Дневник «Канатного плясуна»
Шрифт:
И сказали вам мудрецы ваши: «Воля — вот что мешает вам, отриньте же от себя волю!» И стали вы препятствовать воле своей!
И сказали вам другие мудрецы: «Воли, воли недостает вам!» И захотели вы воли!
«Но что же стать должно предметом воли нашей?» — спросили вы. И выдумали мудрецы для вас ценности, которые придется вам вечно искать, ибо нет их!
«Как не иметь воли нам?» — спрашивали вы. И сказали вам, что не иметь воли — значит уничтожить все проявления жизни. Но кто ж уничтожит то, что не создавал он?
И стали вы повиноваться тому, чего нет. И стали вы изгонять то, чего не имеете. «Воля к воле» — вот ваша жизнь, что не жизнь, а смерть!
Выдумали вы себе кнут, чтобы бояться боли от ударов кнута вашего, но только не жизни, ибо жизнь — вот самый большой страх ваш!
Но зачем же боитесь вы жизни? Почему не скажете вы: «Не буду избегать, но буду жить, ибо жизнь у меня одна и некуда мне бежать! А если вам надо, безумные мудрецы, то вы и бегите!»
Белкой быть в колесе — вот судьба ваша. Но не бывает человека в клетке, ибо даже зверь в клетке скотиной становится блеющей, но не зверем. Кем же становится человек в ней?
Но нет в вас ума здравого признать глупость вашу, оттого и страдаете вы. Придумали вы для себя монстра и назвали вы его властью, и стали басни рассказывать о засилии власти этой, дрожать и блеять, призывая самих себя к повиновению. Но кому же повиноваться вам, кроме страха вашего? Таково имя власти вашей — страх!
Смешно смотреть мне на то, как вы сами себя пугаете! Смешно, ибо детей так пугают, чтобы они сидели смирно и ничего бы не натворили.
Но что можете вы натворить, кроме радости вашей? Разве же другого может желать человек, кроме радости? Чего еще, кроме радости, он желать может?
Но не умеете вы желать, разучились вы, испуганные! А кто не имеет желания, тот может лишь желать желание, но не желание это, а безумие, его-то и зовете вы волей вашей!
И стали вы, безумные, желания не имеющие, что погибло, задохнувшись от страха вашего, волю пестовать к власти, чтобы заглушить страх свой чужим страхом!
И теперь смотрю на человека, что прибит к кресту, — вот она, ваша воля к воле! Вроде бы и в небе, да не летит. И руки раскинуты, да не для объятий!
Зачем же прибили вы Бога вашего? Чтобы не убежал Он от вас, волящих, но не желающих? Да, правильно поступили вы, я бы сбежал от вас на месте Его!
Впрочем, видел я в городе этом, что гроб Его пуст. Сбежал Он от вас и прибитый, ибо не можете вы обхитрить Бога, а только сами себя. В мире мертвых нечего делать живому!
И говорите вы, что жизнь должна преодолевать самое себя, а я скажу вам, что нечего преодолевать ей. Нужно ли реке переходить реку? Нет в жизни ничего самоценного, всё лишь кружение форм и игра содержаний.
Что меняется в вас, когда меняете вы одежду, а что остается всегда неизменным? Что меняется в вас, когда оказываетесь вы нагими?
Даже нагими не можете быть сами Собой, а каковы уж вы в одежде! Это вам нужно преодолевать самое себя, но не жизни!
Воля к власти может быть лишь у власти, но нет таковой, а есть лишь страх один, и он только!
Воля к познанию может быть лишь у познания, но нет его, а есть только бравада ваша!
Воля к истине может быть лишь у истины, но нет ее, ибо вы ее выдумали!
Воля к человеку — вот что может быть у человека, но для того сначала должно быть человеком!
Но будет ли воля к человеку у того, кто сам уже и есть человек? Ведь нелепо же стремиться к тому, что достигнуто.
А потому заключаю я, что воля ваша проистекает от недостатка и потому ущербности вашей свидетельство! Чем же гордитесь вы, воспевающие волю?
Страх свой назвали вы волей и бунтуете теперь тем, что называете волей, против власти, которая только страх ваш и только — таково свидетельство отсутствия вашего!
Вот почему нет Человека среди вас, вот почему и Боги ваши — распяты! Вот почему, чтобы быть Человеком, должны преодолеть вы волю свою к человеку: преодолеть в себе все человеческое, чтобы быть тем, кто вы есть.
Что ж не освободите вы Бога вашего? Оттого, видно, что сами вы несвободны. Но кто же держит вас, кроме вас самих? Вот почему говорю я вам о самопреодолении!
Неинтересна мне воля в человеке, неинтересны мне его знания, неинтересна мне и его истина, неинтересна ни жизнь, ни смерть его, пока нет самого Человека, так думал я на улицах города, где даже Бога умудрились распять.
К кому же вернуться мне, друг мой? К тебе или к твоему?
Твой Заратустра.
О возвышенных
Северный полюс
Привет тебе, друг мой! Нашел я лучшее место для возвышенных — выше не найти — Северный полюс!
Всякий считает себя выше другого, даже те, кто считают иначе. Чего ж не отправляются они сюда, возвышаться, с белыми медведями заодно?
Вот что скажу я тебе, друг мой: слабый сильнее сильного, если не отказывается он от своей слабости, сильный слабее слабого, если пытается сильным быть через силу.
Многое сотворил человек, на многое он способен, но чего не может он сделать — так это не мешаться Другому в жизнь. Позволить другому Другим быть — вот чего не можете вы, оттого и страдаете!
Видеть в другом Другого, а не искажение себя самого — вот рецепт Заратустры!
Если хотите вы быть с другим, значит, вы самим себе недостаточно интересны. Что ж Другого хотите переделать вы так, чтобы был он подобен вам? Вы же умрете со скуки!
Не хотеть быть с другим, но быть с Другим — вот рецепт Заратустры!
Что ж истины свои навязываете вы Другому? Что ж утверждаете для Него свое мнение? Не оттого ли, что истинами своими сами вы недовольны? Зачем, иначе, хотите всучить вы мнение свое Другому, если не оттого, что вам с ним тягостно? Что ж вы носитесь с ним, как кура с яйцом своим? Выкиньте, выкиньте вы его, коли так недовольны вы им!
Не истину искать, но быть самим Собой для Другого — вот рецепт Заратустры!
Отчего не любите вы других, если не потому, что не нравятся они вам такими, какие есть они? Так удовлетворитесь собой, что ж ищете публику вы для удовлетворения своего?
Не пытаться брать того, чего нет у Другого, но давать Ему то, что есть у тебя, — вот рецепт Заратустры!
Отчего ж себя считаете вы более сведущим в Другом? Не оттого ли, что себя сведущим считаете вы в себе? Но почему несчастны вы так, сведущие сами в себе? Может быть, не очень-то и нужен Другому совет ваш, совет, что дает ему несчастный?