Чтение онлайн

2 марта

Все еще в селе. В 6 утра за окном было туманно, по-осеннему. Думал о том, что завтра мне, как члену жюри, надо отправлять результаты голосования по Русской премии в Москву. Отправить – отправлю, но вряд ли я поеду туда на вручение в апреле. Гордись, Россия! Твои политические туристы-националисты, точнее – члены самой большой группы неонацистов в мире «Российского национального единства», повесили российский флаг на ОДА Харькова, «героем» оказался россиянин, житель Москвы. Одновременно избили евромайдановцев, ставили их на колени и обмазывали лицо зеленкой. Писатель Сергей Жадан отказался становиться на колени. Его избили битами по голове. Теперь он в больнице. В Киеве ночью убили трех гаишников, остановивших машину без номеров. Никто не знает, сколько оружия теперь гуляет по стране.

Лиза хотела на завтрак мальчишкам делать сырники. Я предложил перепелиные яйца. На том и порешили.

Через минут двадцать начнет заседать парламент. Я теперь хорошо знаю, что такое «официальные» панические слухи во время военных действий. Даже читая строчку новостей в интернете, чувствуешь, где более правдивая информация, а где психическая атака на мозг и воображение.

Вчера Андрей Майструк при мне набирал по телефону знакомую в Севастополе. Она рассказывала, что в городе все спокойно, но по телевизору показывают ужасы. Потом я звонил Энверу Измайлову – моему другу, крымскому татарину и лучшему джаз-гитаристу Украины. Он оказался в Киеве. Сразу захотел, чтобы мы встретились сегодня вечером.

3 марта

Снежок на асфальте. Легкое дыхание уходящей зимы. В 7 утра из кухонного окна наблюдал объединенный патруль милиции и народной самообороны. Спокойно прошли они вчетвером по Рейтарской в сторону Львовской площади.

Вчера Лиза рассказала, что 20-го февраля наш сын Тэо подошел к ней и сказал: «Мама, я думаю, что я должен быть на Майдане. Можно, я пойду?». Лиза ответила: «Если бы ты был на три года старше, я бы удивилась, что ты не там. Но тебе 15 лет, и мы все останемся дома».

Две ночи и один полный день в селе немного добавили сил и бодрости. Ходил в субботу на сельскую почту – думал купить водки-хреновухи. Но в этот раз ее на почте не оказалось. Все остальные продукты – как обычно: подсолнечное масло, рыбные консервы, гречка, маргарин… А я так хотел купить на почте бутылку водки и почтовую марку, попросить погасить марку прямо на водочной этикетке и подарить кому-то на память. Вдруг страна станет цивилизованной, и в сельских почтовых отделениях перестанут продавать алкоголь? Не верю!!! Что-то ведь должно остаться от прошлого. Правда: чем меньше его останется, тем лучше!

Лиза спокойно отреагировала на появление спутникового ТВ в нашем сельском доме. Я объяснил, что сделал это, думая, что всем нам или всем им придется переехать в село, если ситуация станет серьезнее и опаснее. Порядок и спокойствие в Киеве относительно обманчивы. На руках у людей появилось много оружия. Оживились бандиты и квартирные воры.

В воскресенье вечером мы на машине возвращались домой в Киев из нашего сельского дома. Когда подъезжали к городу, как всегда, я сбавил скорость перед контрольно-пропускным пунктом ГАИ. Возникло желание увидеть милиционеров, в обычное время стоящих здесь и иногда останавливающих машины. Но, как и в пятницу вечером, когда мы выезжали из города, на КПП никого не было. В самом здании не горел свет. Только у военной палатки, установленной по другую сторону трассы от КПП, стояли несколько «самооборонцев» в зеленых охотничьих куртках. Без оружия и без милицейского полосатого жезла. Отсутствие милиции, хоть ее особенно никто и не любит в стране за коррупцию, внушает ощущение, что закон в стране тоже отсутствует. Однако все эти страхи в последние дни уже никого не беспокоят. Оккупация частей Крымского полуострова российскими войсками пугает намного сильнее.

4 марта

Всю ночь просыпался. Каждый раз через час – полтора и сразу включал компьютер, проверял заголовки новостей. Утром окончательно понял: война пока не началась. Пока. За окном – туман. В скверике напротив мужчина в пиджаке крошит на землю булку и оглядывается в поисках голубей. Обычно они там всегда есть, но сейчас их нет, ни одного. За утренним чаем вспомнилось, как между подвесным потолком в комнате с камином и перекрытием что-то бегало позапрошлой ночью: или мышка, или крыса. Громкий и гулкий дробный стук лапок и звуковая география бега – то в угол к балконной двери, по к каминной трубе.

Друг Игорь прислал смс-ку с сообщением, что Россия отводит войска. Потом вторая новость – якобы Янукович умер от сердечного приступа в кардиоцентре Ростова-на-Дону. Вторая новость уже опровергнута главврачом кардиоцентра. Первая пока висит в воздухе. Хочется верить, что войны не будет.

На душе ступор. То ли упадок физических сил, то ли эмоциональное истощение.

В 11 утра в Укринформе с писательницей Ирэн Роздобудько объявили о начале акции «Позвони родным и друзьям в России и расскажи правду!» Журналистов было ноль с плюсом – человека 3–4, но отдельно 2 телекамеры, включая китайское ТВ, которому я дал интервью.

Зашел к Пете Хазину на работу, послушали пресс-конференцию Путина. Врёт, как горячим ножом по маслу. Улыбается, шутит. Оккупация, оказывается, была шуткой. То есть учениями, которые были запланированы давно. По поводу угроз бойкотировать встречу большой восьмерки в Сочи: «Не хотят, пусть не приезжают!»

5 марта. Вчера кто-то сказал, что пока от украинской революции выиграли только продавцы цветов и свечей. Майдан, Институтская завалены стенами букетов в память о погибших. Во всех церквях горят в сто раз больше свечей, чем обычно. Это чтобы Бог разглядел всё, что происходит на Украине.

Можно ли из ненависти сварить клей, чтобы нация и страна не давали больше трещин?! Вряд ли. Второе утро без войны. Но и без мира. Мир собрался вокруг Украины, как вокруг больного ребенка. Пытаются спасти и оживить. Но количество раковых клеток критическое. Слава Богу, что не смертельное пока.

6 марта

Очередное утро без войны. Страшно подумать, что эти слова могут потерять смысл завтра или послезавтра. Но сегодня в Киеве тихо. Все спешат по своим делам. Водители стали намного вежливее друг к другу. Они и раньше не были у нас агрессивными, но сейчас эта вежливость ощущается по-особенному. Я тоже, пока везу детей в школу, останавливаюсь то и дело, чтобы пропустить машину, выезжающую с маленькой улочки или разворачивающуюся с нарушением правил. Что такое нарушение правил дорожного движения во время нарушения всех правил нормальной жизни?!

Дети охотнее сейчас идут в школу. Им теперь есть, что обсуждать с одноклассниками. Они внимательнее следят за новостями и с восхищением пересказывают друг другу, как украинский офицер Юлий Мамчур и его солдаты, все без оружия, прошли на захваченную российскими военными территорию украинского аэродрома Бельбек, несмотря на устроенную российскими военными предупредительную стрельбу. Они рассказывают и о том, как капитан украинского военного корабля «Тернополь» в ответ на требование российского адмирала сдаться и разоружиться ответил фразой «Русские не сдаются» и объяснил российскому адмиралу, что он, капитан Емельянченко, этнический русский и что половина команды корабля тоже этнические русские. Адмирал ушел ни с чем.

Я тоже русский. Этнический русский, с детства живущий в Киеве. По разным данным, на Украине живет от 8 до 14 миллионов этнических русских, и слово «русский» не вызывает у этнических украинцев агрессии или злобного блеска в глазах. Первым на украинскую землю пришел мой дед в 1943 году. Он погиб в боях за освобождение Харькова и похоронен в братской могиле у железнодорожной станции Валки неподалеку от этого города. Он погиб, сражаясь с фашистами, а теперь я слышу слово «фашист», сказанное или написанное в мой адрес потому, что выступаю против оккупации Украины армией Путина, потому, что я выступал и выступаю против тотальной коррупции, которую организовал беглый президент Янукович со своим кланом, потому, что я хочу, чтобы в стране, где я живу, существовало верховенство права. Нет, я не политический деятель, я не вступал и не собираюсь вступать в одну или другую политическую партию. Я просто гражданин своего государства.