Чтение онлайн

Я никак не соображу, чего он от меня добивается и говорю:

— Дяденька, отпустите, а то я сейчас упаду.

Он мне:

— Ничего, не хрустальный, поди уши не отломятся.

Тут в дверь постучали, и вошёл проводник.

— Что случилось, граждане? Почему на весь вагон переполох устроили?

Старуха наконец замолчала, а толстый дядька говорит:

— Да вот субчика одного поймали. С какими целями проник он в наше мирное купе — не известно.

— Пройдём со мной, — проводник взял меня за плечо. — Разберёмся.

Парень отпустил мою руку и сказал:

— Разберитесь-разберитесь. А то никакого порядку. Спишь вот так ночью и беды своей не чуешь.

Мы с проводником вышли. Вижу: мама с бледным лицом и растрёпанными волосами мечется по коридору, подряд во все купе заглядывает.

Я сразу закричал: «Мама!», — вырвался от проводника и бросился к ней. И мы так обнялись, будто я с фронта вернулся.

Когда потом всё выяснилось, проводник укорил маму в том, что родители, дескать, плохо смотрят за своими детьми, а потому случаются всякие неприятности. Мама в ответ счастливо улыбалась, со всем соглашалась, а потом той, напуганной мной старушке, отнесла вафельный торт. Кстати, старушка оказалась доброй, меня простила, и вся эта история закончилась вполне благополучно. Если не считать, что Лешка хохотал надо мной всю дорогу как ненормальный.

На станции нас встретила бабушка маленькая, кругленькая, в белом платочке. Она всех по очереди расцеловала, включая Лёшку, а потом повела домой. По пути нас лениво облаяли деревенские собаки, валявшиеся в пыли на дороге, и долгими взглядами проводили любопытствующие старушки со своими малолетними бесштанными внуками.

Бабушкин домик оказался очень уютным. Он был небольшим, деревянным, с голубыми ставнями. На раскрытых окнах белели занавесочки и цвела герань. Чистый дворик был засажен яркими цветами, а в дальнем углу стояла будка, из которой вылез, почёсываясь, пёс весьма неблагообразной наружности.

— Ой кто это? — поразилась его виду мама.

— Тобик, леший его забери, — махнула рукой бабушка. — Днём спит, ночью воет.

— А что он ещё умеет делать? — поинтересовался Лёшка.

— Да что? По грядкам бегать, рыбу у соседа красть да с котом драться. Вот, пожалуй, и все его таланты, — засмеялась бабушка.

— Не беспокойтесь, мы его выдрессируем, — пообещал Лёшка.

— Сделайте милость, — обрадовалась бабушка. — А то кормлю, сама не знаю за что.

— Порода-то как называется? — захотел выяснить я.

— Какая там порода! Дворняга обыкновенная.

Пёс звучно зевнул и уставился на нас, равнодушно ожидая дальнейшего развития событий.

— Тобик! Тобик! — позвал я.

Пёс и ухом не повёл. Как стоял, расставив свои кривоватые лапы, так и остался непоколебимым.

— Пошли обедать, ну его, — сказала бабушка.

Мы зашли на веранду, а Тобик оглянулся по сторонам и, убедившись, что окружающий пейзаж остался неизменным, гремя цепью влез в свою будку, улёгся на бок и высунул наружу нос.

Пока мы распаковывали вещи, мама помогала бабушке накрывать на стол. Бабушка, конечно, расстаралась. Каких только разносолов не выставила: молодую картошечку с топлёным маслом и зелёным луком, свежие огурчики с помидорчиками, маринованные грибочки, солёное сало, сметану, творог и ещё аппетитные румяные плюшки.

— Молочка попробуйте настоящего, — придвинула она нам с Лёшкой по кружке. — В городе такого днём с огнём не сыщешь.

— Нет, не люблю немагазинное молоко, — категорически заявил Лёшка, чуть отпив из кружки. — Коровой пахнет.

Бабушка засмеялась.

— Коровой, говоришь? А молоко-то козье.

Лёшка нахмурился и сказал:

— Да какая разница. Все они рогатые.

А мне всё понравилось: и молоко, и сметана, и творог.

Так началась наша деревенская жизнь. Утром мы бегали на речку ловить рыбу и купаться. После обеда дрессировали Тобика, а по вечерам играли на улице с деревенскими мальчишками. И всё бы хорошо, но Тобик — запущенный экземпляр — никак не хотел поддаваться дрессировке.

Перво-наперво мы решили отучить его выть по ночам. План был прост. Мы с Лёшкой договорились дежурить каждую ночь попеременке. Как только Тобик завоет, дежурный должен соскочить с кровати и опрометью броситься к будке. Тобик, конечно, испугается и выть перестанет. Если же повторять эту процедуру каждую ночь, то он постепенно выть совсем отучится.

Через пару ночей Тобик понял, что его спокойному житью пришёл конец, и решил перейти в контрнаступление. Произошло это в моё дежурство.

Около двенадцати ночи, едва заслышав, как Тобик привычно взвыл, я стремглав рванулся на улицу и босиком промчался к будке. К моему изумлению, она оказалась пустой. Порядком озадаченный, я нагнулся, чтобы рассмотреть при неверном лунном свете будку изнутри. Вдруг кто-то потянул меня за трусы. В испуге обернувшись, я увидел торжествующего Тобика.

— Ах, ты, паршивец! — воскликнул я и попытался освободить трусы от его хватки, но пёс лишь сильнее сжал зубы. Ткань угрожающе затрещала.

Я встал в растерянности. Что делать? На дворе глубокая ночь, все спят, на помощь прийти некому. Немного поразмыслив, я тоже решил проявить военную хитрость. Я просто-напросто выбрался из собственных трусов и голышом стриганул домой. Там, порывшись в шкафу, нашёл какие-то штаны типа шорт и, натянув их, спокойно уснул.

Утром, когда я бодро соскочил с постели, все были шокированы моим видом.

— Мишаня, что это значит? — испуганно спросила мама.

Я оглядел себя и обомлел — на мне были широкие нежно-зелёные трусы с начёсом.

— Зачем ты вырядился в бабушкины панталоны? — продолжала недоумевать мама.

— Не зна-аю, — от досады я чуть не плакал. — Наверное, это Лёшка надо мной подшутил.

— Ты что, совсем? — Лёшка покрутил пальцем возле виска. — Да я и знать не знаю, где такие штаны хранятся.

— Так ведь и я не знал, — горестно вздохнул я и рассказал всю правду. Весь день все надо мной потешались. А трусы мои нашлись — Тобик утеплил ими свою будку. На этом наши ночные дежурства закончились, потому что Лёшка следовать моему печальному опыту отказался.

Тогда мы решили помочь бабушке по хозяйству.

— Давай грядки прополем, — предложил я Лёшке. — Бабушка вчера морковку начала полоть и не успела. Вот и устроим ей сюрприз.

Что и говорить, грядка была вся заросшая, только в самом начале, где уже поработала бабушка, торчали какие-то редкие чахлые росточки.

— Да-а, неважно бабушка с задачей справилась, — сказал Лёшка. — Сорняков много оставила. А если вдруг зарядит дождь, знаешь, как они попрут, ого-ого! Хоть комбайном коси.