Чтение онлайн

А так хочется жить.

27 ИЮНЯ

Я поехала в Варшаву. Целый день мы провели вдвоем с Беатой.у нее дома. Разговаривали о наркотиках. Беата собирается в Люблин и хочет, чтобы я поехала вместе с ней. Надо было тогда сбежать из отделения. Прямиком в Люблин на маковые поля.

1 ИЮЛЯ

Ко мне в гости приехала Беата. И я решила, что сегодня сбегу. Мне разрешили проводить Беату до автобуса. Я собрала свои пожитки и нахально вышла с сумкой из отделения. Мажена поняла, что я надумала, но ничего не сказала.

В Варшаве я встретила Лешека. Он взял меня с собой, потому что я боялась идти ночевать к Беате. У нее меня могли найти. Мы ночевали у его приятеля. Там была какая-то тусовка, но я сразу пошла спать.

2 ИЮЛЯ

Мы отправились в Люблин. Остановились у родителей Беаты. Беата стала очень раздражительная. Шатались бесцельно по городу. Наверное, милиция, меня уже ищет. Я чувствую это. Но здесь они меня не найдут. Я немножко жалею, что сбежала из отделения. Но возвращаться, собственно, и незачем. Там меня ждет только штрафная выписка и язвительные насмешки врачей. Понять меня может только свой брат накроман.

5 ИЮЛЯ

Мы выехали на маковое поле. Собирали каждая себе на дозу. Когда все было готово, Беата с первого же раза попала мне в канал. А вот я с ней помучилась, только на шестой раз получилось. После подогрева мне вообще все трудно делать. Когда мы вернулись в Люблин, Беату начало выворачивать. Ей попался отравленный товар. Я хотела отвести ее в «скорую», но она отказалась. Промаялась всю ночь, только под утро уснула. Еще немного, и отдала бы концы.

9 ИЮЛЯ

Я решила вернуться в отделение. Испугалась, что сейчас очень легко могу сорваться. Поругалась с Беатой, но быстро помирилась. Сначала мы заехали на поле, так что в отделение я добиралась уже сильно подогретая. Меня приняли и отправили в Белую палату. Мажена тоже здесь. А еще тут оказались Шчепан и Квятол – два старых накромана. Мы быстро перезнакомились. После подогрева я легче схожусь с людьми.

10 ИЮЛЯ

Утром меня забрали на «сходку». Я объяснила свое возвращение тем, что не хочу влипать в самый сезон.

Звонила мама. В ее голосе было столько отчаяния, что я чуть не завыла в голос. Мама хочет приехать. Телефонная трубка оттягивала руку, как тяжеленный камень. Когда я ее повесила, то поняла, что оставляю маму одну вместе с ее болью далеко-далеко.

В Белой палате мы трепемся о психушках, о болезнях и о наркотиках тоже. Я была права. Меня искала милиция, но совсем на другом конце Польши. Разговаривала с Котаном. Завтра я вместе с Маженой перехожу на «двойку».

11 ИЮЛЯ

На «двойке» я со всеми перессорилась. Стала страшно раздражительная. Честное слово, оно у меня уже в печенках, это заведение.

Наверное, выпишусь. Думаю, где-нибудь подальше отсюда мне будет лучше. Мы с Маженой подружились. Правда, Котан говорит, что это никакая не дружба, а так, обычный наркомэнский альянс. Но на этот раз он, кажется, ошибается. Мажене некуда отсюда идти. Она трется по разным стройотрядам, откуда ее, в конце концов, выкидывают. Ей еще более одиноко, чем мне.

14 ИЮЛЯ

Я твердо решила выписываться. Вечером со мной говорила пани Стася. Она еще отрабатывала здесь какое-то пропущенное дежурство. Хочет завтра позвонить мне домой, предупредить родителей о моем решении. Она уверена, что я выписываюсь только для того, чтоб снова колоться.

Зачем мне выписываться? Ведь я же сама пошла на это лечение. Но как подумаешь, что придется тут сидеть еще целый год, в дрожь кидает. Наверное, я об этом еще пожалею, но сейчас просто нет сил здесь оставаться. Я больше не выдержу этого. Хотя там, на воле, наверное, влипну. Полечу прямым ходом на самое дно. Я опять отталкиваю чужую помощь, и главное, помощь таких людей, которые еще что-то могут для меня сделать.

15 ИЮЛЯ

Меня отправили в Белую палату, причем насильно. Врачи отказались меня выписывать из-за плохого состояния. Котан предлагает мне перейти в Синанон, но я не согласилась. Буду добиваться выписки.

Приехала мама. Врачи предложили такой вариант – увольнительная до конца каникул, а с начала учебного года снова вернуться сюда. На терапии все выступали и говорили, что я обязательно влипну, что я безнадежный случай.

Пришло письмо от Беаты. Она сидит на дозе, хотя еще и не очень плотно . Я получила увольнительную, и мы с мамой приехали домой.

17 ИЮЛЯ

Я достала «коду». Она меня не сильно берет, но все-таки лучше, чем ничего. В нашем городе организовать наркотики – никаких проблем. Особенно для меня. У меня полно знакомых. Я свинья. Нет, я просто наркоманка и накроманкой останусь.

Звонила Беата. Обещала приехать.

30 ИЮЛЯ

Честно говоря, я начала скучать. Много читаю, слегка колюсь. Но все это странно. У меня теперь столько свободы, что я не могу с ней справиться. Вдруг раз – и оказалась без всякой помощи. Но ведь я сама этого хотела.

1 АВГУСТА

В последнее время в Ченстохове пошла мода на стимуляторы . Я себе тоже прикупила. И сразу попробовала. Что со мной после этого было! Сначала я почувствовала какую-то жуткую веселость. Шла по улице и смеялась, как дура, из-за любого пустяка. Больше всего проблем было с языком. Он у меня вываливался изо рта, и я ничего не могла с ним поделать. Язык наружу, да еще этот безостановочный дурацкий смех – со стороны, наверное, можно было подумать, что я малость чокнулась. Домой я возвращалась, как всегда, на трамвае. Всю дорогу прикрывала рот рукой, но асе равно не могла успокоиться, хихикала не переставая. Дома попыталась что-то съесть, но со мной тут же случилось «риголетто». Ощущение раздутости и легкости одновременно. Поплатилась я за все ночью. Во рту – металлический привкус, ноги и желудок, как свинцовые. Мучилась страшно, мышцы как будто раздирало на части, каждую клеточку чувствовала отдельно. Но вколоть «майку», чтоб заглушить боль, побоялась. В жизни не притронусь больше к этой гадости.

4 АВГУСТА

Приехала Беата. Сидели, вспоминали общих знакомых, кто колется, кто уже умер. Я рада, что мы вместе. Только что с того? С нашей неуемной натурой мы никогда не остановимся. Все-таки, что нас связывает – дружба или накроманская солидарность? Сама не разберу. Но только знаю, что обе мы ведем очень опасную игру. Это прямая дорога к смерти. Правда, Беата этого пока не понимает. Она не верит, что ей может грозить такой конец.

6 АВГУСТА

Под Шчитом нас загребла милиция. Мы обе были чистые, даже без наших накроманских причиндалов. Допрашивали нас по отдельности, проверяли каналы. Один мент долго пялился в мою справку из психушки. Беату не хотели выпускать, потому что она еще несовершеннолетняя. Но, в конце концов, мы оттуда выбрались.

Дома Беата плакала, но не от злобы. Ее бесило, что первый попавшийся мент может ее загрести прямо на улице. Я на эти вещи уже не реагирую. Не впервые такое случается и наверняка не в последний раз.

12 АВГУСТА

Мы снова поругались. Беата никак не хочет понять, что я не такая, как она. Ставит мне разные условия, о которых я даже слышать не хочу. Я не умею жить, как Беата, обмирать от хиппов и их сборищ.

13 АВГУСТА

Мы приехали на Шчит. Хиппы уже были в сборе. Запрудили все поле своими палатками. Это уже их десятый, юбилейный слет в Ченстохове. Ходят обвешанные ремешками, цепями, бусами. Некоторые уже подкачанные. Встретила нескольких знакомых, еще с тех, старых времен. Но раньше было по-другому. Теперь-то это все больше сезонные хиппы. В сентябре они послушно вернутся за свои парты. А пока дискутируют о вере, о гуманизме, ищут новые пути и новые ценности в жизни. Я подсаживалась к разным группкам, слушала, о чем они говорят. По правде говоря, меня все это уже мало волнует. Приехала скорая помощь. Кто-то перебрал и отрубился, но никого не повязали.