Чтение онлайн

Старик промолчал.

Мы пошли дальше, оставив странного старика в покое. На этом история со стариком не кончилась. Его еще несколько раз видели в лесу наши часовые. Он медленно шел среди деревьев, как и раньше осматриваясь по сторонам. Когда его останавливали, он охотно объяснял, что ищет корову, это он говорил одним, другим не менее охотно рассказывал, что ищет подходящее дерево — хочет дров заготовить на зиму. Не скрывал он и своего местожительства — живет в деревне Батаево, что семь километров от нашего лагеря. Однажды старик разговаривал с бойцом хозвзвода ветврачом Сучковым.

Саша Творогов вызвал к себе Сучкова.

— Что это за старик тут ходит? Откуда вы его знаете? — поинтересовался он.

— Говорит, что из Батаева, корову ищет. Рассказывал, что у нее почти все молоко пропало. Спрашивал меня, что делать надо. Ну, я ему тут кое-что посоветовал.

— Откуда он знает, что вы ветврач. Вы что, раньше были с ним знакомы?

— В первый раз вижу. Наверное, кто-нибудь из ребят ему обо мне сказал…

На этом разговор закончился, а через несколько дней случилось ЧП. Наши разведчики во главе с Твороговым возвращались с боевого задания. Уже начало светать. До лагеря осталось совсем немного — километра два, как вдруг раздалась стрельба. Разведчики бросились на выстрелы. На поляне ничком лежал человек. По рыжеватым волосам Творогов сразу узнал в нем ветврача.

— Бежать хотел, — взволнованно объяснил Творогову один из бойцов. — Мы с ним в одном шалаше спали. Только рассвело, смотрю, он приподнялся и начал на всех посматривать. Как кто пошевелится, он опять ложится. Потом встал и тихонько вышел. Я за, ним. Он огляделся по сторонам, а потом быстро-быстро в лес. Я растолкал ребят и за ним. Его окликнули, а он бежать. Вот так и получилось…

Боец перевернул ветврача на спину.

— Живой, — удивился он.

Саша Творогов обыскал ветврача и нашел у него документы на другую фамилию. Сначала он не называл своего настоящего имени, ничего не хотел говорить — только всячески ругал Советскую власть. Но потом стал хныкать и просить оставить его в живых. Сообщил, что его подослали гестаповцы, чтобы точно установить численность и месторасположение нашего отряда.

— Я не виноват, я ничего никому не рассказал, — ныл «ветврач», в его наглых серых глазах стояли слезы. — Меня силой заставили, иначе гестаповцы забили бы насмерть. Он обещал, что, как только я сообщу, где отряд, меня отпустят.

— Кто это «он»? — спросил Медведев.

— Тот, кто меня сюда послал. Их главный начальник, — охотно сообщил предатель.

— Как его фамилия, приметы?

— Фамилии не знаю. Но он высокий, худой. Сам русский, но по-немецки говорит как немцы. Иногда повязку с красным крестом на рукаве носит.

Предателя расстреляли.

— У меня создалось впечатление, что фашисты нас нащупывают, — начал разговор Медведев. — Правда, до сих пор наши точные координаты им не были известны. Но эта история с ветврачом наводит на определенные выводы. Мне кажется, что кто-то работает против нас. Мы уже стали достаточно популярны, чтобы гитлеровцы решили заняться нами всерьез.

Мы с ним согласились.

— Сидит где-нибудь в Могилеве или в Кричеве гестаповец и работает против нас. Это моя версия, — продолжал Медведев. — Сначала он посылает нам своего агента — ветврача. Тот не дает о себе знать, приходит второй связной — старик с коровой. Конечно, Сучков успел передать ему необходимые сведения. Теперь гестаповцы, вернее, тот «главный» — высокий и худой, — начинают готовить операцию: нас хотят обложить со всех сторон. Надо сниматься и уходить. Как вы думаете, товарищи?

Мы одобрили решение Медведева.

Однако перед уходом из Батаева решили провести вместе с хотимским партизанским отрядом налет на районный центр Хотимск. Медведев вызвал к себе командира хотимского отряда и предложил ему провести разведку, выяснить, что делается в городе. Для обеспечения более надежной связи Медведев послал в Хотимск нашего партизана Мишу Ерофеева.

Миша выполнил задание. Он походил по улицам города, посмотрел, где расположена немецкая комендатура, и вернулся в лагерь. За ним явился командир хотимского отряда и доложил о том, что узнали его люди:

— Разведка проведена. В Хотимске сейчас гитлеровцев немного, всего несколько человек, есть полицейские, но они ожидают подкрепления — прибытия крупного карательного отряда.

Сначала Медведев решил дождаться прихода карателей, чтобы сразу разделаться с ними, потом решил иначе. Мы разбили оба отряда на несколько групп и каждой группе дали определенную задачу.

Две группы Медведев направил на фланги: одна из них должна была сжечь мост, другая перерезать телефонную связь. Следующие две группы партизан, по двадцать человек каждая, были посланы в полицейское управление и в комендатуру города. Третья группа должна была взять бургомистра и собрать по квартирам полицейских. Группа во главе со мной и доктором Файнштейном направлялась в аптеку за лекарствами и перевязочными материалами, в них отряд особенно нуждался. Сам Медведев, с ним было еще пятнадцать человек, расположился у собора в центре города. Это была группа резерва, в случае надобности она могла прийти на помощь. Кроме того, отсюда Медведеву было сподручней руководить операцией…

С наступлением темноты, часов в девять-десять, мы вошли в город. Проводниками были местные партизаны, которые прекрасно знали Хотимск. Четыре группы вошли в город, а две отрезали его от основной магистрали. Партизаны валили телефонные столбы, разгромили городскую телефонную станцию (здесь мы захватили очень нужные нам батареи для рации), сожгли мост.

Медведев ждал около городского собора часов до четырех-пяти. На западной окраине города он увидел большое зарево и сразу догадался, горит мост. Уничтожение моста было для нас большой удачей: по этой магистрали противник направлял карательные отряды в леса для борьбы с партизанами.

К командиру стали подходить связные, докладывать, как идут дела. Пока все шло хорошо: поймали нескольких полицейских, бургомистр города успел удрать, взяли хороших лошадей — гитлеровские фуражиры вывозили на них масло и хлеб.

Когда наш отряд собрался у церкви, к нам прибежал местный житель и сообщил, что на складе спрятано масло, которое гитлеровцы собирались вывезти из города. Медведев немедленно направил группу, поручив ей еще раз все тщательно проверить. Эта группа скоро вернулась, захватив масло, несколько тысяч яиц (часть продуктов мы отдали местным жителям), тысяч 12—15 денег из городской управы и… пишущую машинку. Впоследствии на этой машинке мы печатали листовки и даже сверстали один номер стенгазеты, но затем кончилась лента, а новой достать не смогли. Мы зарыли машинку в землю в специально для этого сделанном ящике. На том месте, где она была спрятана, мы сделали надпись: «Здесь похоронен партизан товарищ Машинистов».

Среди документов, взятых в немецкой комендатуре и у бургомистра, было одно заявление: «Прошу принять меня в вашу полицию, так как я имею к этому непреодолимое желание и хочу быть сыщиком». Кроме того, среди всего этого хлама были всевозможные доносы на людей, сочувствующих Советской власти и ожидающих прихода Красной Армии. Мы передали документы хотимским партизанам для того, чтобы они сделали необходимые выводы.

На следующий день после операции из Хотимска и из ближайших сел люди начали идти к партизанам. Хотимский отряд стал расти у нас на глазах. Он совершил потом много смелых боевых операций…