Чтение онлайн

9 декабря 1991 года, понедельник.

Забастовка Чижова продолжается. Я по этому поводу предложил нашим коллегам срочно провести курсы управления машиной Лабтам, чтобы отныне и навсегда не зависеть от прихоти одного мальчишки. Будем управлять Лабтамом по очереди: неделю дежурит Мосунов, неделю - я, неделю – НЭН. Когда Чижов был в отпуске, мы ведь сами целый месяц следили за работой Лабтама. Остаётся только изучить программные средства. Карклэ, оказывается, уже не раз предлагал это, имея в виду двухсменную работу. А научить всему этому может Долбнев! Соболев посмотрел сводки зарплаты, – Чижов получал последние три месяца в среднем по 495 руб. Так чем же он недоволен? Соболев настолько разозлился, что предлагал Чижова отправить с милицией в психлечебницу. После обеда будет писать докладную Поповскому.

10:12 - доклад Амирьянца о командировке на фирму Boeing. Он был там впервые, и послушать о его недельном пребывании там желающих был полный зал. Уровень жизни и технологии, - всё это известно и без Амирьянца. Но он там вошёл в доверие к экспериментаторам, и они ему показали аэродинамические трубы на фирме в Сиэтле, модели … Эксперимент у них примерно на том же уровне, только изготовление моделей обходится очень дорого: 1 млн $. Он обещал им в случае сотрудничества делать дешевле.

Нашу систему КС2 собираются продавать в Китай за $15000, а Аргон – за $20000. Для этой цели Долбнев перевёл на английский язык аннотацию о нашей системе: «A Software for Flutter Investigation…» Он выпросил у меня обещание выдать $10 за перевод, но это же 1000 руб! А нам самим-то вряд ли дадут столько.

10 декабря 1991 года, вторник.

После утренних шахмат 10 возбуждённых мужчин горячо обсуждали договор трёх: Россия, Украина, Белоруссия, - о новом союзе. Подошёл Соболев с просьбой придумать название для нашей системы, но я ответил, что название уже есть: КС2, а он настаивает на более приличном названии, например «Аргон», «Афина», а я удивился, чем лучше Аргон по сравнению с КС2?

Забастовка Алёши Чижова закончилась. Оказывается, он недоволен безразличием начальства к аварийному состоянию Лабтама. А что касается денег, то он иногда покупает детали для Лабтама на свои деньги. Когда строили зал для Лабтама, то почти всё было сделано его руками. А его недовольство встретили сердито вместо того, чтобы поговорить с ним по-отечески. Соболев вместо этого всегда сердится.

Амирьянц передал мне привет от Аркадия Вайнера. Это получилось так: он летел на ИЛ-86 в США, а А.В. сидел рядом с ним. Гена передал ему моё мнение о их книге «Петля и камень в траве» (см. 31 мая).

Новый расчёт, который мне предстоит проделать в декабре, содержит колоссальный числовой материал (ЧМ): около 4 тыс чисел. Этот ЧМ я списываю с распечатки 1987г, взятой из заводского расчёта на БЭСМ-6. Сегодня наш терминал занят Мизиновой (несмотря на то, что Поповский запретил появляться микояновским командированным, Толя продолжает с ней сотрудничать), и я пошёл на терминал в комнату Крапивки. Но у них авария, из-за того, что они соединили свою персоналку с Лабтамом. Но персоналка была включена в общую сеть 220 в, а Лабтам – в специальную. А, как известно, между этими двумя сетями происходит биение разности потенциалов до 460 в, и я об этом многих уже предупреждал. В результате на Афине сгорел ещё один выходной порт. Первым на это попался давно Орлов, но ещё многие не знают, что так делать нельзя. Это опасно и для жизни.

11 декабря 1991 года, среда.

На полдня я попал в другую среду, стоило мне перейти из нашей 401-й комнаты в 310-ю. Наш терминал был занят, и пришлось искать свободный. В 310-й начальник сектора Евг. Ягольницкий, но он практически уже уволился, хотя ещё посещает ЦАГИ. Достаточно посидеть в этой комнате всего полчаса, чтобы понять, какая теперь у Ягольницкого работа. Он без конца разговаривает с Москвой (?) в качестве агента по продаже недвижимости. Какую-то женщину он уверял, что 600 тыс – это очень дорого за её скромную квартиру.

Обстановка у них в 310-й совсем не рабочая. Там три женщины и трое мужчин, и все они погружены в атмосферу полного безделья и пустой болтовни. Особенно жалко Борисова и ещё новенького Павла (хорошо играет в шахматы). Клавиатура на их терминале настолько залеплена грязью от рук, что приходится подавлять в себе чувство брезгливости.

Расчёт Су-10М не начнётся, пока я не наберу 4 тыс исходнывх данных без единой ошибки. Ещё до обеда мне стало дурно. Голова ещё не болела, но по опыту прежних лет я знаю, что если она заболит, то уже на несколько дней. После обеда я вернулся на наш терминал – у нас условия намного лучше. К вечеру я уже закончил два агрегата: раму и крыло. Осталось на завтра набрать один киль. Уже можно было начинать пробный расчёт. У Валеры сделана очень удобная программа, рисующая чертёж крыла по ЧМ. Чертёж сжался в точку, т.к. программа назначила поле для чертежа размером 500 м. Значит, какая-то деталь имеет такой большой размер. Полчаса я искал эту странную деталь. В одном месте вместо 6.24 м было 624 м. Расчёт пока не идёт, возможно, из-за того, что у Белянина есть несколько отрицательных балок (приём, изобретённый Беляниным для ослабления жёсткости).

12 декабря 1991 года, четверг.

Несмотря на то, что я устранил ошибку в координатах (было 624 м), расчёт пока не идёт. На экране горит «core dumped», - это для нас как ругательство. И не поймёшь, в чём дело. Раньше на БЭСМ-6 была какая-то диагностика, и мы сразу видели, где ошибка. А на Лабтаме всё втёмную. К счастью, пришёл Валера, и по экрану догадался: застряло в СП-130 (если пользоваться старой терминологией). Он, не дожидаясь моей просьбы, сел за терминал и стал просматривать исходные данные крыла (потому что застряло в УП №2). Когда он дошёл до ортотропных панелей (ОР), то в ОР №10 было: ERROR: X2 > X0! Это значит, что у трапеции углы Х0 и Х2 слились в одну точку: Х2 = Х0, а этого делать нельзя, так как вся трапеция определяется по трём углам: 0, 1, 2.

Я смотрю в заводскую распечатку: там и в самом деле эта ошибка. Когда мы исправили, расчёт пошёл. Осталось ввести ЧМ киля. Это заняло у меня оставшуюся часть времени до обеда. Позвонил перед самым обедом Коля Семёнов из Москвы и предложил деловое свидание в 1300 на платформе Выхино (сам он живёт в Текстильщиках). Пришлось срочно туда съездить, и в 14 час я уже вернулся домой с богатой посылкой от Головача: 7 CD с отличной музыкой. Это было: Miles Davis, Porgy & Bess, Stan Getz + Evans, Bud Shank и т. п, - праздник для меня. А предстоит записать для него всего три катушки.

В 17 час основной вариант расчёта Су-10М был закончен. До 18 час я пытался дозвониться до Белянина, но там, на месте было только пальто. В прежние годы заводы уговаривали нас сделать расчёт, а теперь наоборот.

13 декабря 1991 года, пятница.

Утром я брожу по кухне, окружённый голодными кошками. Клава униженно мяукает, – просит поесть. А кот Кэти молча гордо смотрит на меня, пытаясь в моём взгляде уловить намёк на еду. Двое котят чихают и пьют воду. Открываю большую кастрюлю, - там овсяная каша. Кот от каши не отказался, а Клава не ест: она вчера вечером наелась рыбных костей из мусорного ведра. Ирине удалось купить ставриды по баснословно низкой цене 1 р 50 коп. На сковородке ещё осталось два куска, но это для Лили и Вани.

Шахматная разминка была скучной, потому что из двух ведущих игроков: Фаянцева и Рыбакова, - был только Фаянцев. У Рыбакова, как оказалось, утром залило водой весь подвал.

Набиуллин третью неделю ищет ошибку в программе сверхзвук. Но в 10 час он исчез, а вместе с ним и Рыбаков. По-видимому, они опять перевозят на новоселье Мизинову или что-нибудь неотложное. А может, достают дефицит, - ведь на носу Новый год, а ни водки, ни шампанского нет.

Сегодня в расчёте Су-54 я перешёл с упрощенной аэродинамики на дозвук по программе Набиуллина, но не пошло. И не могло пойти. И вообще заводские исходные данные 1987г были совершенно не отлажены. Ясно, что они и не пытались это делать. Так что аэродинамику я всю переделал по своему, и после обеда расчёт закончил. Критическая скорость флаттера получилась 540 м/сек. Тогда я позвонил Коле, и он сообщил мне кое-что о частотах…

В 16 час меня срочно вызвали домой, - там прорвало батарею. После пожара такое бедствие стоит на втором месте. К счастью поток был слабым: три ведра в час. Трубы за 40 лет сгнили, а Ваня имел неосторожность крутить кран. Я срочно эвакуировал подвал, а в 19 час пришёл слесарь (непьющий) и кое-как поправил.

14 декабря 1991 года, суббота.

Электрички ходят через раз. В бассейне Ира проплыла сегодня только 500 м, а я по-прежнему 1700, но это большая нагрузка, и пульс снижался очень медленно с 120 до нормального 62.