Чтение онлайн

Он избавился от заикания, подружился с Рупертом Олтоном, и они вдвоём уехали в Большое Турне по Европе, даже не дождавшись окончания Сезона. Говорят, что они планируют путешествовать два года! Он что, думает, что я ждать буду эти два года? И ничего мне не сказал, только попрощался заодно со всеми, когда я была в Грин-Холле, а он заехал туда вместе с Рупертом. И лорд Руперт ещё со своими шуточками! Сказал мне: "Не скучайте тут, мисс Сьюзен, и не торопитесь замуж. Вот мы вернёмся, и я женюсь на Вас". Очень он мне нужен!

Конец июня 1816 года.

Прости, мой дорогой дневник, что редко в последнее время к тебе обращалась. Я очень тебе благодарна, что ты был моей верной "подружкой" во время Сезона. Думаю, я ещё буду тебя перечитывать. А не пишу в тебя больше потому, что у меня сейчас такой замечательный друг, за которого я не устаю благодарить Небеса. Это я про Эдмунда. У него перед тобой есть преимущество - он не только выслушивает, он меня понимает и даёт замечательные советы. Я с ним даже больше люблю разговаривать, чем с Викторией. Вики мне, конечно, нравится. Она такая удивительная, непохожая на других. Но я, честно говоря, стесняюсь перед ней открываться. А Эдмунда я нисколько не стесняюсь. Наверное, это ещё и потому, что Виктория младше меня, а Эдмунд старше, и я его "старшинство" принимаю. А в отношении Вики у меня внутри какое-то чувство непонятное. Досада, что ли, потому что я понимаю, что мне с ней никогда не сравняться. Ну, не могу подобрать слов, чтобы выразить, что я чувствую.

А с Эдмундом мне очень комфортно. Он меня уже знает, как никто другой. Весь этот месяц я по утрам ездила в Грин-Холл, и мы с Эдмундом общались по несколько часов. Я никому про него не рассказывала. Вики, по-моему, знает о наших встречах. У меня такое впечатление, что она всё обо всём знает. Но она первая не заговаривает, а я тем более не хочу говорить об Эдмунде ни с кем.

Здоровье у него постепенно идёт на поправку. Он уже не лежит, а сидит в кресле, и иногда осторожно поднимается на ноги. Мне нравится ему помогать, поддерживать, когда он время от времени встаёт. У него такой приятный запах, в отличие от многих мужчин. Мне на приёмах иногда даже противно бывает, когда меня малознакомые мужчины приглашают на танец, а от них неприятно пахнет.

Слава Создателю, Сезон закончился, завтра мы уезжаем в наше поместье. Не могу сказать, что я уже освоилась в высшем свете, но уже не пугаюсь так на приёмах. Помогли занятия с Викторией, поскольку я уже ощущаю эмоции окружающих. И если мне человек неприятен, стараюсь с ним не общаться.

А теперь напишу самое главное, что я могу доверить только тебе, мой дневник. И больше никому!

Сегодня утром я ездила в Грин-Холл попрощаться с Эдмундом. Виктория с Ричардом ещё не вернулись из свадебного путешествия. Прости, что не написала тебе о свадьбе Виктории. Это же не моя жизнь. А я в тебе старалась писать в основном о себе.

Так вот. Сначала мы поговорили с Эдмундом о планах на лето. Он поедет с сестрой в их имение. А я до сих пор не поняла, кто его сестра, да и, честно говоря, мне это пока не так важно. А в конце разговора мы заговорили почему-то о поцелуях. Мы с Эдмундом вообще говорим обо всём, что в голову придёт. Я ему сказала, что мне не понравилось целоваться. А Эдмунд изумился:

– Когда это ты успела? И главное, с кем?

– А вот помнишь, когда мы познакомились, я плакала, - сказала я.

– Ты не плакала, ты ревела, - насмешливо поправил меня Эдмунд.

– Ну, и пусть ревела, - буркнула я.
– Тебе бы так.

– Ладно, прости, - миролюбиво сказал Эдмунд и напомнил: - Так что ты хотела рассказать о поцелуях.

– Ну, - смущённо призналась я, - этот гад, который Синклер, он меня поцеловал на вечере. Вечером была небольшая вечеринка в Грин-Холле. Я вышла на балкон, а он выскочил следом и поцеловал. Бр-р-р, - поёжилась я от воспоминания.
– Знаешь, мне совсем не понравилось. У него рот горячий, мокрый, ещё языком ко мне в рот пытался залезть. И что это все мечтают о поцелуях? Не понимаю, что в них хорошего.

– Видишь ли, Сьюзи, - сочувственно глядя на меня, пояснил Эдмунд.
– У тебя это был не настоящий поцелуй. Все ведь мечтают о поцелуях с любимым, а Синклер ведь просто с тобой играл.

– Ты думаешь, кому-то может понравиться такой поцелуй?
– удивилась я.

– Я думаю, - серьёзно сказал Эдмунд, - что свою любимую он целует по-другому, нежно и с любовью. А когда есть любовь, - весело добавил он, - то и язык любимого во рту может понравиться.

– Нет, - решительно тряхнула я головой, - мне бы не понравился.

– Значит, любимый тебя так целовать не будет, - успокаивающе сказал Эдмунд.
– Ты только не спеши, дождись его, чтобы не жалеть потом.

Я уже собралась уходить, но потом всё же решилась.

– Эдмунд, - заливаясь румянцем от смущения, попросила я.
– А ты можешь меня поцеловать? Ты не подумай, что я такая развратная, - поспешила я объясниться, - просто мне хочется забыть о том противном поцелуе.

– Думаешь, мой тебе понравится больше?
– тоже немного смутился Эдмунд.
– И не переживай, я никогда о тебе плохо не подумаю.

Потом он взял в ладони моё лицо, и так нежно-нежно прикоснулся своими губами к моим. Это было неописуемо! Меня просто затопило блаженство. Нет, слов решительно не хватает, чтобы описать мои чувства!

Когда Эдмунд меня отпустил, я от благодарности даже всхлипнула.

– Спасибо, - с чувством поблагодарила я своего друга.
– Теперь я забыла того Синклера. Прощай, Эдмунд, и выздоравливай поскорее.

20