Чтение онлайн

Пишу уже в спальнике. Завтра день рабочий, трудный. Толя перед сном выключил вентиляторы противопылевых фильтров. Они шумят, а мы еще не привыкли к станции. Спать.

Проснулся в 5 утра и даже не поверил, что так рано. До 8 часов провалялся, так и не заснул. Встал, голова тяжелая, стал замечать, что белки глаз по утрам красные, как у кролика. Настроение неважное. День сегодня трудный, много тестов спектральной аппаратуры, эксперименты, визуальные наблюдения и т. д. Утром Толе говорю: «Иди посмотри: на нашем огороде уже горох дал всходы, а то ты пока поля Краснодарского края изучаешь, на своем огороде урожай прозеваешь». «Не путай, — говорит, — это биология, а не сельское хозяйство». После обеда занимались визуальными наблюдениями, хорошо посмотрел Каспий, Аральское море. Поразила красота Байкала, он до сих пор закрыт льдом до Баргузина. Великие озера в Канаде по цвету воды очень похожи на Байкал — такая же глубокая синева. Когда ведешь наблюдения из переходного отсека и станция при этом ориентирована стыковочным узлом к Земле, ощущение такое, что стоишь на мостике морского корабля, и даже возникает чувство, как будто нос корабля поднимается на волне, и горизонт уходит вниз, а мы с Толей — он с биноклем на груди, а я с секстантом времен Колумба — продолжаем открывать и познавать тайны Земли через века.

Сегодня оператор связи сообщил нам, кого на съезде избрали в ЦК комсомола, а попозже зачитал письмо Сухова своей жене из кинофильма «Белое солнце пустыни», мы его об этом просили, чтобы подобные письма в шутку написать своим женам. Молодец, не забывает наши просьбы.

12.06.82 г. Байконур.

Вечером нам рассказали, что во время нашего старта много было волнений у руководства, вызванных тем, что, когда мы прощались, Толя не заметил, как зацепился шлангом скафандра за поручень лестницы и, поднимаясь в лифт, почувствовал, что его что-то держит, и при этом сделал резкий рывок корпусом. Все это видели, испугались, что у скафандра могла нарушиться герметичность. Только после того, как мы в корабле выполнили проверку герметичности скафандров и доложили, что все нормально, Земля успокоилась и дала добро на старт. А мы на ракете всего этого и не знали.

Завтра ждем грузовик и решили сейчас перетаскать пока ненужное оборудование в переходной отсек, чтобы побольше в рабочем отсеке освободить места для приема грузов с «Прогресса», а потом все железо, лишнее на станции после ее выведения на орбиту — элементы конструкций крепежа оборудования, упаковки и т. д. — загрузить в «Прогресс» и отделить вместе с ним. Решили холодильник засунуть за панель, не лезет, стали пилить перегородку, стружка вокруг летает, и одна попала мне в глаз. Испугались — так и полет сорвать можно, еще придется садиться. Толя ловко сумел сразу вытащить у меня из глаза эту железяку размером в миллиметр. В таких делах невесомость опасна, все, что летает, этим дышим и в глаза летит.

Во время тренировки на бегущей дорожке попробовал крутить головой в процессе бега — интересное ощущение: голова вращается как бы отдельно от тела, веса нет, и только шея связывает, при этом чувствуешь ускорение.

Снова проснулся в 5 утра. Это мне не нравится. Долго ворочался, лезли мысли всякие в голову, вспоминал своих, друзей, так и промаялся до половины девятого. Встал, говорю Толе, сегодня залеживаться нельзя, — в 10.40 уже начало сближения с грузовым кораблем.

Успели наскоро перекусить и вовремя включили режим сближения. Все нормально. Сближение проходило спокойно, штатно. Где-то на дальности 5 км пошел посмотреть в отсек ПРК, как подходит корабль. В процессе подготовки к стыковке люк РО-ПРК должен быть закрыт, но мы зажали концевики на люке, сымитировав для Земли его закрытие, и оставили открытым, чтобы иметь возможность на участке причаливания посмотреть на всякий случай через иллюминатор, ПРК, как будем стыковаться с грузовым кораблем. Зрелище, надо сказать, впечатляющее. «Прогресс», как живой, висел в пространстве на меняющемся фоне то побережья Атлантического океана у Африки, потом Средиземного моря, а затем стал на фоне космоса за счет движения по кольцу орбиты, так как мы опускались, а он поднимался над горизонтом. Грузовик подходил снизу, и впечатление было такое (мы находились в гравитационной стабилизации, стыковочным узлом вниз), что Земля за ним стоит вертикально, как стена с рельефом суши и воды. Хорошо было видно, как срабатывают двигатели ориентации корабля (по коротким струям газа, выбрасываемым через сопла) для гашения боковых скоростей. Ощущение было такое, что летит планер на буксире, плавно раскачиваясь, и перемещаясь: то вверх, то вбок, то вниз: или лодка как будто идет за катером на небольшой волне. Снимал грузовик фотоаппаратом и кинокамерой. Когда оставалось 40 метров и увидел, как надвигается на меня махина в 7,5 тонны, то стало даже несколько страшновато, хотел остаться до касания, потом решил — в следующий раз.

Вернулся на первый пост, вышел на связь и доложил, что причаливание проходит нормально. Стыковка прошла очень мягко, небольшой удар, скорость была 0,25 м/сек. После стыковки опять выглянул в иллюминатор ПРК — было такое ощущение близости грузовика, что можно достать его рукой, потрогать его антенну, как будто нет стекол в иллюминаторе.

Вечером построили гравитационную ориентацию уже связкой «Союз Т-5» — «Салют-7» — «Прогресс-13», транспортным кораблем к Земле. Двигатели на станции работают резко, слышно, как срабатывают клапаны глухими ударами, как будто по бочке кто бьет кувалдой. Весь день продолжали заниматься подготовкой станции к приему грузов, освобождали места за панелями. Перегородку все же распилили ножовкой, чтобы убрать холодильник, а то эта бандура мешается посреди рабочего отсека. Сфотографировались, поговорили по душам, сказали, что главный щит от всех неприятностей — эта наша спайка и что мы счастливые люди, ведь от четырех с половиной миллиардов людей летаем в космосе и, конечно, сейчас даже полностью не осознаем этого события и его значения в нашей жизни. Лег спать, а Толя еще копошится, что-то крутит, гремит железом. Сегодня наладил «Оазис». В одном сосуде горох вырос почти до трех сантиметров и дал 9 всходов, а в другом 5 всходов овса.

С утра приступили к разгрузочным работам. До сих пор мы как бы летали порожняком. Основное научное оборудование должно было быть доставлено грузовым кораблем, это французская аппаратура «Пирамиг», «ПСН», медицинские приборы «Эхограф», «Поза», биологическая аппаратура и т. д. Открыли люк станции, он же стыковочный узел. Открываем люк «Прогресса», а он не отходит, с этим мы уже сталкивались, когда переходили в станцию, так как люк с двойным резиновым уплотнением, и его в космосе присасывает. Опыт уже есть — уперся ногами в него, в невесомости можно как угодно изворачиваться, надавил, и люк открылся, первое, что почувствовал, — запах горелого металла. С интересом осмотрели стыковочный узел, отклонение его штанги от продольной оси станции при касании было очень маленьким, штанга сразу вошла в цилиндрическую часть приемного конуса станции, то есть попала точно в яблочко.

Грузовик был так заполнен оборудованием, что даже люк не открывался полностью. В ближайшем контейнере нашли документацию по разгрузочно-погрузочным работам, открываем, а там первый лист — письмо специалистов, которые упаковывали его. Обращаются к нам по имени, отчеству, пишут, что при укладке грузовика возникли некоторые трудности, и советуют, как лучше его разгрузить, а в конце выразили уверенность, что мы быстро справимся с этой задачей, и пожелали счастливого полета. Это было настолько приятно — от рабочих, товарищей по профессии увидеть такое внимание и заботу, — что настроение стало прекрасным. К тому же раскручиваем рулон бумаги, а это афиша театра Маяковского, где подписались все артисты с пожеланиями успешного полета и счастливого возвращения на родную Землю. Там же было письмо-поздравление из журнала «Вокруг света» от ответственного секретаря Привалова. Молодцы! А кто-то: по службе обязанный быть к нам внимательным — даже забыл газеты положить.

Вспомнили о письмах, где же они? Стали искать по ближайшим контейнерам, переворошили, а их там нет. Растерялись: неужели и их забыли положить? — и тут случайно под ремнями справа у борта нашел помятый пакет, обклеенный липкой лентой. Разорвали его — письма! И сразу читать.