Дневник одиноко-женатого мужчины
Шрифт:
Тетрадь 1. (1982–1984). 1 Сентября
В классе двадцать шесть человек, включая меня и Леху. Ну, он конечно красавец. Встретились с ним утром. Затушив сигарету, Лёха уверенно сказал мне:
– Пойдем в школу после всех этих колокольчиков и сопровождения первоклассников.
– Но классуха…
Он перебил, не дав мне договорить:
– Оговорено уже. Не ссы! Пойдем, кофейку попьем. Здесь в кафешке булочки вкусные (а они действительно оказались свежими, только из печки. Надо Машку туда отвезти, она любит печево всякое). – И, наверное, видя мою растерянность и смущение, он похлопал меня по плечу и весело добавил, – пошли, я не завтракал, составишь компанию. Я приглашаю.
После кафе мы ввалились в класс в сопровождении улыбающейся до ушей "завучихи". Нас представили классу. Лексус стоял перед народом в шикарном сером костюме, белоснежной рубахе и галстуке, держа в руке черный кожаный "дипломат". Он выглядел, словно министр, заехавший с проверкой в эту школу. Но при этом не создавалось впечатления, что он ставит себя выше других. Он стоял в непринужденной позе и улыбался приятной, открытой улыбкой. В то время как я, переминаясь с ноги на ногу, теребил пуговицу на пиджаке. Глядя на приятеля, мои плечи непроизвольно открылись, и мне даже показалось, что от этого движения я стал немного выше.
В кабинете было только два свободных места: на первой парте у окна и возле стены, рядом с девчонкой, чем-то похожей на маленькую обезьянку. Я не ожидал, что Лекс предложит мне выбрать место. Я смутился. Сядешь на первой парте, подумают я "ботаник" (а с моим видоном, так точно подумали бы), пойдешь к "мартышке"… В общем, я стоял, как опоссум ссулявый, не зная как поступить.
– «Птаха», если ты не против, – Леха "кинул" мне спасательный круг, – я на первую.
Я проходил мимо парт, разглядывая новых одноклассников:
Смазливый парень с какими-то "пьяными" глазами, развалившись, смотрел на меня с ехидной усмешкой. Дружелюбно улыбающийся здоровяк, похожий на крестьянина. Смазливая девчонка, словно рентгеновским лучом, измеряла меня своими прищуренными глазами. Ее соседка, не поднимая головы с начесом, лишь кинула взгляд на мои брюки в районе члена. "Мартышка", нехотя забрала свой портфель, освобождая стул для меня.
Тетрадь 1. (1982–1984).
7 Сентября
Класс дружный. Не делится на группки как в моей старой школе. Ну, только если на девчонок и пацанов. Лексус как-то сразу пришелся ко двору (впрочем, это было предсказуемо). Он дня два молча приглядывался к народу, словно изучая каждого, ни к кому не лез, не старался произвести впечатление. Но, у него всё как-то выходит само собой: кого-то угостил сигареткой, кому-то дал списать "матёму" (а в ней он оказался просто асс), с кем-то обсудил футбольный матч. Короче, через неделю никто бы даже не сказал, что он новенький. Как бы так научиться как он! Меня он не бросил, а даже наоборот, наши дружба стала крепче.
У "Мартышки" оказалось странное имя Дарина Черемша. Она веселая, со всеми в хороших, но очень уж деловых отношениях. Она меня сразу взяла к «себе под крыло", рассказывая про каждого учителя, про каждого одноклассника, с комментариями о социальном статусе и что от кого ожидать. Как я понял, она душа компании и частенько приглашает всех к себе на большую дачу.
Получил письмо от Таньки. "Шмара"! Еще и пишет!
Тетрадь 1. (1982–1984).
14 Сентября
На выходных ездили к "Мартышке" на дачу. Нууу! Генеральские хоромы! Впрочем, "батон" ее действительно оказался адмиралом. Было интересно, как прибухивая, народ раскрывает своё нутро?
Игорь Гутылевский, (он же «Гута», тот самый с "пьяными глазами") нажрался, и я подумал, что его глаза, наверное, вообще не трезвеют, постоянно находясь в кондиции. Он всё время подбивал пацанов вернуться в город, говоря, что самое время в "Зеленку".
«Колхозник» Джон (у него и имя оказалось рабоче-крестьянское Иван, только все его называли на английский манер) использовал свою недюжинную силу, оттаскивая пьяные "тела" на огромную кровать на втором этаже.
Лексус не пил вообще. Он сидел с Даринкой в углу и, закинув нога на ногу, о чем-то оживленно беседовал с ней.
Я с "Бананом" (фамилия у него Абанов, прикольно кто-то кликуху придумал) играл в карты и потягивал «Три топора» . Бросая взгляд на кореша и свою соседку по парте, меня почему-то обуяла ревность. Она меня так опекала всю неделю, а сейчас даже взгляд не кинет. Тогда как в школке она, практически не замечая Лексуса, сейчас трещит с ним.
А потом произошло то, о чем я даже и не думал. Две девицы, явно на хорошем веселе, подвалили ко мне и «Банану», и пригласили нас на танец. Играл медляк, я обхватил "Ёлку" (Иоланту) за талию, она прильнула ко мне, положив голову на плечо. Её горячее дыхание согревало и без того взмокшую от возбуждения мою шею. Полутьма, алкоголь и «Скорпы» сделали своё дело. Мы целовались в засос. Ёлка совала мне в рот свой язык, как будто хотела им пощекотать мои внутренности. Она потащила меня на верх. Но откуда-то возникший «Гута», извинившись перед Ёлкой, обнял меня за плечо и со словами "У меня к тебе есть срочный разговор», потащил меня на балкон.
Я передрефил : а если он Ёлкин «кадр». Тогда мне кабздец.
Но, «Гута» вдруг резко протрезвел и заговорил со мной нормальным голосом. Не знаю, как так можно?! Ну, если только он и не был пьяным вообще.
– Слушай, «Птаха», ты у нас новенький, не знаешь правил. Короче, у нас в своем курятнике не топчут. Чтоб проблем не было потом.
Я стоял, как последний лох. Не понимая, что имеет в виду мой одноклассник, я переспросил. «Гута» прыснул сквозь узкие губы:
– Никакого перепихона с одноклассницами. Понятно?
У меня было двоякое чувство. С одной стороны, было приятно, что “Гута” решил, что я «половой гигант», а с другой… А с другой, если бы он догадался, что у меня никогда и ни с кем…, решил бы, что я вообще не умею контролировать ситуацию.
Ну, зато теперь я знаю, что такое "Зеленка", и Гутылевский обещал меня взять с собой, когда пойдет туда снова.
Аркадий Петрович, взяв лист покупок и, внеся в него пачку кофе (по правилу «Зомби ящика»: взял – купи и положи обратно), покинул свою не столько уютную, сколько шикарную стараниями профессионала-декоратора, квартиру.