призываю на всю Вашу семью Божие благословение, вся она родная мне. Простите за почерк. Пишу на коленях, отчего неудобно выводить буквы. Жалко, что похлопотать в Москве за меня трудно. Если бы поближе к Вам жил и с русскими — было бы легче. Господь с Вами.
22 июля 1949 г.
Дорогие о Господе!
Как я порадовался письму от Вас. В первый раз услыхал о Ваших жизненных новостях, которые мне весьма интересны. Благодарю за любовь Вашу ко мне. Ее я помню всегда и ношу в сердце. Не огорчайтесь некоторыми неувязками из-за невозможности сделать мне добро, какое хотите. Я и так это глубоко чувствую.
Мне нужны рабочие рукавицы, бумага, конверты, вообще канцелярские принадлежности, гречневая крупа, сухари, рыбий жир. Живу в юрте на жниве. Сильно устаю на работе. Это письмо пишу ощупью, поздно вечером у юрты. Весь я в грязи. Стирка белья невозможна. Вообще быт тяжелый. Но все надобно терпеть ради Христа. Шлю благословение Божие всем вам. К[атю] и С[ережу] [107] также всегда помню, как своих родных. Простите.
7 июля 1949 г.
Дорогая о Господе Т[атьяна] Б[орисовна]!
107
Катя и Сережа — дети Т. Т. и Т. Б. Пелихов, в то время — подростки. (Это письмо — первое, но получено было вторым. — Прим. Е. Т. Кречетовой, урожденной Пелих.)
На днях потерял я перочинный нож. Без него как без рук, и купить негде. Прошу Вас, если возможно, послать его. Живу я по–прежнему в болезни и трудах физических. Перспектив на лучшее никаких. Один Господь — все упование. Нет отдельного уголка и человека, где бы поселиться. Живу на толпе и шуме. Привет о[тцу] Т[ихону] и Божие благословение призываю на всю Вашу семью. Господь с Вами.
14 августа 1949 г.
Дорогая Т[атьяна] Б[орисовна]!
Я пока до сентября продолжаю жить в грязной юрте и работаю до утомления ежедневного. Вас и всех Ваших домочадцев поминаю мысленно ежедневно. С переходом в деревню буду просить Вашей хозяйственной опытности: нет ли возможности достать пачку сушеных овощей, чтобы класть в суп. У нас теперь, кроме пшеничной муки, ничего купить нельзя. Надо ухитряться готовить суп из муки. Привет о[тцу] Т[ихону] и благословение Божие призываю на всю Вашу семью. У Вас теперь проходят Успенские торжества. Жду Вашего письма.