Чтение онлайн

То, что я видела, в точности, как в моих мечтах и на рисунках. Хоть дизайном интерьера у нас занималась мама, пару уроков мне у неё перенять удалось. Правда, моя специальность и мечта были направлены на дизайн одежды. Уж очень я любила с самого детства мастерить куклам одежду, а позже, и себе самой.

Светлая, просторная комната, немного меньше, чем спальня, обставленная манекенами, встроенными в стену и шикарным длинным столом посередине, была словно воплощение мечты. Красивые настенные картины со вкусом, белые тумбы и комод для тканей, и многочисленные детали, которые непременно хотелось ощупать.

Я тут же рванула в спальню, и уже через час, вся мастерская была обустроена. Швейные принадлежности, включая машинку, расположились на столе. Ткани, что были у меня с собой по комодам, а платья и остальные вещи, что шила сама — красовались на манекенах.

Если бы можно было передавать эмоции, воплощая их в жизнь, то сейчас бы из меня вырвалась бело-розовая радуга, на которой весело, со стороны в сторону катался бегемотик в сиреневом платье. Вокруг бы порхали коралловые бабочки, а на земле бы растелилось нежно-розовое озеро, из которого по очереди выпрыгивают русалки с длинными разноцветными волосами. На минуту, я даже представила себе эту картину, но вскоре пришла в реальность. В конце, по центру белоснежного большого стола, я уложила личный дневник, в котором несколько минут назад сделала новую запись.

Когда мне было пять, папа показывал несколько толстых блокнотов, исписанных черными чернилами. Тогда, я понятия не имела, что конкретно было там написано, но вскоре папа объяснил, что записи велись на итальянском. Предпочтение именно этому языку он объяснял тем, что когда бывал в Италии, в нём всегда просыпалась творческая натура, которая жила в полную ногу, свободной и не знающей границ. Страна воплощений мечты в реальность, место, где живут все и каждый — говорил он. Даже в самый пасмурный день, культура и общество, неугомонно движущееся днём и ночью, заставляло его хотеть жить. Оттуда он и черпал всю свою энергию и вдохновение. А позже, и я мечтала учиться на модельера именно в этой стране. В стране моды.

Побывав там до знакомства с мамой, он стал настоящим романтиком. А когда отправился туда с ней — понял, что такое настоящая любовь. Мама всегда рассказывала, что отец мог запросто перейти на итальянский, и бурно описывать ей свои чувства.

«Я тогда ни слова не понимала, но улыбалась, как не нормальная, потому что была счастлива рядом с ним без слов» — рассказывала часто мама, вспоминая их отношения, переросшие из войны, в крепкую любовь.

Слушая историю родителей, я мечтала найти такого же любимого человека, как папа. Мне хотелось быть такой же счастливой, как мама рядом с ним, и чувствовать себя за каменной стеной, опору и любовь. Естественно, такого человека я ещё не встретила, и была уверена, что это случится не раньше, чем я поступлю в колледж. Тогда моя жизнь примет новый оборот, и я буду ценить каждый момент, проведенный под солнцем — так говорил папа.

Когда после его рассказов, я впервые загорелась желанием учить итальянский, папа записал меня на курсы. Мы меняли учителей, как перчатки, потому что с большинством из них я не ладила, огрызалась и качала свои права. Да, действительно, скромностью я не отличалась.

После смерти папы, я забрала его дневники, как память о самом ценном. Он твердил, что когда мне исполнится восемнадцать, я вступлю в полное право открыть таинственные странички его прошлого. Смогу познакомиться с ним в молодости, узнать о первых чувствах к маме, и о настоящем счастье.

Не зря, я любила читать с детства. Книги, были для меня историями, в которых можно было утонуть без остатка. Прожить несколько жизней сразу и впитать в себя те чувства, что проживают герои. Научиться ценить важное и твердо стоять на ногах. Благодаря книгам я пережила самые трудные времена, избегая в параллельной вселенной реальности. Сколько раз, я в порывах прочесть хоть немного, пролистывала страницы, не глядя на них.

Всё же, последнее желание папы, я обещала исполнить. А еще, мечтала отправиться в Италию, чтобы найти себя, а после, побывать там с любимым человеком. Как родители. Влюбленные. Счастливые. Одухотворенные. И свободные.

На момент переезда, я исписала один блокнот, который помог справиться с потерей отца. В то время, я немного научилась формулировать мысли на новом для меня языке и справляться с грамматикой. К середине, я красочно описывала свою яркую жизнь и лучшие моменты. К концу, рассказала о маминой свадьбе… И уже в новом, изумрудном блокноте в толстом переплете, я писала, сидя в самолете, по дороге сюда. Этот год должен был вместится в семьсот пятьдесят страниц. И не страницей больше. Исписано было лишь тридцать. Я высказывала свои эмоции по поводу нахала Джеймса, рассказывала о счастливой маме, писала про искренне желающего мне добра Кристиана, и просто о своих чувствах и порывах вернуться обратно домой.

Если бы можно было отделить страницы по цветам, сейчас бы часть листов красовалась темно-серым. Чёрным не раскрасила бы, но до светло-мышиного, тоже не дошла. Закрыв исписанную сегодняшнюю страницу, я покинула мастерскую, задвинула дверцу и вышла на балкон, что вошло по утрам в привычку.

Было красиво и пахло по истине осенью. Ветки деревьев так и тянулись ко мне в комнату, а тусклое осеннее солнышко ликовало свободой и могуществом. В какой-то момент, мне стукнуло в голову, забраться на перила балкона, и уже через минуту, болтая ногами, я сидела пятой точкой на деревянной основе. Эта идея долго не задержалась, так как заметив край крыши из черепицы, окно в которой, как я поняла, вело из мастерской, я подлезла ближе, и аккуратно придерживаясь, ступила ногой.

В тот момент я оказалась ещё выше. На скошенной поверхности, я наблюдала за природой, сидя на самой настоящей крыше. Дом, конечно, был современным и навороченным, но эта часть, словно Богом была мне послана. Уютное, уединенное место для души и покоя.

Я, довольная, как слон, подтянула к себе коленки, и наслаждаясь, как лучи обрамляют лицо, дышала природой. Мысленно, я уже подметила, что каждое утро буду проходить сюда через окно в мастерской, расстилать плед и любоваться рассветом, а по вечерам — закатами. С дороги эту часть дома видно не было. В глаза броситься девочка, лежащая на крыше, лишь в том случае, если кому-то взбредет в голову пройтись по территории сбоку дома.

Пока я находилась под открытым небом, мечтательная улыбка не сходила с моего лица. Казалось, щеки уже онемели. И кто бы сомневался, что на спасение моим щекам, придёт Его Высочество «Целитель»! Идя вразвалочку, заворачивая из-за дерева, сводный братец, у которого от пробежки все волосы были мокрыми, как и обтягивающая рельеф на животе майка, жадно выпивал воду из спортивной бутылки, приближаясь к дому. И лучше бы приближался дальше, но нет, его взгляд уткнулся сначала на мой балкон, — словно был уверен, что я там, — а потом переместился к крыше, и в тот момент, бедный парень, выпучив глаза, чуть не подавившись, аж закашлялся. Я не сдержавшись, беззвучно прыснула со смеха, а он, заметив это, покрутил пальцем у виска.

— Сам идиот! — прошипела я себе под нос.

По-свойски расположившись на крыше, я мотыляла головой, и про себя напевала песню OneDirection. Братец в то время, всё ещё крутя пальцем у виска, смотрел на меня, как на свихнувшуюся идиотку, которой пять лет, что она залезла на крышу, и болтает головой, как мокрая собака. Ангельски улыбнувшись, я похлопала ресничками и выставила ему средний палец. Как раз в тот момент, он разочарованно мотая головой, кажется…Улыбнулся! Не ухмыльнулся, а по-настоящему улыбнулся. Теперь я видела его ямочки и наглую улыбку, которая всем своим видом твердила: «Надо же быть такой идиоткой!».