Чтение онлайн

Ленц тяжело опустился на табурет, скомкал в сердцах густо исписанные листы отчета.

— Скажи ты ему, комиссар, — посопев, попросил Дед. — Ну, чего он себя гложет? Такое дело сделал — о ловушке предупредил. Мало?… Скажи ты ему, Рашид…

— Зачем пессимизм наводишь? — набросился на Ленца узбек. — Сомневаешься, что наши оборону их пробьют, да?

— Пробьют, — согласился разведчик. — Только каждый метр кровью польем.

— А что делать? — разозлился Дед. — Да и не будь этой задержки — верить не верить твоему донесению — все равно немец успел бы дыру заткнуть. Железная дорога у него, шоссе, а нашим — пехом перестраиваться, по бездорожью.

— Конечно, если б удалось как-то остановить переброску гитлеровцев… — безнадежно развел руками комиссар.

— Задержать их на флангах?… — Седая шевелюра Ленца колыхнулась, он привстал, расстегнул в возбуждении пиджак. — Прервать переброску… — Глаза его блуждали, но, так и не остановившись ни на чем, погасли.

— Где он? — послышался за дверью гул разгоряченных голосов.

— Где гад? — ворвался в землянку, потрясая автоматом, партизан в надвинутой на брови папахе. — Где полуфриц?

— Ты это кому, Глущенко? — поднял лампу узбек.

Увидев командира и комиссара, бородач, тот, который был тогда с Шурой, опустил оружие и отступил, пропуская вперед розовощекого майора с группой партизан.

— В чем дело, товарищ майор? — жестом остановил вошедших Дед.

Уполномоченный особого отдела бросил на стол надорванный пакет с остатками содранного сургуча и ярко-зеленым штампом «Совершенно секретно».

— Полюбуйтесь. Найдено в портфеле убитого адъютанта начальника СД. Видно, только-только прикатил к карателям, даже передать не успел.

Ленц потянулся к пакету, майор отбросил его руку.

Командир повертел пакет.

— А ну, переведите, что тут такое?

— Фрумкин! — подозвал майор толстогубого партизана в широченной, не по росту плащ-палатке.

Тот достал из пакета глянцевитый лист с машинописным текстом и, настороженно поглядывая на Ленца, начал торопливо, глотая слова и фразы, переводить:

— «Командиру карательного… м-м… РСХА [23] … город такой-то, дата такая-то. В двух экземплярах, по ознакомлении уничтожить…» м-м… Кто бубнит? Я бубню? Так я таки не чтец-декламатор!., м-м… «и в минимально возможный срок организовать засылку в отряд Буркова группы надежных лиц русской национальности из вашего контингента. Способ маскировки: бежавшие военнопленные. Цель: организация побега из лагеря секретного сотрудника СД, похищенного бандитами…»

Ленц с усилием оторвал руки от стола, выпрямился.

Партизаны в упор смотрели на него.

— С-сукин с-сын! — со свистом втянул воздух сквозь щербатые зубы бородач. — Врешь, не уйдешь!

— Дальше, — хрипло потребовал разведчик.

— «Порядок действия, — все медленнее читал толстогубый, — внедрение в отряд. Установление связи с ранее засланной в особых целях группой агентов, выдающих себя за немцев-антифашистов». — У Фрумкина перехватило дыхание. — А я «Катюшу» им на немецкий переводил…

— Те самые «геноссен», которых наш дорогой гость «спас от провала», — с удовлетворением пояснил ясноглазый майор. — Продолжайте, Яша.

— «За успешное проведение операции отвечает мой доверенный хауптштурмфюрер Цоглих, приказания которого вам надлежит исполнять беспрекословно. Он же сообщит нужные пароли и…»

— Дайте-ка! — забрал у переводчика бумагу комиссар; желтая, в темных угольных крапинках рука его плясала. — «Штандартенфюрер…» Подпись неразборчива.

— «Кляйвист»… — подсказал разведчик. — Можете не сомневаться — Кляйвист…

— Признаешься, иуда?! — взревел бородач, на губах его выступила пена. — Собаке собачья… — поднял он автомат.

— Стой! — закрыл комиссар ладонью дуло автомата. — Мы не фашисты. Давайте выслушаем сначала.

— Предал — судить будем, всем народом, — сурово сказал Дед. — Предателей жалеть никто не собирается.

Бородач уронил автомат, сжал пальцами шею.

— Не могу, братцы. Петля… до сих пор жжет… — И, шатаясь, вышел из землянки на воздух.

— Прошу очистить помещение, — распорядился майор.

Он удобно расположился за столом и, отодвинув недописанный отчет Ленца, положил перед собою стопку чистых тетрадочных листков в клетку.

По всему было видно, что он приготовился работать всю ночь…

А ночь уже вступала в свои права.

— Александра Павловна, Центр и штаб фронта запрашивают ваше мнение…

— Мое?!…

— Но вы одна были с ним последние месяцы, видели, как он там…

— Все, что я видела, рассказала… Ночную тишину расколол низкий рокочущий звук.

— Ну, вот и самолет, — поднялся комиссар. — Подумай все-таки еще, — сказал он, глядя Шуре в лицо, такое же бледное, как подушка. — Ошибемся — голову снимут. Да если б только своей рисковали… Эх, дочечка! — он пробормотал что-то еще по-узбекски и вышел.

Шура лежала в теплом санитарном блиндаже и слушала, как близится рокот мотора.

— За ним…

Она с трудом встала, никак было не надеть платье одной рукой, накинула на рубашку пальто…

Лес был словно закутан в черную вату. Шарахались привязанные к деревьям кони; напуганные самолетом, они ржали и били копытами. Протяжно и страшно ухал филин.

— Шурка? — выросла перед ней широкая тень. — Чего не спишь?

— А вы? — узнала она бородача.

— Да все повозку свою ремонтирую. В подрывники просился — где опасней, так нет, понимаешь, «ездовые тоже нужны». Одним словом, «водитель кобыли»! — Он обиженно сплюнул и придвинулся: — А тебя все допрашивают? — рука у него была тяжелая и липкая. — Как думаешь, не отбрешется шкура?

— Пусти! — отшатнулась она. Ей вдруг, стало страшно.

— Что ты, деваха? — хохотнул бородач. — Ты что?

Она побежала, цепляясь за стволы и ветви, спотыкаясь, падая и вставая, — скорее, скорей к Ленцу.

К кострам на посадочной площадке спешили люди.

Трое прошли мимо Шуры, рядом, в нескольких метрах. Она узнала сердитый бас Деда, певучий тенорок комиссара, накалившийся баритон обычно невозмутимого майора.

Девушка оттолкнула часового и рванула дверь в землянку.

— Ты куда? — успел ухватиться тот за полу ее пальто. Оно сползло, оголив Шурины плечи и грудь. Вовсе растерявшись, парень отпустил пальто и потащился за девушкой, упрашивая: — Ну, куда ты? Не велено…